«Баба - Яга»

      Она была самой некрасивой девочкой во всём дворе. Из-за большого рта, длинного крючковатого носа, острого подбородка, лупатых глаз, немного навыкате и, как вишенка на торте, большой родинке на носу, мальчишки обзывали её Бабой-Ягой. Светлые жидкие волосы, почти белые, как снег, и сутулые плечики только усиливали эффект некрасивости. Старшие с ней не хотели играть, а маленькие её просто боялись. Чаще всего Яся (Ярослава) хотела вернуться в родное село, где она жила с мамой и бабушкой. Но вот однажды холодной зимой мама заболела, долго лежала в райцентре в больнице, но так и не поправилась. Потом они с бабушкой были в таком странном месте, где людей закапывают в землю. Там ей сказали попрощаться с ней. Больше Яся маму не видела. Курам и гусям не было дела до её внешности, а бабушка считала её самой красивой, как и все бабушки. Детишки в селе бегали растрёпанные, чумазые и тоже мало что понимали в красоте.        Однажды в дом бабушки Паши пришёл мужчина в военной форме, чем-то похожий на бабушку и в то же время на саму Ясю. Бабушка сказала ей, что его зовут «папа Витя», и он заберёт её к себе насовсем. Папа Витя сначала пугал, возможно, своей формой, а может, хромотой и деревянной палкой, как у старого дедушки Павлика. Но потом Яся почувствовала какое-то доброе тепло от него, что скрывалось в глубине карих глаз, таких же больших и немного навыкате, как и у неё с бабушкой.       Бабушка сказала ей, что теперь она поедет в большой город, там её папа теперь живёт. Яся испугалась и горько плакала, спрятавшись за большую тёплую печку. Оттуда она смотрела на большого человека, который горько плакал у бабушки Паши на плече. Потом к ним пришёл их сосед Роман Васильевич, учитель тутошний, он её первым буквам недавно учил. Ей уже пять, взрослая совсем, скоро в школу, так мама говорила. Мужчины пили мутную жидкость, что мальчишки местные «самогоном» звали. Долго говорили о том, о чем Яся совсем ещё не понимала: про политику какую-то, службу военную да ещё про службу в городе, и пенсию. Пенсию бабушка тоже получала, почтальон их, Петька-рыжик, носил раз в месяц. Но вот как её папа, ещё не старый, пенсию получает, она не понимала. Слово «папа» каким-то оно загадочным было для Яси, потому что до этого дня у неё была только мама. Она совсем его не помнила, чужой он ей, бросил он их, наверное, так она думала.       Не знала Яся, да и понять не могла, что папа её не бросал, а уехал в горячую точку служить по контракту три года назад и попал в плен. Потом долго решали его судьбу наверху, а потом объявили мёртвым по ошибке. Так мама Яси и уехала к бабушке Паше жить. Одной-то трудно малышку растить. Когда Витя вернулся с войны, то домой не попал. Замок сменен, сосед их умер, второй съехал, а над ними новые жильцы поселились. Одну старую соседку встретил, так она сказала, что жена его, Света, дитя собрала и уехала, адресов не оставила. К мамке в Загорское даже и ехать не стал. Зачем? Позориться, что жена бросила, что в плену сидел столько лет, его оплакали, и живут дальше. Полгода по друзьям скитался, а потом на работу устроился в охранную фирму в отдел кадров, хороший друг пригласил. От него и узнал о том, что жена не бросала его, ждала, а потом, как погибшим посчитали, мать его из села приехала и Свету забрала к себе с малышкой. Так жизнь и выкрутила всё по-своему.       В большом дворе спального района появилась некрасивая девочка. Она чувствовала себя здесь лишней, чужой всем и вся. Так проходили её дни. Яся не понимала, зачем они здесь, а остальные не стремились это понять. Вот только кличка обидная «Баба-Яга» как приклеилась к ней. Через год Яся пойдёт в школу, с ней пойдёт туда и тот мальчик, что впервые назвал её так. Уже через месяц весь класс продолжит называть её Ягой. Самое страшное — так назовёт её и учительница, а потом и все вокруг. В слезах будет она сидеть на ступеньках подъезда и бояться идти в школу. Но потом папа Витя узнает об этом и устроит жуткий скандал. Он любил своего маленького котёнка и, когда приходил с работы, готовил вкусные, пусть и простые, блюда, водил её в парк и в кино. Только с ним Яся была счастлива. Он называл её Ясечка, учил с ней уроки, читал ей книжку перед сном. Папа стал для неё центром Вселенной. Но за стенами квартиры она опять становилась Бабой-Ягой. Не зная, как помочь своему маленькому ребёнку, Виктор решил, что нужно сводить малышку к одному хорошему человеку — армейскому психологу, Александру Олеговичу Плотникову. Этот замечательный человек как будто смотрел в душу и видел, что можно сделать в сложной ситуации.       Когда в кабинет уже немолодого психолога зашли отец и дочь, Александр чуть ли не подскочил, так похожи они были. Мужчина, повидавший многое в жизни и огромное колличество разбитых судеб, всей душой любил свою работу. Однажды к нему пришёл совсем разбитый и потерянный молодой человек. Он потерял всё и себя заодно на чужой войне. Сказали служить, он пошёл, потом плен и пустая квартира, и жгучий стыд, что вот так окончилась его карьера. Ранение бедра и частичная потеря чувствительности в ноге. Чувство ненужности никому. Тогда он, не зная, куда идти, по совету сослуживца пришёл в его кабинет. Через вереницу бесед и простого участия Виктор смог найти работу и вытащить себя, а потом забрать дочь из деревни.       При первом же взгляде на малышку доктору вспомнился стих Бродского, он так и слетал с языка: «Кто-то должен любить некрасивых». Поспешно отогнав непрошенные мысли, он принялся за свою работу. Как оказалось, работы было много. У малышки развились комплексы по поводу внешности и её неприятной клички. И тут доктору пришла одна хорошая мысль: если все вокруг обзывают её Ягой, то может стоит ей стать. В сказках это не самый плохой персонаж. Раз Бог дал нам именно такое тело и такую внешность, не лучше ли принять себя? Яся много слушала мудрого взрослого и внимала ему. По проведённым тестам, доктор смог понять, что же делать дальше. Первым пунктом стояло — избавить ребёнка от комплексов.       Двадцать четвёртого декабря в школе был Новогодний праздник. В толпе «Снежинок», «Бабочек», «Фей» и прочих сказочных девочек гордо стояла самая настоящая Баба-Яга. Она смотрелась так органично и так правильно, что никто не посмел даже пошутить над ней, как раньше. Впервые её неприглядный облик так понравился всем, что с ней даже фотографировались и пригласили в игры. Под конец праздника ей дали приз за лучший костюм. Первая победа в её жизни окрылила и придала уверенности. После каникул её больше не дразнили, а одна девочка, Ксюша, даже предложила дружить. Её родители записали в театральный кружок. Туда-то и отправилась Яся после школы вместе с ней.       Шли годы. Так бывает, что некрасивые люди с возрастом могут стать привлекательными, и наоборот — красивые дети становятся не очень красивыми да к тому же прыщавым подростками. В пятнадцать лет происходит та невероятная трансформация, когда девочке положено стать девушкой. Вот в случае Ярославы чудо не хотело происходить. Её некрасивость стала только заметнее. Проблема была ещё в том, что она не набирала вес, из-за этого слишком крупные черты лица стали ещё больше выделяться.       В семнадцать Яся уже получила неплохую славу в театральном кружке и очень хотела поступить в театральное училище. Её многие хвалили и прочили хорошее будущее. Только роли у неё были второго плана и невзрачные. Зато много. Отец очень гордился ею и уже договорился с директором училища о поступлении. В школе дела шли хорошо, девушка была умной, доброй и очень ответственной, но немного грустной. Иногда окружающим казалось, что Ярослава знает все секреты мироздания. Они были спрятаны в глубине её глаз.       Выпускной прошёл для неё незаметно. Девушка не пошла праздновать со всеми в ресторан, не любила шум вокруг. Ей больше понравилось предложение уехать с отцом и его другом, Алексеем Викторовичем, на дачу. Природа всегда была Ясе ближе всего. Она никогда не жалела об этом выборе. Алексей был моложе отца на восемь лет, стройный и очень интересный мужчина. Собственно, для Яси все, кто был постарше неё, казались взрослыми мужчинами. Так уж сложена наша психология: в юности возраст выглядит другим, иногда и тридцатилетний для двадцатилетней выглядит старым.       Большая красивая дача Алексея очень понравилась девушке. В тот вечер на ней было ярко-зелёное платье в мелкий горошек с рукавами-фонариками, оно очень ей шло и придавало женственности её нескладной фигуре. Туфли-лодочки на низком каблуке идеально подошли высокой девушке. Друг отца смотрел на неё очень ласково. Он единственный, кто видел в Ярославе девушку, видел её внутреннюю красоту. Собственно, Яся росла на его глазах, превращаясь из маленькой тихой девочки во взрослую рассудительную девушку, не вертихвостка какая-то, а настоящая хорошо воспитанная и образованная представительница слабого пола. Вот только не слабая она, а очень даже сильная. Сильнее многих взрослых женщин, которых он знал.       — Яся, иди к нам! — позвал её мягкий, немного по-мальчишески звонкий, голос дяди Алексея.       Мужчина стоял у мангала и дожаривал первую порцию шашлыка. Она подошла и с интересом заглянула ему через плечо. Алексей очень нравился девушке. Высокий, темноволосый с ясными голубыми глазами в обрамлении пушистых тёмных ресниц со спортивной, совсем не как у сорокалетних мужчин фигурой. Её папа к своим сорока трём сильно располнел от сидячей работы без физических нагрузок. Он часто страдал одышкой, поднимаясь на четвёртый этаж. С годами больная нога сильно беспокоила его. В прошлом году ему прописали диету, но Виктор и не подумал её придерживаться. Вот и сейчас уже тянулся за порцией далеко не диетического мяса.       — Папа, зачем ты так много ешь жирного? Доктор же запретил! — Яся сильно волновалась за отца и не хотела, чтобы он умер, как дядя Игорь в прошлом году. Тот любил жареное, жирное и крепкий алкоголь.       — Ясочка, сегодня праздник. Сегодня мне можно. Завтра начну придерживаться диеты и даже начну делать тот комплекс упражнений, — отец улыбнулся и лукаво подмигнул дочке.       — Может, тебе и правда притормозить? А, Витëк? Жирное вредно.       — Леха, отстань, не мешай мне остатки здоровья гробить! Ну, что вы оба, как куры? Я взрослый дяденька, всё со мной будет хорошо, — Виктор демонстративно откусил кусок жареного мяса прям с шампура, как Федя из любимого фильма Яси. Когда та была маленькой, её это очень забавляло. Вот и сейчас Яся не сдержала улыбку. «Что может быть дороже её улыбки?» — подумалось счастливому отцу.       Весь вечер Алексей не сводил с девушки взгляда, Яся определённо нравилась ему. Она была очень умной, начитанной, с ней очень интересно любому человеку. Главное хорошее качество Яси — она умела слушать собеседника и слышать. Друг отца рассказывал ей, как в свои тридцать шесть расстался с женой, как сын сбежал в большой город, бросив учёбу. И жил Алексей сам. Больше не женился и не стремился особо заводить отношения. Почему он это всё рассказал ей? Да кто его знает. Яся располагала к беседе. Виктор дремал на веранде в большом кресле, обитом серым дерматином. Он захмелел очень быстро и ушёл отдохнуть.       Ещё Алексей рассказал Ясе о своём новом проекте. У него были хорошие сбережения и мечта открыть детское кафе. Папа Яси хотел стать его партнёром по бизнесу, оставалось найти хорошее место, сделать ремонт и нанять персонал.       — Всего-то?! — перебила его рассказ Яся.       — А что? Я не хочу тянуть. У меня есть опыт в этом. Моя семья держала кафе ещё до того, как я ушёл служить Родине. Потом умер мой отец, и мама продала его конкурентам. Времена были сложные, девяносто шестой, седьмой. Как всё устроено в этой сфере, мне хорошо известно. Ну что, хочешь работать в нашем кафе?       — Хочу, — бесхитростно и наивно ответила Яся.       — Тогда по рукам? — Алексей протянул к ней свою красивую руку с изящными, совсем не такими, как у отца, пальцами, и девушка несмело пожала её. Рука оказалась тёплой и совсем не грубой, даже приятной.

***

             Это случилось одной дождливой, тоскливой ночью. Алексею позвонила встревоженная и заплаканная Яся. От волнения девушка не могла связно говорить. Только всхлипывала в трубку.       — Дядя Алексей! Папа, папочка умер! — вскрикнула она и зашлась рыданиями.       — Яся, я сейчас приеду! Ты где?       — В бо… в больнице… в морге скорее. Сердце, его сердце! Боже, я вообще ничего не знаю. Леша-а…       В трубке послышались гудки. Яся явно была в каком-то шоковом состоянии. Алексей собрался буквально за пару минут. Выбежал на улицу и, сев в машину, оставленную возле дома, поехал в центральную больницу. Где морг, он хорошо знал. Не раз хоронил близких.       Под зданием морга на лавочке, сжавшись в комочек, обняв себя за плечи, сидела одинокая девушка. Она плакала, не сдерживая слез. Сердце Алексея сжалось. Видеть Ясю такой он был не готов.       Мужчину всегда смущали женские слезы, но он, переборов внутреннюю неловкость, подошёл к лавке и, присев рядом с девушкой, заключил ее в тёплые объятия. Плечи Яси дрожали от рыданий. Но почувствовав опору, она начала приходить в себя. Дождь прошёл, от мокрого асфальта веяло сыростью и прохладой. Ночь над городом окутала их своим вороньим крылом. Сидели молча, каждый думал о многом.       Они не виделись с той поездки на дачу, а уже был конец августа. Яся поступила в театральный, ее мечта сбылась. Алексей знал, как это важно для нее, и подëргал кое-кого за нужные ниточки. Удалось пройти только на платной основе. Бюджетные места все разобрали по более серьёзному блату, тут уж ничего не поделаешь. Кафе было почти готово к открытию первого сентября. «Домик в лесу» ожидал только свою главную героиню — Бабу-Ягу. Яся очень хотела этого, дети ее любили.       — Алексей, вы… ты, — запнулась девушка.       — Не волнуйся, Яся. Я никуда не уйду, и можешь на ты, — он не торопил ее. Понимал, что после такого нервного потрясения ей нужно время.       — Алексей, я хотела признаться. Вы мне очень нравитесь, даже больше. Наверное, я влюбилась. Да, еще тогда, на даче.       Он очень хотел возразить ей, но не нашёл нужных слов, чтобы не обидеть. Ему она тоже нравилась. Алексей увидел в некрасивом лице красоту. Яся была живой и настоящей. Ни капли фальши, ни единого сомнения, он полюбил ее.       — Яся, моя Яся. Я тоже тебя люблю, но я же тебе в отцы гожусь. Понимаешь?       — А мне всё равно. Мне уже восемнадцать, я взрослая и могу выбирать, кого любить.       — Может, еще раз все обдумаешь? Это за тебя говорят слезы.       — Нет, не они. Я знаю, что я чувствую. Леша, ты мне очень нравишься, но я не красива и знаю об этом.       — Ты не права, ты очень красива. Можно сказать, что красивее многих, кого я знаю.       — Боже, папа, он… его нет. А я теперь… теперь.       — Теперь ты будешь со мной, — Алексей прижал девушку к своей широкой груди и нежно гладил по спине и по растрепаным светлым волосам.       Из здания морга вышел пожилой хирург и закурил на ступеньках. Он подошёл к ним и сказал забрать заключение утром, а также дал визитку хорошей, недорогой похоронки. Яся уже почти пришла в себя, присутствие Алексея успокаивало.

***

      Ранняя теплая осень всегда красива. Дни еще теплые, а ночи относительно коротки. Высокая молодая женщина в тёмно-синем костюме и туфлях на низком каблуке поправила длинную белую косу, закинув ее за плечо. Она улыбается мужу и маленькому шестилетнему сыну. Они бегают по осеннему парку и весело дурачатся в опавшей листве. «Опять стирать одежду», — подумала она. Достала из сумочки фотоаппарат и сделала хороший яркий снимок.       В руке женщина держала яркий букет из листьев для гербария в садик. Мысленно она перенеслась в другую осень, когда не стало ее любимого папы. Как Алексей ее успокаивал, как заботился и как они открыли уютное кафе. Поначалу ей было очень страшно, все-таки это ответственность: быть главной, встречать гостей. Постепенно она втянулась в процесс и стала уже неотъемлемой частью программы. Так, Яся получила главную роль в собственном театре жизни. Через два года их кафе получило звание лучшего в городе, а потом и в области. Люди приезжали посмотреть на самую известную Бабу-Ягу. Блюда в кафе были с уклоном на славянский быт, а интерьер похож на сказочный: вместо стульев грибы-мухоморы, деревянные столы, традиционная посуда из дерева, расписанная мастерами. Официанты были одеты в наряды сказочных персонажей. Недавно к ним приезжали гости из Японии и были в неописуемом восторге.       Когда родился Родион, Яся преобразилась до неузнаваемости. Материнство украсило ее. Она волновалась, что не сможет играть роль, но, как ни странно, играть ее стало даже легче. Ведь рядышком любимый муж и сын.       — Яся!       — Мама!       Два родных голоса зовут ее к себе. Она подошла к своим любимым и родным мужчинам. Родя уже взрослый и серьезный не по годам. И хоть ее внешность проявилась в нем, но мальчику она подходила и делала его красивым. Возможно, из-за того, что частично он был похож на папу, а глаза и волосы достались от нее. Алексей подхватил сына на руки и покружил, а потом взял его за ручку. Они уже устали и захотели есть.       На выходе из парка была неплохая кофейня с очень вкусной домашней выпечкой. Яся и Родя очень любили тут сидеть на мягких диванчиках и смотреть в огромное окно на поток машин и людей. Они любили придумывать разные истории о том, что видят.       Возле кафе какие-то мальчишки гнались за какой-то девочкой. Они кричали ей обидные слова и бросались камнями. Родя не выдержал, оторвался от мамы и побежал к ним.       — О! Бери камень, бро!       — Гляди, гляди, какая уродина! Ее надо наказать.       — Да, показать, где ее место.       Родя не выдержал и кинулся на мальчишек. Один на троих. Яся и Алексей стояли и не вмешивались, давали ему возможность решить вопрос как взрослому. Их сын с пяти лет ходит на Дзюдо, так что они его не опекали. Зачем? Их крепыш сам справится. А если не справится, тогда в дело пойдет папа.       — Сами вы уроды! — выкрикнул Родя и повалил одного из обидчиков. Остальные испуганно прокричали «он псих!» и убежали.       Яся с Алексеем вмешались в драку и растащили мальчиков. Все это время девчонка лет восьми затравленно пряталась за углом. Родя был весь взъерошенный и еще не отошёл от драки. Второй мальчик, немного старше него, стоял, опустив голову.       — Надо узнать как там девочка, — строго сказала Яся, — пойду гляну. Ты последи за мальчиками.       Она зашла за угол и, присев перед девочкой, чтобы не пугать, внимательно осмотрела ее. Пол-лица закрывали темные волосы. Вторая половина была миловидной, что вызывало недоумение. Ребёнок был так напуган, что даже сказать ничего не смог. Просто сидела на ступеньках черного входа в кафе и плакала. Яся как можно мягче заговорила с ней.       — Привет. Как ты?       — Я убегаю и прячусь, — ответила девочка.       — А почему? — Яся улыбнулась малышке.       — Потому что я уродина. Я порченная.       — Но я вижу только красивую девочку. Намного красивее меня самой в твоём возрасте.       Тут девочка откинула прядь волос с лица, и все стало ясно. На детской щеке был шрам от чьих-то зубов.       — Два года назад меня укусила огромная собака. Я думала она хочет со мной играться, а она укусила. И… и теперь меня все ненавидят и гоняются, — в голосе девочки слышались нотки приближения новой истерики, — кому я теперь нужна? А меня снимали в рекламе с трех лет. Меня даже мама не любит больше. Она теперь везде берет моего брата и его в рекламе снимает.       — А кто твоя мама?       — Она рекламный агент.       — А хочешь выступать в настоящем шоу?       — Да вы смеётесь с меня?!       — Нет. Я серьёзно. Мы с мужем владельцы лучшего кафе, и я там выступаю.       Девочка удивленно посмотрела на красивую тетю с добрыми карими глазами и с неверием спросила:       — Вы Баба-Яга?       — Да, она самая. Пойдем в кафе, обсудим условия твоего контракта. Кстати, как тебя зовут?       — Карина. Вы это серьёзно?       — Совершенно серьёзно.       Через несколько минут вся семья сидела за столиком в кафе. Карина обнимала большую чашку горячего шоколада, а ее обидчик общался с Родионом. Алексей и Яся были счастливы. Они смогли помочь ребенку. Завтра же поговорят с родителями девочки и помогут с пластической операцией по удалению шрамов. Их семья очень часто помогала людям с серьезными травмами и врождёнными проблемами. Кафе часто устраивало благотворительные сборы и мастер-классы, чтобы потом дарить отчаявшимся новую жизнь.       Вечером Яся смотрела с сыном старые мультфильмы, муж возился с каким-то сложным устройством для очищения воды на кухне, а большой пушистый кот сибирской породы спал, свернувшись на ковре. Если и можно мечтать о чём-то большем, то это только о втором ребенке. Очень уж Ярославе хотелось подарить Роде сестричку.