Угадай зверюшку

      — А я говорю, что такие следы мог оставить только серозубый кот-дикобраз диких пустошей! — Мин Фань взмахнул руками, с жаром отстаивая свою позицию.              — Шисюн, но серозубый кот-дикобраз оставил бы ещё следы иголок, а мы даже царапинки не нашли, — Нин Иньин не собиралась сдавать позиции. — Это синешипная водная лисица!              — Шерсти и обломанных шипов мы тоже не нашли! — парировал Мин Фань. — А иглы просто не смогли поцарапать камень, он здесь слишком прочный. Это кот-дикобраз!              — Синешипная лисица!              — Кот!              — Лисица! А-Ло, скажи ему!              — Да, Ло-шиди, скажи ей!              Ло Бинхэ оторвался от внимательного разглядывая окрестных кустов.              — Синешипой лисице нужен большой открытый водоём, чтобы плавать, а кот-дикобраз не любит мелкий подлесок. Скорее, это каменношкурый волк-варан: так помять кусты мог только кто-то тяжёлый.              — Кот-дикобраз!              — Синешипная лисица!              — Скорее, всё-таки волк…              Шэнь Цинцю раскрыл веер.              — Вам стоит поторопиться, иначе ваш шишу Лю поймает зверя до того, как вы успеете его опознать.              — Я говорю, это лисица! Просто кто-то загнал её вверх по горе, внизу как раз есть достаточно большое озеро!              — Почему тогда шерсть нигде не осталась? Это должен быть волк-варан!              — Он слишком неповоротлив для таких уступов! Кот-дикобраз вероятнее!              Ученики заспорили, отстаивая каждый своё мнение. Шэнь Цинцю в очередной раз порадовался наличию веера: даже если умилённая улыбка всё же прорвётся через встроенный покерфейс этого тела, веер защитит главу Цинцзин от такого ужасного урона его репутации возвышенного бессмертного.              Но как тут было не умиляться, когда протагонист — всё ещё милейший белый лотос, просто булочка с корицей — вовсе не был изгоем и не имел никаких причин затаивать зло на кого-либо с Цинцзин? Если Мин Фань вместо шаблонного хулигана и пушечного мяса стал заботливым шисюном для прочих учеников? Когда Нин Иньин из крайне легкомысленной девочки, постоянно попадающей в неприятности, становилась замечательной заклинательницей, пусть и с крайне живым характером. Да, она была любопытна, общительна и всё ещё способна сунуться в гнездо шершневоробьёв за красивым цветком — но теперь она бы сделала это, предварительно окурив гнездо дымом лиловой веретенницы, запасшись зельем от укусов и поставив на подстраховке парочку боевых собратьев, чтобы было кому вытащить её, если что-то пойдёт не так.              А главное, эти трое дружили между собой. Вместе учились, вместе отрабатывали новые приёмы, вместе шалили и вместе получали наказания. Ни разу они не попытались спихнуть всю вину на одного Ло Бинхэ; ни разу Нин Иньин не позволила мальчишкам забрать её наказание на себя. Шэнь Цинцю слышал краем уха, что их уже начинают звать «троицей Цинцзин» — а ведь они только начали ходить на задания за пределами двенадцати пиков. Правда, ореол протагониста каждый раз устраивал им как незапланированные приключения, так и возможность из них выпутаться. Надо думать, к Собранию союза бессмертных его ученики станут известны никак не меньше Гуньи Сяо!              — Каменношкурый волк!              — Лисица!!!              — Кот-дикобраз!!!              Шэнь Юань ностальгически вздохнул за веером. И ведь всё сложилось благодаря чистой случайности. Тогда, после переселения, он был испуган и готов обнимать бёдра протагониста, наплевав на всё остальное. Отсутствовавшая в новелле миссия Кожедела заставила «Шэнь Цинцю» запаниковать ещё больше. Пожалуй, не стоило удивляться, что внимание охотника за кожей привлекла именно Нин Иньин. Как и тому, что Ло Бинхэ удалось проследить за похитителем до самого его тайного убежища: главный герой или где? Но Мин Фань! Мин Фань, который бросился их спасать — и не постыдился вызвать учителя ДО того, как увидел, с чем имеет дело. Оказывается, Шэнь Цинцю делал специальные сигнальные талисманы для своих учеников — и, в отличие от Нин Иньин, Мин Фань не забыл его взять. И в кои-то веки Система действительно помогла, выкинув уведомление о том, что значит внезапно вспыхнувшая в рукаве бумажка. Так что Шэнь Цинцю успел вовремя, чтобы спасти своего главного ученика, Ло Бинхэ оказался по самую печень впечатлён тем, что шисюн его защищал, а не бросил в пасть демону, Нин Иньин страшно перепугалась и налегла на тренировки, чтобы суметь защититься в будущем…              А Шэнь Юань задумался, действительно ли оригинальный Шэнь Цинцю был таким подонком, которым рисовала его новелла? В конце концов, история рассказывалась от лица Ло Бинхэ и тот рад был бы найти новые поводы обвинить ненавистного учителя. Но Шэнь Цинцю сделал для своих учеников сигнальные талисманы. И ученицы его не боялись. Ладно Нин Иньин: она была ещё совсем юна и наивна. Но и девушки постарше вовсе не стремились его избегать. Мин Фань, казалось, учителя искренне уважал. Му Цинфан не имел к коллеге никаких претензий — а ведь поступай с пика Цинцзин постоянно травмированные ученики, лекарь вовсе не постеснялся бы прочесть ему лекцию об этом, как тому же Лю Цингэ.              Лю Цингэ, спасение которого в пещерах Линси стало второй поворотной точкой. Он так искренне подозревал Шэнь Цинцю в злом умысле, что Юаню захотелось разобраться — и он не нашёл ничего, кроме вороха глупых недоразумений. Визиты в бордели, о которых Лю Цингэ рассказали, вообще-то, ученики с его собственного пика; несколько ссор и грязные ругательства Шэнь Цинцю после очередного проигрыша; и наконец, попытка убийства на миссии, которой не было — стоило только расспросить о том случае Шан Цинхуа.              После этого мучимый совестью глава Байчжань мало в чём мог отказать Шэнь Цинцю. Даже если просьба была совершенно дурацкой с его точки зрения: например, взять с собой учеников Цинцзин на ночную охоту. Впрочем, они вовсе не пытались отбирать у Бога войны его сражения: Юань ставил перед своими учениками задачу опознать очередное творение сумрачной фантазии Самолёта, помочь его выследить и собрать ценные ингредиенты после того, как Лю Цингэ закончит. Ученики получали практику, Шэнь Юань — возможность исследовать монстров без риска для жизни, а Лю Цингэ — отсутствие хлопот по уборке места охоты. Все в плюсе.              А если Шэнь Цинцю чаще всего брал на такие миссии «троицу Цинцзин», ещё больше укрепляя дружеские узы между ними… кто его осудит? Защита Лю Цингэ — это хорошо, но лучше, если у Ло Бинхэ будет больше одной причины удержаться от разрушения Цанцюн в будущем.              — Кот-дикобраз!              — Лисица!              БЫДЫЩ!              Спор оборвал смачный удар, сопровождающийся звуком треснувшего камня. Шиди Лю закончил с охотой и прервал спор максимально эффективным с его точки зрения способом: просто швырнув добычу между спорщиками. Да с такой силой, что камень треснул.              — Я же говорила, что это не кот-дикобраз! — торжествующе ткнула пальцем в тушу Нин Иньин.              — На синешипную лисицу тоже не похоже, — справедливо заметил Ло Бинхэ.              — Это иглогривый волк-питон, — Шэнь Цинцю сложил веер. — Мин Фань верно определил, что у существа есть иглы. Нин Иньин была права, что зверь должен быть ловким и гибким. Ло Бинхэ правильно указал на прочную шкуру и большой вес: чем старше особь волка-питона, тем она тяжелее. Не каждый сможет поднять его, не говоря уж о том, чтобы швырнуть, как ваш шишу.              — Слабаки, — кратко прокомментировал выступивший вслед за эпично швырнутой тушей Лю Цингэ, мистическим образом умудрившийся не заляпать свою белую форму.              — И, несмотря на то, что каждый из вас сделал хорошие наблюдения, никто не смог прийти к верному выводу, — Шэнь Цинцю нежно улыбнулся. — Так что у вас четверть шиченя, чтобы добыть из этого прекрасного экземпляра все полезные части и писать только эссе о методах полевого исследования… а не копировать второй и пятый том Большого бестиария.              — Да, шицзунь!              — Мы всё сделаем, шицзунь!              — Если ты не будешь пускать их в бой, они ничему не научатся, — заметил Лю Цингэ, протирая Чэнлуань мягкой тряпочкой.              — Крушить камни волко-питонами — не то, чему их хотел бы научить этот мастер.              — И чему же хотел? — глава Байчжань бросил на него косой взгляд.              — Доверять своим боевым собратьям в первую очередь, — безмятежно отозвался Цинцю.              Лю Цингэ вспыхнул, отвернулся. Шэнь Юань вздохнул за веером. При всех его несомненных достоинствах, шиди Лю слишком остро реагировал на некоторые темы, из-за чего дразнить его было даже как-то совестно.              Не то чтобы он собирался прекратить это делать. Что за Бог войны, которого можно вывести из строя парой фраз?              — Шиди Лю ведь не откажется посетить Цинцзин, когда мы вернёмся? — Цинцю сложил веер, аккуратно коснулся им плеча главы Байчжань.              — Как обычно, — отрывисто кивнул тот.              В их жизни теперь было это «как обычно». Когда они пили чай, обсуждали прошедшую охоту, спорили, сравнивая информацию Шэнь Цинцю с практическим опытом Лю Цингэ. Делили честно собранные учениками трофеи: глава Байчжань предпочитал не возиться с ними сам, а брать свою долю уже переработанными декоктами, артефактами и талисманами, которые потом оседали в кладовых Байчжань и использовались его учениками на миссиях. Были споры и пытающийся загнать Шэнь Цинцю в спарринг Бог войны, были восторженно сверкающие глазами Ло Бинхэ и Мин Фань, выпрашивающие тренировки у лучшего бойца двенадцати пиков.              Было… много всего, благодаря чему Шэнь Юань мог сказать, что ему нравится его нынешняя жизнь.              И он был намерен приложить все усилия, чтобы так оставалось и дальше.              Даже если ему придётся собственноручно забрасывать чертову Бездну камешками, как очередного с кем-то-там скрещенного волка.