Целуй. Срочно.

Вечер, магазин то ли полуполон, то ли полупуст. Алиса находит его в отделе с овощами и фруктами, он бережно держит сельдерей. Самойлов и овощи - это что-то новенькое. Она подходит к нему, в ее руках кусочки разных пицц, которые здесь готовят. Вадим неодобрительно-вопросительно смотрит на неё: - Што? - ярко выражая "ш", спрашивает она, - это мне! Она быстро удаляется в отдел с газировкой. Он качает головой. Ему нравилось строить из себя взрослого. Хотя, боже, какого взрослого? Насчёт своего возраста Вадим иллюзий не питал, цифры в паспорте он знал наизусть. Он дважды женат, от первого брака есть дочь, теперь он ещё и госслужащий, если можно так сказать. Зачем я втянул её в это дерьмо? Зачем?

***

Ей в нём нравилось отсутствие излишней правильности. Конечно, иногда ей удавалось словить беспокойство в его глазах, он сваливал это на усталость. В противном случае, они оба знали, кто попадёт под расстрел этих мистеров с моральными устоями. Однажды кто-то сказал в сторону Алисы, что она ищет в нём только материальное. Она не видела, что произошло потом, но на выходе из здания заметила, как этот неизвестный выходил с красной ватой в носу. Стоявший рядом с ней Вадим растирал покрасневшие костяшки пальцев.

***

Он никогда не привыкнет к её непосредственности. Ему нравилось держать в ладонях её лицо, обводя контур губ большим пальцем. Она каждый раз смущалась, пряча глаза. Он искренно улыбался, насколько вообще мог.

***

Все его прошлые пассии, оставаясь на ночь, надевали на себя его рубашки, думая, что это сексуально. Она постоянно носила только его футболки и никогда не оставляла своих вещей. Он искал причину, чтобы в сотый раз открыть шкаф, заглянуть в ванну или под кровать, как будто бы он потерял свой телефон или так ненавистные ему очки. Но никаких вещей, конечно, не было.

***

У него работа, у него много работы, и он прямо ей об этом говорит. Она пожимает плечами и даёт понять, что ей будет чем заняться в его квартире. Время летит незаметно: пробило 10 вечера, потом 11, и вот первый час ночи опустился на усталые глаза. Наконец, Вадим оторвался от экрана ноутбука и прислушался к тишине. Адреналиновый страх вдруг рассёк его сознание, накидывая варианты, что она ушла. Имеет право, сегодня суббота, на свете уйма занятий, намного интереснее, чем сидеть в квартире в бесконечном ожидании. Он нашёл её в гостиной: она спала, свернувшись на мягком ковре. Облегчение упало на него мягкими хлопьями. Он поднял это тело и понёс в свою спальню. Тело, которое съело весь шоколад и выпило его какао. Она где-то нашла картотеку "Агаты", собранную ещё Сашей Козловым, и смотрела её, пока не уснула. Вадим понятия не имел, где она её нашла, он давно забыл, куда положил эти коробки. Хотя неудивительно, это ведь не он часами изучает квартиру: отыскивает сахар, который, бог знает, где лежал. Откуда не возьмись, на полке появились старые книги, привезённые им из Свердловска, а также медиаторы, подаренные Глебом. Он аккуратно кладёт её на кровать, на территорию, уже окупированную акулой и морковкой из Икеи. Когда она успела их сюда притащить? Он никогда ни с кем не делил свою кровать, но тут сомнений у него не возникло. Нет-нет, он не скучает, он сильно тоскует, когда его Элис нет рядом. Его жизнь напоминает выжженное софитами поле: полжизни в "Агате", полжизни в скандале, и никакой середины. Какие-то мимолетные встречи-знакомства, оставляющие горький привкус и помаду на постельном белье, и теперь "Как на войне" ему подходит больше чем Глебу. Вадим выдыхает, собираясь уйти, но решается на этот шаг. Садится рядом, проводит рукой по её волосам, целует в уголок губ. Возбуждение подкрадывается незаметно, сердце начинает биться о рёбра, и что-то непонятное разливается по грудной клетке и уходит под лопатки. Она просыпается и замечает его одержимость. В темноте комнаты его глаза становятся ещё чернее. По телу пробегает забег мурашек, ей нравятся такие настроения, от неизвестности немного начинают подрагивать ноги. Она не успевает ничего ответить, как Вадим наваливается и прижимает её к кровати, держа её руки возле головы. Опускается ниже и засасывает кожу на шее, прикусывая зубами. Алиса шумно выдыхает: опять носить эту долбанную толстовку с воротником. Он проводит мокрым языком ниже, оставляя ещё один засос. Просить его не приходится, он знает, как её это заводит. Хотя и для самого это тот ещё азарт, которым он разгоняет эрекцию. Алиса выходит из этого амплуа жертвы (ненадолго): она упирается ногами о кровать и приподнимает таз, задевая Вадима. Он дёргается, отрывается от шеи, смотрит на неё и облизывает губы. - Целуй. Срочно. Вадим глухо смеётся, и наконец, отпускает её руки. Он опять выиграл. И вот она обвивает его шею, затем как будто бы случайно задевает ремень и залезает руками под футболку. В тишину комнаты срывается тихий стон Вадима. Ещё немного и она выиграет. И он совсем не против.