Влюбленный идиот

      Наверное, чего-то такого и стоило ожидать. Наверное, это был один из самых вероятных исходов. И, наверное, даже один из самых благоприятных. Влюбиться в лучшего друга-омегу, будучи альфой, — это же просто подарок судьбы. Вы и знаете друг друга давно, и понимаете лучше, чем кто-либо, и абсолютно доверяете друг другу. Просто идеальная почва для развития отношений. Только, видимо, не в случае Куроо.       Тетсуро не знает, когда именно возникли эти чувства.       Может, когда они, будучи еще совсем детьми, слишком сильно засиделись у Куроо, играя в приставку и весело дурачась друг с другом, и совсем не заметили, как за окном стемнело. Тогда Куроо-сан предложила Кенме остаться на ночь, на что тот сразу же согласился, желая провести как можно больше времени со своим другом. Куроо, слушая эти тихие объяснения Козуме, счастливо улыбался, ощущая в груди разгорающееся пламя. Совсем не сжигающее, а наоборот согревающее. И когда во сне аккуратно обнимал беспокойно спящего и жмущегося к нему в поисках защиты друга, тоже улыбался.       Может это произошло тогда, когда Кенма впервые вместо привычного молчания легонько кивнул в ответ на очередное предложение Куроо записаться в волейбольный клуб в средней школе. Тетсуро тогда заключил друга в такие крепкие объятия, что Кенма аж вскрикнул от удивления, а потом, избавившись наконец от сильной хватки чужих рук, долго пыхтел и ворчал, что тот такими темпами задушит его раньше, чем Козуме успеет сходить хотя бы на одну тренировку. Куроо в ответ громко и искренне рассмеялся: он еще никогда не чувствовал себя таким счастливым.       А может чувства и вовсе появились совсем недавно. Может в тот день, когда Кенма, переусердствовав на тренировке, свалился замертво, а Куроо, ужасно перепугавшийся за него, тут же подхватил только с виду хрупкое тельце и стрелой помчался в медпункт. Там спустя некоторое время Козуме и очнулся. Правда, всего на пару минут. Чтобы выдохнуть усталое «спасибо», улыбнуться одними уголками губ, тихо сжать сильную руку Тетсуро своей, как бы прося остаться, а затем, прикрыв глаза, снова уснуть. Куроо тогда лишь крепче переплел их пальцы. Он и не думал уходить.       Впрочем, Куроо не было так важно знать, когда именно возникла влюбленность. Куда важнее было осознать, что она в принципе появилась. Хотя, судя по всему, скажи Тетсуро хоть кому-нибудь об этом открытии, никто бы даже не удивился. Кажется, все вокруг уже давно решили, что Куроо и Кенма — обязательная составляющая друг друга, и принимали это, как нечто, само собой разумеющееся.       Тетсуро прекрасно знал, о чем шепчутся девочки, сидящие за соседним столиком, стоит ему аккуратно заправить за ухо Кенме определенно мешающую, выбившуюся светлую прядку волос. Тетсуро прекрасно понимал, о чем конкретно думают сокомандники, стоит им вместе чуть дольше обычного задержаться в душевой. Тетсуро прекрасно видел, как переглядываются одноклассники Кенмы, стоит самому Куроо зайти за ним после уроков. Козуме, если замечал что-то из этих взглядов-шепотков, в миг надувался, превращаясь в маленький раздраженный пушистый комок и лишь изредка заливался от смущения краской. Куроо в такие моменты мягко трепал его по голове, покровительственно смеялся и убеждал перестать обращать внимания на эти глупые россказни, в глубине души надеясь, что домыслы всех этих людей однажды станут правдой.       Бокуто, что являлся вторым по счету, но не по значимости лучшим другом Куроо, и вовсе, каждый раз приглашая Тетсуро потусить вместе с ним и его парнем Акааши, совершенно бесстыдно добавлял:       — И парня своего прихвати.       — Он не мой парень, — каждый раз устало отзывался Куроо, на самом деле совсем не желая добавлять это.       И даже родители Кенмы были искренне убеждены, что Тетсуро — просто идеальная пара для их любимого мальчика, и никогда не упускали случая напомнить ребятам об этом. Куроо в ответ на это лишь смеялся, иногда смущенно потирал шею, но ничего не отрицал. Кенма же заводился от таких разговоров с пол-оборота. Чертыхался под нос, хмурил тонкие брови, ругался на родителей, мол, те говорят несусветную чушь, и ерепенился так, будто ему сказали самую обидную вещь на свете. Это, естественно, ранило. В такие дни Куроо возвращался домой особенно разбитым.       Но, если говорить в целом, то все было-таки довольно хорошо и обнадеживающе. Кенма был рядом, не избегал прикосновений (иногда и вовсе сам искал их), делился переживаниями, не стеснялся показывать эмоции, и Куроо даже начал подумывать, что возможно (только лишь возможно) у него есть шанс…       А потом появился Хината. Рыжий мелкий центральный блокирующий из Старшей Карасуно, что с первой же встречи заставил Тетсуро беспокоиться.       Хината, умеющий прыгать чуть ли не до звезд.       Хината, находящий общий язык практически с каждым.       Хината, за секунду забравший все внимание Кенмы.       Хината, что в мгновение ока стал просто Шое.       Последнее больнее всего отдавалось в груди Куроо. Они с Кенмой уже столько лет дружат, а никаких «Тетсуро» от Козуме никогда и слышно не было. Как звучало краткое «Куро», так и осталось. В то время как «Шое» вошло в обиход парня невероятно быстро и теперь упоминалось чуть ли не каждом разговоре.       — Слышал, тут недавно «Dragonhunt 2» на приставки вышла?       — Да, я в курсе. Мы с Шое на выходных у него играли.       — Тут на углу кофейня открылась. Не хочешь сходить?       — «Рио-чан»? Да, можно. Шое говорил, что там прикольно.             — И вот он стоял и пятнадцать минут убеждал меня купить эту хрень!       — Это, правда, ужасно. У Шое была однажды похожая ситуация. Отвратительно.       Шое, Шое, Шое…       Куроо ревновал. Ему казалось, что, чем чаще Кенма общается с Хинатой, тем сильнее тот отдаляется от него самого. Это раздражало, это возмущало, это… Это причиняло боль и вызывало страх. Липкий, сдавливающий горло, проникающий до костей и раздирающий сердце страх. Страх, что, возможно, Кенма влюбляется в Хинату.       Единственное, что хоть как-то успокаивало Куроо, — Хината не был альфой. Не то, чтобы отношения между двумя омегами или бетой и омегой были невозможными, но они все же всегда оставались до невероятного редкими. К тому же, Кенма никогда не любил привлекать внимание к своей персоне, так что вряд ли бы решился вступить в подобные отношения. Конечно, сердцу не прикажешь, но Куроо почему-то был уверен, что Кенма предпочитает альф. А Хината, как уже говорилось, альфой не был. Просто не мог им быть.       Как оказалось, мог.       — Ты альфа? — брови Тетсуро поползли вверх, внутри все холодело.       — То, что я довольно низкий, ничего не говорит о моей половой принадлежности, — обиженно ответил тогда Хината и тут же отправился на другую сторону поля.       Кажется, в тот момент Куроо понял, что значит утратить всякую надежду.

***

      Приближалась пора экзаменов. Куроо, как выпускнику, следовало подойти к этому вопросу еще большее ответственно, чем обычно, а потому почти все свободное время он старался посвящать подготовке. Встречи с Кенмой стали еще более редкими и короткими, а потому не было ничего удивительно в том, что Козуме стал все больше времени проводить со своим новым другом. Куроо не мог винить его за это, как бы грустно ему не было.       Но достоинства у такой загруженности тоже были. Во-первых, Тетсуро действительно стал больше понимать по предметам, которые раньше давались с большим трудом. А во-вторых, учеба сильно отвлекала от мыслей об их с Кенмой ухудшающихся, по мнению самого Куроо, отношений и не позволяла в полной мере придаться переживаниям по этому поводу.       Терять Кенму все же не хотелось, а потому, как только появлялась возможность, Куроо тут же набирал ему сообщение с просьбой о встрече. Обычно инертный и тихий интроверт Кенма, на удивление, ни разу не отказывал. Вот и сегодня, стоило Тетсуро отправить краткое «Дорешал задачи. Скоро буду у тебя», как Кенма незамедлительно прислал в ответ скромное «Да». Это «Да» грело душу Куроо на протяжении всей дороги до дома друга.       Они уже целый час играли в приставку в комнате Кенмы, когда тот вдруг, откинув джойстик, завалился на спину на кровать, промычав что-то об усталости. Куроо откинулся рядом. Около пяти минут они просто молча валялись на постели, пока Тетсуро не решил нарушить почему-то ставшую неловкой тишину.       — Как на тренировках дела?       Он, к своему большому сожалению, больше не мог посещать тренировки волейбольного клуба Некома, но всегда старался узнавать все происходящее на них через Кенму. Все же он беспокоился об этой команде. Все же это была его команда.       — Нормально, в принципе, — произнес Кенма, уставившись в потолок, а затем продолжил, — Лев и Инуока опять подрались из-за какой-то ерунды. Идиоты. И как ты только с ними справлялся?       Кенма устало выдохнул и прикрыл глаза. Его утомленное лицо выглядело так забавно, что Куроо без зазрения совести позволил себе рассмеяться.       — Я просто прирожденный капитан! — он легко потрепал друга по голове и убрал руку прежде, чем тот успел бы разозлиться.       — Ты прирожденный хвастун, — фыркнул Козуме, кидая беглый взгляд на Куроо и тут же отводя его, — Но это не отменяет того, что я с тобой согласен.       — И на этом спасибо.       — Без тебя одиноко, — неожиданно прошептал Кенма, заставив сердце Тетсуро сжаться.       Во рту пересохло, руки мелко задрожали от накативших чувств. Куроо всегда старался убедить себя не быть влюбленным идиотом и не воспринимать все слова от друга детства, как что-то, что могло дать надежду. Получалось до одури плохо. Вот и сейчас Тетсуро понадобилось целых тридцать секунд молчания и десять глубоких выдохов, чтобы собраться с мыслями и наконец спросить:       — На тренировках?       — Вообще, — тихо ответил Кенма, легко прикусив губу, — Мы редко видимся в последнее время.       — Ну… ничего. Со временем свыкнемся. Все-таки в универе трудно учиться. Думаю, часто встречаться не получится, — Куроо натянул одну из своих самых правдоподобных улыбок и, повернувшись к Кенме, продолжил, — Зато ты чаще сможешь встречаться с Хинатой. Вы, вроде как, отлично ладите.       — Хината и ты — это разное… — как-то грустно произнес Козуме, опустив взгляд.       — Да… Разное… — тихо повторил Тетсуро.       Конечно, он и Хината — это совершенно разное. Кто он? Друг детства? Человек, что случайно подвернулся под руку в тот момент, когда был нужен? Шумный «старший брат», который и на учебу поднимет, и за опоздание на тренировку отругает, и по предметам подтянет? Хоть они никогда и не использовали такое выражение, как «братья», по отношению друг к другу, Куроо почему-то был уверен, что Кенма вполне мог мысленно его так называть. А Хината кто? Новый друг? Родственная душа, которая наконец нашлась? Человек, который действительно нравится? Альфа, которого Кенма так ждал всю жизнь? Столько вопросов и ни одного ответа. Так и хотелось завыть от отчаяния. Но вместо этого Куроо лишь сильнее стиснул зубы и сжал кулаки, пытаясь не дать своим чувствам выйти наружу.       Почувствовав, как затекла от долгого лежания спина, Тетсуро быстро принял сидячее положение. Кенма поднялся вслед за ним.       — Что еще нового? — вопрос — лишь попытка замять тему и разбавить неловкую паузу.       Кенма замялся, будто не зная, стоит ли говорить, начал нервно теребить края футболки, отвел взгляд.       — Ребята, — наконец начал он, — Ребята говорят, что у меня запах сменился… Будто слабее стал, — Кенма как-то по-доброму усмехнулся, заправляя выбившуюся прядь за ухо, — Я же раньше постоянно с тобой ходил, спал в твоей постели, носил твои вещи. Вот весь тобой и пропах. А сейчас…       — Ну и хорошо, — пытаясь убедить самого себя, произнес Куроо.       — И почему это хорошо?       Его голос прозвучал как-то робко и грустно. Если бы Куроо не был так уверен в чувствах Кенмы к нему, то наверняка бы подумал, что тот вовсе не согласен с его утверждением.       — Больше не буду мешать тебе строить отношения.       Тетсуро зашипел, как только чужой острый локоть бойко ударил его в бок.       — Не неси ерунды! Какие еще отношения?!       Куроо невесело усмехнулся. Ну и что за глупые вопросы он задает?!       — Кенма, — разбито произнес парень, глядя Козуме прямо в глаза, — Я же не дурак. Я вижу и понимаю.       Ресницы Кенмы широко распахнулись, а сам он замер, будто в неверии.       — Что видишь?       — Как ты смотришь на него.       Чужая маленькая ладонь легко опустилась на руку Тетсуро, бережно накрывая ее. Кенма всегда так делал, когда хотел выстроить между ними дополнительный мостик доверия.       — На кого «него»?       — На Хинату.       Кенма застыл, пораженный.       — Причем тут Шое? — неуверенно спросил он, будто не понимая, о чем вообще идет речь.       Тетсуро подавил в себе желание зарычать от употребления имени рыжей причины его беспокойства последние несколько месяцев. Будто и так не понятно, при чем тут «Шое».       — Он тебе нравится?       — Шое? Он хороший парень и отличный друг..       — Ты хочешь с ним встречаться?       Кенма одарил его удивленным взглядом. Посмотрел, словно на умалишенного. Посмотрел так, словно Куроо сказал самую большую дурость на свете.       — В-встречаться? — все еще не веря, тихо произнес Козуме.       — Что конкретно я говорю непонятно?       Куроо уже начинал раздражаться. Он ведь хотел нормально поговорить, хотел, чтобы Кенма открылся ему. А тот в итоге сидел перед ним, глупо хлопая своими длинными ресницами, и упрямо делал вид, что ничего не понимает.       — Почему я вообще должен хотеть с ним встречаться?       Кенма склонил голову на бок, ожидая ответа.       — Потому что ты влюблен в него.       — Я не влюблен..       — Кенма, тебе не обязательно отрицать.       — Я не влюблен в него, Куро!       Парень покрепче сжал чужую ладонь, придавая уверенности своим словам. Теперь была очередь Тетсуро ничего не понимать.       — Как не влюблен?..       Этого не могло быть. Просто в голове не укладывалось. Куроо был абсолютно точно уверен, что Кенме нравился Хината. Это же очевидно! Все то время, что они проводили вместе, интимное «Шое», факт того, что Хината альфа.       — С чего ты вообще это решил?       — Я… Вы просто столько времени стали проводить вместе..       — С тобой мы тоже проводим время вместе!       — Да, но ты называешь его «Шое».       — И что?       — И что? Ты даже меня не называешь по имени.       Куроо не думал, что произносить это будет так больно. Не думал, что собственные слова, сорвавшиеся с уст, будут звучать так хрипло и надрывно. К горлу тут же подступил комок, а сердце тихо ныло. Кенма опустил голову, пряча сочувствующий и стыдливый взгляд за волосами.       — Просто.. Ну, ты всегда был «Куро». Я не хотел что-то менять спустя столько времени. Да и в принципе, мне нравилось называть тебя так, и я думал, что и тебя тоже все устраивает. А Шое, — Кенма пугливо поднял взгляд, но тут же опустил его обратно, — Он просто такой непосредственный и иногда фамильярный. И это как-то сразу прижилось. Я тогда даже не думал, что он станет моим другом.       Куроо согласно покачал головой. Что правда, то правда. Хината был простым и непринужденным, и окружающие многое ему за это прощали.       — Но он ведь альфа, а ты омега…       Кенма, так и не подняв взгляд, вдруг поднес кулак к своему рту и тихо задрожал. Только спустя какое-то время Тетсуро понял, что тот просто-напросто смеется.       — Хэй, что смешного?!       — У Шое уже есть его омега, — Кенма нежно улыбнулся.       — Омега? У Хинаты? — Куроо, неверяще потряс головой. У этого мелкого рыжего уже была пара?!       — Кагеяма.       — Каге.. Что?       Тетсуро помнил свой шок, когда узнал, что Хината Шое — альфа. Но то, что Кагеяма Тобио, тот высокий, сильный и ужасно талантливый связующий, — омега, — стало для него еще большим открытием. Внезапно Куроо застыл, как пораженный. Пара. Хината и Кагеяма — пара. Ну конечно! Паззл складывался так просто. И то, почему Хината постоянно крутится вокруг Кагеямы, и то, почему тот все никак его не пошлет, и то, почему они так слаженно играют вместе, будто чувствуют друга друга — все это так легко объяснялось тем, что они пара. Куроо устало засмеялся, поражаясь своей глупости, и потер лицо. И как он сразу не догадался! Вот идиот.       — Теперь-то ты понял, что между нами с Шое ничего нет? — голос Кенмы вывел из размышлений.       — Да. Прости, что сам напридумывал себе что-то про тебя, — Куроо перехватил чужие ладони своими руками и мягко погладил нежную кожу большими пальцами рук.       — Ничего, — Кенма робко улыбнулся одними уголками губ и наклонил голову вниз, снова пряча свое лицо за волосами. На этот раз алеющее, — И вообще мне другой альфа нравится.       Плечи Куроо напряглись, а пальцы рук замерли на месте. Только он смог склеить свое сердце по кусочкам, как его тут же вновь разбили.       — И к-кто?       Куроо не был уверен, что он хочет слышать ответ. Куроо вообще сейчас ничего не хотел. Только если, чтоб душа перестала ныть.       Кенма наклонился, упираясь лбом ему в грудь, помолчал около минуты, будто собираясь с силами, и, глубоко вдохнув, тихо прошептал:       — Ты.