Как братец Лис на Льва спорил

Одежку пришлось поискать. Мне как бы не шестнадцать лет! Выудил из недр шкафа давнишнюю длиннорукавную футболку черного цвета с синими пучеглазыми веселыми мордами группы «Gorillaz» и оранжевыми полосами вниз от каждой рожи. Стильно обметанный ворот, беспощадно вытянутый за мои же деньги, на локтях имитация оранжевых заплаток! В этой футболке я в Сочи ездил! Счастливая! На ноги — болотную джинсу милитари с хлястиками и мотней, неоново-синие кроссы игриво дополняли модный ансамбль серьезного менеджера. Решил «добить музыку танцем» и вставил в забытую ушную дыру гвоздик с крестиком. Жаль, что прическа выпадает из контекста: мои светлые волосы не настолько длинны, чтобы заплести косички, но и не столь коротки, чтобы поставить их на гель дыбом. Ничего! Остального с лихвой! На всякий случай в карман сую брендовый галстук под цвет кроссовок. На проходной дебелый охранник сначала мне сказал: «Кыш, шпана!» Но когда я в лицо предъявил ему пропуск, тот окосел, почесал репу и весело заявил: — Это такой способ с собой покончить? Ну-ну… — и пропустил. В офисе меня тоже не сразу узнали. А когда идентификация состоялась, я быстро и понятно всем объяснил: — Так надо! Вообще, мы с Ником не договаривались о том, чтобы мне специально идти на четвертый этаж и нарываться на удовольствие, — я должен был просто не прятаться, поэтому я рассчитывал, что пару дней проканает и я еще поживу! На всякий тифозный случай доску на колесиках поставил так, чтобы из коридора через стекло меня не видно было. Зачем людей-то нервировать? И все началось совсем неплохо: ухмылялись и фантазировали только наши, а я вернулся к своему родному проекту, сел на телефон обзванивать партнеров, напоминать, что они хотели участвовать в акциях компании. После часа работы передо мной материализовалась белая Марина Андреевна: — Лис… Тебя к главному вызывают. Я сглотнул. Из-за плеча начальницы выглянул Матвей: — Надень хоть мой пиджак и рубашку! Я помотал головой. Блин, надо идти… — А зачем зовет-то? — Я поняла, что по проекту «Цвет любви». Блин, надо идти… и я уверенно направляюсь на четвертый этаж. По пути зачем-то накидываю поверх футболки яркий галстук. К увольнению готов? Всегда готов! *** Престарелая секретарша Нина Алексеевна с недоумением проводила меня в кабинет Ардова. Тот сидел не за своим столом, а сбоку, за переговорным, склонившись над бумагами. Уже позже я увидел, что за моим проектом. — Господин Лёля? — спросил он меня своей спиной. — Меня не так зовут! — ответил я, мгновенно заводясь. — Леля! Через «е»! Но лучше называть по имени, я ведь вас называю Львом Ильичем. А не как-нибудь… — Но тебе очень идет быть Лёлей! — по-прежнему не поворачиваясь ко мне, деловито высказался Ардов. — А как же тебя коллеги называют? — Лис. От Елисей сокращенно, — общаюсь я с его спиной. — Лис — это как-то серьезно… Буду называть тебя либо Лисенок, либо Лёля! — ни хрена себе заявочки! — Я не разрешаю вам! — категорически возражаю я. И только тогда он поворачивается. — А кто тебя спраш… — и замолкает. Не могу сказать, что он выпучил глаза, просто остановил взгляд, его зрачки сузились. — Вы что-то о проекте хотели сказать? — Садись… — заторможенно отвечает он. И ничего не говорит о моем неформальном одеянии. Я сажусь рядом с ним и превращаюсь в большое угодливое ухо. Лев Ильич пришел в себя быстро. Начал перебирать страницу за страницей и уточнять цифры, требовать обоснования образов, выяснять подробности организации флешмоба и многое другое. Слушая меня, тер лоб, разглаживая залом, проводя пальцами по бровям. Иногда задавал вопросы: — А ты сам какую бы книженцию из этих купил? — А покетбуки просчитывал? — Какой любовью нужно заняться ещё? — А если поэзия? — Значит, интернет-роман? Интересно… а ты знакомился когда-нибудь по сети? — Кто тебе Рустам, что ты заказываешь его как оформителя? Я и не заметил, как уселся на стуле, подогнув под себя коленки. А потом в пылу объяснений оперся локтями на столешницу, встав на коленки и отклячив зад. Энергично передвигал листы с эскизами на столе перед его носом и выразительно тыкал пальцем в цифры, честно признавался в недоработке по части тиражности разных книг. Не хватает информации! Развожу я руками. И меня вдруг прерывают: — Что нужно сделать, чтобы ты сел как человек? Я обиженно усаживаюсь на пятую точку и затыкаюсь. Поджимаю губы. Лев Ильич шумно отодвигает стул и пересаживается на свое генеральное место: — Мне всё ясно по проекту! Даю добро, начинайте рисовать с Рустамом Хайровым, к двадцатому чтобы все было готово и отдаем в набор. Хороша идея с закладками. Узнай в юридическом, что там с копирайтом? Я в восторге от картин Климта, Мунка, Родченко, Шагала, Шиле, но предлагаю тебе посмотреть Пауля Клее: у него есть на все случаи жизни. Заодно просветим людей, что был такой экспрессионист в Германии, будем вкус развивать у читателей! Декоративность Клее хороша для закладок! И на оборотке маленький текст — займись сам! Бумаги отдай в финансовую группу, пусть заказывают материалы. Задержки быть не должно! По поводу флешмоба: как только свяжешься со своими друзьями, договоришься, сообщи мне! Я хочу посмотреть на это. И еще, я прочитал вчера роман Рунке. Мне тоже не очень понравилось: автор ничего не знает о страсти. У него визг поросят, а не храп загнанного мерина. Слишком много сопель для страсти… Я даже разочарован. Но… уже есть контракт! Если знаешь другой роман современного автора об одержимости — предлагай, будем думать… У тебя произошло непредвиденное? После столь длинной речи, которую я фиксировал тезисно на тетрадном оборвыше, я не сразу понял, что это уже вопрос не по работе. Даже записал: «Что-то непредвиденное?» — Эй! Я кого спрашиваю? — Меня, что ли?.. Нет вроде, ничего непредвиденного. — Пожар дома? — Нет… — Гости из Азии в бесчисленном количестве приехали? — Нет… — Может, ты только к утру сам прилетел из какой-нибудь страны? — Да нет, дома был… — На тебя с утра ведро краски на соседней стройке свалилось? — Это вы зачем сейчас спрашиваете? — А пытаюсь понять: какого черта лисенок в таком виде на работу пришел!!! — вдруг заорал Ардов. — Ну-у-у… — То есть никакой причины нет? — Э-э-э… есть… — Я скукожился и вжал голову в туловище. — Слушаю! — Не скажу! — Вот блядь! — взревел царь зверей, закатывая глаза. — Я не блядь! — пискнул я. И его глаза быстро вернулись ко мне и превратились в узкие живые щелки. — Если ты. Еще раз. Придешь в офис в таком виде. Я тебя. Накажу! — менторски выговаривая каждое слово и точки, предъявил мне Ардов. — Всё понятно? — Выпорете? — типа шучу я. Босс удивленно выгнул бровь и пристально посмотрел на меня. — Иди работай! — рявкнул он, и меня сдуло под шорох проектных бумажек, схваченных со стола. Фу-у-у! Прислонился спиной к стене лифта. Сердце делает какие-то кульбиты. Пронесло? Сегодня точно! Жив, цел и весел! Дал время до двадцатого? Значит, завтра и послезавтра не должен вызвать и не заметит меня, такого нарядного! Наверное! *** Победно, с торжествующей улыбкой в конце дня захожу к Нику. Друг собирается уходить. — Жив? — хитро прищурившись, спрашивает он. — А тебя хоть видели? — Видели, видели! Сколько там вискаря-то осталось? — Пять бутылок. — Буду пить один, учти! Несмотря на середину недели, я потащил Ника в бар, так как уработался за день вусмерть. Тельце требовало расслабления. Но весь вечер в голове тукала мысль: «А завтра? А как же завтра?» Но назавтра Льва Ильича не видел: наверное, у директоров бывают какие-то важные встречи, не все же со мной ему беседовать! В своем приметном наряде я старался по офису не расхаживать с этажа на этаж, в основном сидел у программистов, у Рустика: воплощались мои идеи для обложки. Наши айтишники откровенно припухли от столь наглого прикида, а Рустик пообещал спрятать, «если что»… К концу рабочего дня уже практически забыл о вчерашних угрозах: мне уже виделся приз и очередное победное очко. Тем более работа перла, всё получалось быстро и даже интереснее, чем я задумывал, Рустик с цветом на ты, его поправки оказались ценными. Короче, день удался! Правда, уже когда мы уходили домой, то с крыльца я увидел приближающуюся зазнавшуюся от цены бэху Х6 цвета марракеш. Это главный фаворит "Фаворита" прибыли-с. Я позорно вчесал через дорогу в магазин, откровенно прячась от Ардова. Ник, по-моему, не понял моего маневра и долго не мог взять в толк, на кой хрен мне так срочно понадобилось овсяное печенье. А вот от лощеного работодателя точно не укрылось мое позорное бегство. Из окна магазина я видел, как он выжидательно смотрел в сторону моего укрытия, и взгляд его не сулил ничего хорошего! Хоть бы и в пятницу Ардов где-нибудь приятно проводил время и не мешал мне работать в той одежде, которая даст мне возможность напиться в субботу. Но не везет! Уже утром вижу на парковке коричневую высокую бэху, перевожу взгляд на окна преподобного Льва Ильича, что на четвертом этаже, и зрю его силуэт в окне. Даже силуэт грозен. Блин! Надо ожидать расправы... Всю первую половину дня меня не трогали, и я ответственно знакомился с творчеством Пауля Клее, создавая макеты для закладок. Мы уже созвонились с Ником, договорившись на обеде встретиться в столовке. Однако без пяти обед сообщение по внутреннему: Леля, к директору! Наши не встрепыхнулись в этот раз, Матвей даже пиджака не предложил! Но я знал: по проекту меня не должны пока спрашивать, это костюмированное гильотинирование намечается... Блин, у меня даже галстука нет с собой! Именно это он увидел в первую очередь. — Хм... сегодня без глупых формальностей, без галстука? — иронично спросил Лев Ильич, как только я вошел в кабинет. — Закрой за собой дверь! — Я закрыл вроде... — и подпираю эту самую дверь задом. Босс вдруг дернулся, резко встал и направился ко мне. Мысль бежать подоспела, только когда уже не сбежать! Он отталкивает меня от двери и щелкает замком. Тут же слышу, как Нина Алексеевна в переговорник говорит: — Лев Ильич, я ушла... После обеда сразу в инспекцию труда ухожу... — Э-э-э... — блею я. — У меня тоже же перерыв! — И у меня! — парирует он. — Я такими делами в рабочее время не занимаюсь! — Какими такими? — Я что тебе обещал? — Премию? Ардов зачем-то стал расстегивать ремень на брюках! Я попятился вглубь кабинета. — Возможно, лисенок думает, что я шутил? — Я вообще не думаю! — А должен был! — Он легко вытаскивает ремень из петлиц пояса и бьет по воздуху. — Лев Ильич... это зачем вам ремень? — заикаясь, пискнул я. — Пороть тебя буду! Ты ж сам предложил! — Я... я... я буду орать! — отступаю я дальше. — Ори! — наступает он на меня. — Вы обалдели, что ли? Не имеете права! Я буду жаловаться! — Кому? — В суд! — Такой статьи, как «порка», не существует! — Зато есть статья «оскорбление»! — А кто тут тебя оскорбляет? Я тебя наказываю. Причем, за дело! — А-а-а-а! — ору я, так как упираюсь в стенку спиной. — Поворачивайся задом! — командует извращенец. Я отрицательно мотаю головой. И тогда Ардов хватает за ворот футболки, рвет на себя, разворачивает и крепко прижимает левой рукой за шею к стене! Я ударяюсь лбом, припадаю щекой к холодной панели, машу беспомощно руками, продолжаю орать. Этот псих правой рукой задирает мне футболку и натягивает на голову. Отлично, теперь я ничего не вижу, руки поднимаются вместе с одеждой, а спина голая! Но и это не всё! Он хватает мои штаны за трикотажную резинку и стягивает их вниз вместе с трусами с возгласом: — Очень удобно! — Ебанутый извращенец! — ору я, так как мои жалкие виляния не имеют никакого оборонительного эффекта. — Псих! Самодур! Мудак! Да я!.. Да я!.. Хлоп! Как обожгло лентой по пояснице, и я мгновенно заглох. Хлоп! Чуть выше, горячо — и сразу холодно! Кровь приливает к месту удара и сразу сбегает обратно. Хлоп! По ягодицам! Ах, как больно, щиплет полосой, обжигает на миг! Пытаюсь снять футболку с глаз, пытаюсь руками защитить задницу: — Руки убрал! — рычит мне в ухо зверь. — А то будет больно! Хлоп! Опять по ягодицам и уже даже не больно, а до меня доходит сама картинка: с иголочки одетый мужик шпилит голозадого парня, на коже наверняка красные полосы, мышцы наверняка сжимаются призывно, позвоночник выгибается волнительно! Хлоп! Уфф... Не ерзать! Только не ерзать! Там что-то в паху образуется, жизнь какая-то зарождается! Ёпт! Расслабься, Лис... Хлоп! И совсем не больно, странно, горячо и сты-ы-ыдно! Хлоп! Хоть бы по спине бил! Через задницу какие-то импульсы к члену идут! Я не болен? Откуда возбуждение? — Пожалуйста, пожалуйста... я всё понял, я не буду больше... — зашептал я. — Сколько раз ты получил? — строго спрашивает царь зверей. — Не-е-е... знаю... сссемь... — Молодец, считал! — тяжело дыша, говорит Ардов, и слышу, что выкидывает ремень в сторону, но мою шею не отпускает. Просто держит, прижимая к стене. Я не вижу, что он там делает. Любуется моим красным совестливым задом? Я дергаюсь! — Тс-с-с... Подожди, — сипит львиное отродье. Сипит и дышит, навалился на мою шею. С минуту, наверное, простояли в этакой красноречивой позе. Благодаря этой паузе у меня хоть нервность в паху спала. Отпускает. Я лихорадочно натягиваю штаны, оправляюсь. — Вы... вы... извращенец! — Мне показалось, что ты напрашивался на это! Всё! Шуруй! Еще успеешь пообедать! Сессию повторим, если явишься в этом же виде! — Я увольняюсь! — Не забудь проект сдать! И как бы не было хуже! Увольняется он! — Я всем расскажу, вас опозорю! — Кого опозоришь? Беги давай, обедай! А то совсем худой... — ... — и это всё, что я смог сказать! Подлетаю к выходу, дергаю дверь. Черт! Заела, что ли? Ардов спокойно подходит сзади, просовывает руки через бока (!), открывает защелку и вдруг обхватывает за живот, прижимает к себе и шепчет в ухо: — А тебе ведь понравилось, лисенок? Признайся! Хлопнул по заднице и подтолкнул вон. Капец! Я, пылающий гневом, бегу в кадровый писать заявление! Ни за что здесь не останусь! Но кадровый пуст, не хватает вывески: «Все ушли жрать!» Сижу в коридоре, чувствую, как отступает негодование и сердце стучит все тише... Вместо чувств обостряются мысли. И главная из них: «А ведь тебе понравилось, лисенок?»