Однажды в фандоме

Ханджи: На какой он стадии? Леви: Стадии чего? Ханджи: Стадии фикрайтера, впервые пришедшего в наш «дружелюбный» фандом со своим мнением: Воодушевление Удивление Охуевание Протест Смирение Депрессия Похуй Леви: Думаю, где-то между смирением и депрессией. Ханджи: Леви, спасай парня. Леви: Я делаю всё, что в моих силах. Ханджи: Леви. Леви: Ну что? Ханджи: Он удалился с фикворлда. Леви: Да блять. Ханджи: ЛЕВИ Леви: Набухаться в зуме? Ханджи: Набухаться в зуме. Ханджи: И скрин потом пришли. Леви: Перебьешься. Ханджи: От меня на фикворлде отписались три человека после дискуссии в чате пххх. Леви: Надо было побольше напихать в панамку великим фандома — авось ещё бы отфильтровалось. Ханджи: Да ты что, этот фандом совсем потонет без моей бурной фантазии в потоке здоровых отношений от «позорищ фандома», ухахах. Леви: Да уж куда без тебя-то. Леви отложил телефон. Он прекрасно понимал, что если дело дошло до удаления работ, значит, всё хреново. Каким бы стрессоустойчивым человеком ты ни был, насколько бы ни был уверен в своей правоте и абсурдности кидаемых в тебя обвинений, чужое мнение так или иначе впивается в твой мозг и заставляет сомневаться. И чем больше ты об этом думаешь, тем сильнее глупые мысли начинают пробивать брешь во внутренних стенах твоего самосознания. И в такие моменты ничто не спасёт и не отвлечёт тебя лучше, чем поддержка живого человека. Пусть даже это всего лишь знакомый из интернета, с которым вы никогда не виделись в реальной жизни. Когда Леви впервые созвонился с Ханджи (которая ныла и не отставала, желая убедиться, что он точно парень, пока он не согласился), он в основном слушал её фандомную болтовню, вставляя саркастические замечания, на которые Ханджи реагировала либо смехом, либо позёрским обмахиванием блокнотом со словами «что-то тут душновато». В последующие разговоры они уже настолько расслабились в общении, что Леви под болтовню Ханджи даже успевал поработать, периодически отвечая «угу», а та не стеснялась вещать что-то, даже сидя на унитазе (о чем, естественно, сообщала Леви, уже нажимая на кнопку слива, а на его возмущение отвечала «ну мы ведь уже считай семья»). Мысль о том, чтобы созвониться с Эрвином, заставляла его слегка нервничать. Он чувствовал себя, как подросток из фильма, что наконец решился первым подойти и заговорить с понравившейся девчонкой. Но Эрвин был не девчонкой, а тем, кому сейчас нужна была поддержка, иначе тот вконец загонится один на один со своими мыслями. Леви: Эрвин. Эрвин: Если ты о том, что я удалил акк... Леви: Алкоголь есть? Эрвин: Где? Леви: В холодильнике. Эрвин: Ну, теоретически, если молоко с истекшим сроком годности посчитать за коктейль… Леви: Фу, не продолжай. Иди в магазин. Эрвин: …Зачем? Леви: На этой стадии я бы порекомендовал виски. Эрвин: На этой стадии чего? Леви: Ничего. Иди, говорю. А после я скину тебе ссылку на зум. Пауза Леви: Эрвин? Эрвин: Одеваюсь. Леви: Жду. Леви встал и пошёл на кухню. По дороге остановился около зеркала в прихожей и внимательно на себя посмотрел. На него оттуда смотрели уставшие от постоянного напряжения глаза. И ничего у него не феминная внешность, это просто Ханджи с больной фантазией пересмотрела слишком много аниме. Алкоголь он никогда особо не пил и не любил. Но на полке завалялась бутылка вина, что ему подарили коллеги на какой-то праздник. Покатит. Усевшись у ноутбука с бокалом и бутылкой и пригладив чёлку рукой, Леви открыл приложение и отправил ссылку на видеоконференцию. Эрвин: 2 минуты. Леви: Ты быстро. Эрвин: Магазин у дома. Не уверен в качестве этого виски, но продавец сказал, что в правильной пропорции с колой — вполне терпимо. Леви: Прелестно. Эрвин Смит запросил разрешение войти в конференцию Без тени эмоций на лице Леви нажал кнопку «Впустить». Когда у собеседника включилась камера и на экране появился светловолосый парень, Леви крепко сжал челюсти, чтобы не издать ни одного звука. Эрвин был симпатичным. Нет, не так. Эрвин был красив. У него был тот тип внешности, каким обычно рисуют командиров на всем известных артах. А в сочетании с его голосом, когда тот открыл рот и начал произносить слова, Леви ощутимо так бросило в жар. — Привет, — улыбнувшись, сказал Эрвин. — Привет, — тихо ответил Леви.

***

Эрвин отпил из кружки, поморщился и снова уставился на пустой экран. Леви уже минуту как отошёл от компьютера в «тайную комнату». Когда он прочитал сообщение от Леви с предложением встретиться в видеочате, он чуть не уронил телефон от волнения. После дискуссии в чате фандома он полдня ходил с подгоревшим всем чем можно, возмущаясь про себя на крайне неадекватных людей и весь этот чёртов фандом, в который он сдуру решил вписаться. Он был твёрдо уверен, что прав, и никак не мог принять тот факт, что кто-то может реально думать иначе. И ладно бы просто иначе, но нет, они действительно считали, что могут обосрать чужую точку зрения просто потому, что она им не нравится. Через пару часов прокручивания в голове таких мыслей он постепенно начал приходить к выводу, что все его возмущения и попытки доказать кому-то, что тот не прав, подобны попытке остановить грузовик. Всё равно не получится, а в хлебальник отхватишь по первое число. Возможно, стоит просто отойти и дать ему проехать. Ещё через пару часов в голову начала закрадываться предательская мысль, что, возможно, неправ всё-таки он. Может, он слишком необъективен к своей работе, может, только он думает, что она хороша и несёт правильный посыл? А на деле у него ещё слишком мало опыта. У людей из чата на работах за 1к лайков и куча подписчиков, и есть вероятность, что они разбираются лучше. Ещё через два часа Эрвин удалил свой аккаунт на фикворлде, сел перед экраном ноутбука и тупо уставился в одну точку. Делать не хотелось абсолютно нихера. Из ступора его вывели сообщения от Леви. Эрвин ни на секунду не задумался, прежде чем согласиться на видеовстречу. Поначалу они просто поговорили о каких-то ни-о-чём вещах, по типу, с какого хера Эрвин держит в холодильнике прокисшее молоко, на что тот тихо рассмеялся и пообещал обязательно выкинуть. Они выпили за знакомство, чокнувшись стаканами в камеру, потом ещё, и когда алкоголь сделал свое дело и натянутая пружина в груди Эрвина начала медленно расслабляться, его понесло. Он минут пятнадцать без остановки выливал на Леви всё свое возмущение, всю обиду на несправедливость этого мира, и закончил тем, что он — бездарное дерьмо и вообще больше не будет писать никогда. — Эрвин. — Ну что? — Ты же понимаешь, что этим только сделаешь им одолжение? — Да пусть сами сидят в своём фандоме, буду, как и раньше, писать для себя. — Тебе не жаль тех читателей, что ждут продолжения? Свет клином не сошёлся на фандомном чате, большинство читателей о нем даже не знают. — Наверное, ты прав. — Не наверное, а я прав. И ты сам это понимаешь, но твоё задетое несправедливостью эго не даёт тебе отпустить ситуацию. Просто прими как данность наличие идиотов в мире и положи на них сам знаешь что. — Мне просто иногда кажется, может, это я не прав? У них так много читателей, которые согласны с каждым словом, что я начинаю думать, что это я, идиот и клоун, несу какую-то чушь. Леви на экране тяжело вздохнул, отпил из бокала, придвинулся поближе и, сложив руки перед собой, с серьёзным видом начал: — Слушай сюда. Ты — отличный автор. У тебя — отличный фанфик, который несёт в себе, возможно, для кого-то глупую, для кого-то скучную мысль, что здоровая, чистая любовь без заморочек, страданий, извращений, насилия, кинков и так далее прекрасна сама по себе и не нуждается в передёргивании, дабы заинтересовать читателей. Я, когда читаю твою работу, в это верю; двинутая извращенка Ханджи, которая тоже читает твой фик, в это верит. Твои читатели в это верят. А теперь и ты — поверь в себя, в конце концов, и перестань позволять себе сомневаться из-за вбросов случайных людей. У Эрвина все слова застряли в глотке. В груди медленно разливалось тепло, и он точно знал, что алкоголь тут ни при чём. Хотелось просто вытащить Леви из экрана перед собой и обнять так, чтобы тот вздохнуть не смог. — Чёрт… Спасибо тебе. За всё, Леви. — Обращайся, — Леви усмехнулся и отсалютовал бокалом. Они почти до пяти утра разговаривали обо всём на свете. О любимых авторах и артерах, о музыке и сериалах, о жизни и её сложностях. Эрвин все никак не мог осознать, какая же непредсказуемая штука — жизнь, и как ему повезло встретиться с Леви, казалось бы, где? В мире фанфиков. Фанфиков. Если кто не понял, повторю ещё раз — в мире, где сводят несуществующих людей в несуществующих обстоятельствах в несуществующих отношениях. Интересно, как такое объясняют при знакомствах с родителями? Уже лёжа в кровати, Эрвин подумал о том, какая же огромная роль у беты в творчестве автора. Кто-то, наверное, думает, что бета — это просто тот, кто проверяет твою работу на наличие ошибок. Но отнюдь. Для Эрвина Леви стал и советчиком, и психологом, и редактором. А самое главное, он стал тем, кто даст ему пинка, если он вдруг позволит себе загнаться, и промоет мозги так, что потом самому стыдно, что загнался из-за такой глупости. А самое удивительное, что трогало Эрвина до глубины души каждый раз, когда он думал об этом — что самого близкого и понимающего человека он обрёл в такой странной штуке, как фандом.