Заговоренное место

Гюнтер зачем-то приследовал Лейва после учебы до самого дома. Серенький небольшой домик стоял на отшибе, огороженный забором из металлических узорчатых прутьев, держащихся за каменные столбы с одной стороны и из реденького низкого частокола с другой. Только после того как дверь в дом захлопнулась, он осмелился приблизиться к калитке и взяться за прутья руками. Но из не откуда, истекая белой пеной выскочила широкоплечая двойня, обличённая в темные шкуры. Это была пара ротвейлеров, повисших зубами на тех местах, где пол секунды назад были человеческие руки. Гюнтер отскочил на несколько метров, оглушенный собственным биением сердца. Он даже был не в состоянии слышать собачий лай. Парень моментально развернулся и бросился на утёк. Опомнившись уже ближе к дому, он перешёл на шаг. Обуявший его некоторое время назад страх стал затихать. Он не боялся собак, но те выскочили довольно неожиданно, мало того, они не питали желания мирно познакомиться. Гюнтер сглотнул и попытался отдышаться. Пальцы на руках онемели непонятно от чего. А в ушах стоял звон. Голову снова сдавило от боли. Звуки окружающего пространства обратились прочь, оставшись за пеленой недосягаемости. Только, когда он приблизился к собственному дому, слух вернулся к нему в полной мере, а боль слегка утихла. Солнце скрылось за серым куполом без единой прорехи. Ветер вновь стал усиливаться, завлекая в беспокойный танец тусклую траву. Переступив порог комнаты, парень упал лицом в подушку. Лишенный сил, словно только что он перепахал гектар поля, он тяжело перевернулся на спину. Закрыв глаза, он услышал шелест листьев так отчетливо, что, казалось, это был шёпот человеческого голова. Вдруг взгляд прояснялся, лишился черноты и позволил увидеть темные влажные от недавнего дождя стволы сосен. Под ногами мягкий мокрый мох, который исторгал из себя жидкость при каждом шаге. Устремив взгляд вперёд, Гюнтер снова увидел знакомую фигуру, лишенную ног, закованную в цепи. Бледные, словно кукольные руки со звоном поднялись, словно потянулись к нему, чтобы ухватиться. Гюнтер подошёл ближе и хотел было протянуть его руку в ответ, как топор, неожиданно возникший, все же отсек одну чужую, протянутую ему, выше локтя. Кровь хлестнула фонтаном и ударила металлом в нос, оставляя неприятный привкус на корне языка. Гюнтер одернул себя, заставив отшагнуть, и закричал в ужасе, пока природа не померкла во мраке. Он молниеносно вскочил с постели, тяжело дыша. Парень все ещё ощущал привкус металла, но это казалось ему не просто так. Потерев нос, он случайным образом заметил кровь, сочащуюся из его носа. -Гюнтер? Что с тобой в последнее время? - в дверном проеме возникла мать. Ее брови вздернулись, а ресницы задрожали. - Боже мой! У тебя кровь! -Я в порядке, давление, должно быть, - замахал рукой парень. С трудом он собрался в кучу и поплёлся в ванную. Уже было раннее утро. Сколько часов он проспал? Глядя на часы с минуты две, все же заставил себя принять душ и пойти в университет. Друзья снова заметили помятый вид друга, но на сей раз воздержались от лишних слов. Вместо этого Хельга, ткнула карандашом того в плечо: -Гюнтер, ты выполнил эти задания? Я забыла, - девушка жалостливо улыбнулась, словно испытывала сострадание к самой себе. Он посмотрел в ее пустую тетрадь, после чего отвернулся и покачал головой. Ведь вчера, как только он вернулся домой, то сразу провалился в беспокойный сон. Рядом послышался глухой стук. Обернувшись, Гюнтер наткнулся на леденящий взгляд, граничащий с концентрированной злостью. Лейв был таким впервые. Сидящие позади друзья поежились от такой зловещей ауры. Тогда Лейв пристально смотрел на Гюнтера, потом резко потянулся блендой рукой к его шее. Сидящий опешил и хотел отпрянуть, но не успел, ощутил резь на шее и ошеломлённо заморгал. Лейв сорвал кулон, висящий на его шее и теперь пристально рассматривал. -Что ты… - Гюнтер не успел вспыхнуть от ярости. Слова сами обрывались от такой неслыханной наглости. - Да как ты… -Ой-ой…- откинулась на стуле Хельга в ожидании шоу. -Верни! - вспыхнул Гюнтер, вскакивая с места. Но между ними был выдвинут стул, так что легко выудить своё не удалось. -Нет, - Лейв подбросил подвеску в воздух, а поймав, сжал в кулаке и спрятал за спину. Темные брови дрогнули, на висках засинели венки, ноздри раздулись: -Это принадлежит мне. Верни! Уголки бледных губ поползли вверх, а синее пламя в глазах угасло: -Нет, сказал же, - тон был более чем спокойным. -Да как ты смеешь? - он было рванулся к воришке, но тот с легкостью увернулся. -Да брось, зачем тебе это барахло? Это уже походило на издевательство, никто не смел так себя вести по отношении к главному задире. -Так! А ну быстро расселись по местам! - грозный преподавательский голос разогнал зачинщиков. Всю пару Гюнтер еле сдерживал гнев, но все же пытался забрать подвеску. -Мама подарила? - Лейв обмотал лопнувшей верёвочкой пальцы. -Какая тебе разница? Отдай! - потерпевший рванулся в его сторону, но под пристальным взглядом преподавателя отпрянул назад. -Мне казалось, вы скептически относитесь к заговоренным побрекушкам. -Откуда ты знаешь? - Гюнтер замер. -Да у тебя на лице написано, что ты скептик. -Нет, я не об этом… -Будете мешать вести занятие, вылетите из кабинета как пробки! - взвизгнул препод. Остальные тут же замолкли. Взгляд Гюнтера задержался на будто опалённых синим пламенем ресницах, поблёскивающих серебром, словно те были укрыты пеплом. Эти ресницы от моргания сокрушались волнами над голубыми глазами будто над волнующимся океаном. Он залип на этом так, что позабыл о подвеске и не заметил, как голубые глаза вперились в него в ответ. Но, как только возле них появились тонкие едва заметные морщинки от улыбки, Гюнтер судорожно сглотнул и отвёл взгляд, закусив нижнюю губу. Услышав смешок, даже раскраснелся пуще варёного рака и уставился в пустую тетрадь, словно изучал важные записи лекции. По прошествии лекции застыдившийся даже не заметил, как воришка скрылся из виду. -Что-то ты к нему по-особенному относишься, или нам кажется? - улыбнулась одним уголком губ Хельга. - Даже позабыл про подвеску. -Черт! - и тут он вспомнил о ней. Умчавшись за ушедшим, он следовал по памяти. И кое-как удалось дойти до того старого скромного дома. Но как было попасть внутрь? Мурашки побежали по коже, стоило лишь вспомнить о худющих собаках, где-то во дворе тихо ждущих свою жертву. Звонка не было, тогда Гюнтер не придумал ничего лучше, чем кричать на всю улицу: -Эй! Тут кто-нибудь есть?! - парень надрывался минут десять. Этого было достаточно, чтобы вывести из терпения жителя дома. Лейв в чёрной футболке, без кофты или куртки, игнорируя порывистый, прошибающий до костей ветер, вышел на деревянное крыльцо: -Зачем ты орешь?! Уходи! - крикнул он в ответ, взмахнув рукой. -Не уйду! Я к тебе пришел! -Что ты несёшь! Тебе сюда нельзя! Уходи, не то собак натравлю! -Да плевать! - тогда незваный гость схватился за слегка поржавевшие прутья калитки, намереваясь перелезть. Тут из-под низёхонькой деревянной лестницы с пенящимся оскалом выскочила та самая пара ротвейлеров с выпирающими рёбрами. Не загрызут, так на кости их можно напороться. Животные, с грудным рыком бросились к калитке, брызгая слюной. Гюнтер молниеносно, отпустил прутья и отскочил назад с безбашенно колотящимся сердцем. Тогда он поднял глаза и увидел на почти бесцветных губах хитрую ухмылку, полную удовлетворения. Это стало злить так, что руки сжались и снова ухватились за калитку. Гюнтер, игнорируя щёлкающие мощные челюсти рядом с собой стал карабкаться вверх. Тогда улыбка с бледного лица начала сползать, сменившись на испуг, выбелив кожу ещё сильнее. Лейв поднёс большой и указательный пальцы ко рту и оглушающе свистнул. Звук сильно резанул по вискам Гюнтера, заставив вновь пробудиться недавно утихшую боль. Но и собаки с визгом отскочили от забора, развернулись и помчались прочь, намереваясь скрыться за домом. Осознавая невозможность отделаться от этого умалишенного, Лейв вздохнул, свёл брови и не стал дожидаться одногруппника, просто развернулся и вошёл в дом, не захлопнув за собой дверь. Словно едва заметно намекал: «так уж и быть, можешь войти». Войдя в старый дом, Гюнтер увидел дощатый темный пол, местами укрытый шкурами животных. Над аркой, ведущей в кухню висела связка вороньих черепков и лапок. От потока ветра они постукивали друг об друга, так как были лишены перьев и кожи. В маленькой гостевой комнате с камином бросился в глаза стол, стоящий у окна, укрытый красной тканью, на которой стояла белая толстая свеча, а рядом глубокая миска. Рядом ещё один стол побольше раза в три, на котором лежали толстые цепочки. -Зачем это? - бросил взгляд туда Гюнтер. -Иди на кухню, - отрезал Лейв. -Ты что, из «этих»? -Из «этих»? Это из каких? - Лейв покосился на него и на мгновение один уголок губ пополз вверх. -Ну… Староверы? Или как они называются? -Наверно, так и называются, - хмыкнул Лейв, не отвлекаясь от разливания чая по чашкам. -Так все-таки из «этих»… -Ну… Типа того. -Что значит «типа того»? -Из этих - из этих, - светловолосый парень поставил две чашки на обеденный маленький стол. -А родители где? - Гюнтер без всякой скромности разглядывал жуткий старый интерьер. -Нет. -А… Прости. Лейв издал смешок, но улыбка не сползла с его лица. Гюнтера стало от этого не по себе. Странная реакция на покойных родителей. Хотя, может, это всего лишь защитная реакция? -Я знал, что ты прогонишь собак, - перевёл тему гость. -А если бы не прогнал? -Прогнал бы. -Как самонадеянно… -Ты живешь тут один? -Нет. -А с кем? - без мыла в жопу, как говорится, парень влезал и без капли зазрения совести расспрашивал. Он всегда таким был. Любопытным. - Это тетя? - он посмотрел в окно. Старую шаткую калитку открывала женщина средних лет с собранными в толстую темную косу поседевшими местами волосами. Тут улыбка сползла с лица Лейва, он тут же вскочил с места: -Черт, только не это. Уходи, тебе пора! - он толкал Гюнтера с чашкой в руках к задней двери. - Умоляю, не попадайся ей на глаза! Гюнтер не успел среагировать. Он настолько опешил, что не успел задать очередной вопрос, так и остался стоять на лестнице, обдуваемый холодным порывистым ветром, сжимая чай, как дверь была захлопнута. Что это за женщина? Почему Лейв так перепугался и спешно выпинал гостя на улицу, так и не успев пообщаться нормально. Гюнтер почему-то не злился. Он не был возмущен. Лишь толика удивления. А каково было удивление его матери, когда она увидела сына на пороге с чашкой уже остывшего чая в руках.