Уединение

На пол летит голубая рубашка, а вслед за ней и кожаная безрукавка. Светлые волосы рассыпаются по плечам из-за грубо сдернутой черной резинки, а рыжая густая коса откидывается в сторону, дабы не мешалась лишний раз. И пока Вики пылко целует уже порядком опухшие губы, Глэм мягко улыбается сквозь поцелуй, обеими руками скользя по крепким плечам любимой, плавно скользя ими ниже и оглаживая туго перетянутые мускулы рук, на одной из плеч которых, красуется безумно любимая ими двумя татуировка. Когда кислорода перестает хватать, Вики с довольной ухмылкой отстраняется и, не видя сопротивления мужа (хотя, черт возьми, откуда ему вообще взяться?), непривычно мягко для себя толкает его на кровать, пока тот, быстро скидывая с ног любимые тапочки, отползает назад, ближе к изголовью, чувствуя, как бешено бьётся в груди сердце из-за властно нависшей сверху фигуры жены. Все началось слишком спонтанно и неожиданно. Он просто готовил ужин на кухне для себя и Вики, а может быть, и для Ди, когда тот вернётся после прогулки с подругой. Хэви уже как неделю просился в гости с ночёвкой к Чесу, и Глэм, после исправленной рыжим двойки по истории, решил не мучать лишний раз сына и отправил его к другу, пока сам Чес хрипло смеялся, куря очередную сигарету и уже самостоятельно уговаривая блондина отпустить мелкого к себе. Вплоть до прихода Вики Глэм был дома один, за весь день успев перебрать все документы и бумаги в кабинете, наслаждаясь непривычной для дома тишиной, параллельно проведя аж два урока с иногородними подростками, успев даже навести порядок в гостиной после особо бурного нового года. Сама Вики пришла домой чертовски злая и усталая и, как только она зашла на кухню, получив дежурное и радостное приветствие от Глэма, лениво кивнув в ответ, плюхнулась на стул, безмолвно уронив голову на стол и устало простонав. Вытирая руки полотенцем, Глэм обеспокоенно хмурился и, выключив газ под кастрюлей, спокойно подошёл к Вики, спрашивая, как она и не хочет ли пойти спать. Решив порадовать супругу хотя бы расслабляющим массажем, пусть и прямо на кухне, он с мягкой и сочувствующей улыбкой слушал бурные возмущения Вики, пока та, громко матерясь, но, на удивление, не жестикулируя, повествовала ему о «бурном пиздеце в этот и без того хуевый день», под конец уже совсем расслабленно, но все также злобно бормоча себе под нос. Видя, что Виктория вот-вот заснёт, Глэм мягко потянул её к себе, отрывая от стула, и, необычно нежно обхватив женскую талию, повел ее наверх, в спальню, параллельно что-то утешающе воркуя той на ухо, пока сама Вики хмуро смотрела себе под ноги, даже не пытаясь сопротивляться помощи со стороны мужа и верно следуя за ним. Глэм думал, что Вики уснет сразу, как только её голова коснется подушки, но видимо совсем не учел того, как сильно той понравится массаж, ведь сразу после её уточнения о том, есть ли кроме них двоих дома кто-то ещё и после закрытия двери в их спальню, она взглянула на него с хитрым прищуром и, опасно сверкнув глазами, схватила его за грудки, беспардонно впиваясь в губы. Сейчас же, когда она с воинственно горящими глазами устроилась сверху, обеими руками стягивая с себя футболку под жадным взглядом Глэма, сам мужчина даже радовался её неожиданно пробудившемуся возбуждению, ведь, как бы то печально не звучало, их уединения стали происходить все реже и реже. Работа, дети и многие другие факторы не позволяли им уделять больше внимания и времени друг другу, и потому ощущение тяжёлого тела на бедрах безумно возбуждало и гоняло по крови адреналин, вызывая жгучее желание вновь прижаться к пухлым губам любимой. Видя, каким темным взглядом на неё смотрит Глэм, Вики плотоядно ухмылялась, уже предвкушая бурные часы секса, ведь Ди ещё утром лично отпросился на прогулку до десяти, а так как сейчас на часах было только семь... Они точно успеют доставить друг другу удовольствие. Вслед за верхней одеждой на пол летит снятая футболка, что оголила собой бледную кожу стройного и сильного тела, и Вики, прижавшись грудью к груди Глэма, которые разделяли так и не снятые лифчик и белая футболка мужа, грубо впилась в губы блондина, рвано выдохнув и еле подавив дрожь от ощущения холодных рук, что скользнули по горячей коже спины ближе к застёжке бюстгальтера, заученным движением расстёгивая столь ненужное сейчас нижнее белье. Когда горячую, мягкую и упругую грудь обдало прохладным воздухом, Вики с громким пошлым звуком оторвалась от тонких губ Глэма, что уже покраснели от постоянных укусов, и, взглянув в голубые глаза напротив, что потемнели от прилива жгучего желания, лукаво улыбнулась, вновь отстраняясь от лица, чтобы продемонстрировать себя мужу во всей красе. Заметив, как дернулся кадык под прилегающим к коже шеи чокером, Вики довольно ухмыльнулась и, откинув мешающуюся косу назад, недовольно спросила: — Футболку снимать с себя не собираешься? И, словно очнувшись ото сна, услышав любимый голос, Глэм мягко улыбнулся, отрываясь от подушек и принимая сидячее положение, безмолвно стягивая с себя футболку, пока Вики торопила его своими жадными прикосновениями к оголившейся коже спины, пересчитывая пальцами каждый позвонок. Стоило только футболке слететь, как её поцеловал уже сам Глэм, проникая языком в рот и сжимая ладонями грудь, вырывая из Вики первый стон удовольствия, что буквально вскружил ему голову. Вики редко позволяла себе лишние звуки в постели, и потому зачастую их секс проходил тихо, если, конечно, Вики вдруг не устраивалась у него между ног, страстно отсасывая. И потому, сумев вызвать у супруги стон, Глэм словно бы возбудился ещё больше, желая вырвать из рыжей как можно больше стонов и даже вскриков. Как только он оторвался от красных губ, мимолётно заметив потемневшую зелень любимых глаз, Глэм чуть выше приподнял бедра, отчего Вики с удивлённым выдохом приподнялась на коленях, и припал губами к призывно торчащему соску, втягивая его в рот и обхватывая руками крепкие и упругие ягодицы, довольно хмыкнув, когда Вики тихо вскрикнула, даже несколько болезненно вцепившись ему в распущенные волосы. Пока Глэм беспощадно терзал твердые соски, кусая один и пощипывая пальцами освободившейся руки второй, Вики тихо всхлипывала ему в волосы, прижимая того к груди ещё ближе, пальцами в это время перебирая светлые и безумно вкусно пахнущие волосы. Когда от её опухших сосков с пошлым хлюпом отстранились, Вики словно бы вспыхнула ещё ярче, чувствуя странное смущение и волнами накатывающее возбуждение, которое, того гляди, накроет её с головой, отчего она с полной покорностью отдастся в руки мужа, что после того, как Вики ослабнет окончательно от и без того сильной усталости, с удовольствием заберёт всю инициативу себе. Желая подоминировать хоть немного, пока Глэм не подмял её под себя, Вики осторожно опускается вниз, на бедра мужа, начав дразняще тереться промежностью о пах блондина, чувствуя чужое сильное возбуждение. И прежде, чем Глэм предпримет хоть что-то, Вики резво соскочила с чужих ног, с громким вжиком расстёгивая молнию джинс, чтобы потом также быстро проникнуть рукой под трусы, крепко обхватывая горячей ладонью твердый член. Глэм рвано стонет ей в шею, жмурясь, пока сама Вики, кусая губы из-за лезущей на лицо широкой улыбки, ласково и чертовски медленно двигает ладонью, большим пальцем лаская покрасневшую головку. Чувствуя на шее горячие губы, что жадно метят кожу, Вики все же позволяет себе довольно улыбнуться, чтобы потом тихо и хрипло выдохнуть, как только Глэм ласково укусит её бешено бьющуюся жилку на шее. Как же чертовски было жарко. На улице темнело рано из-за наступившей зимы, и потому в комнате был приятный и интимный полумрак, который рушила одинокая лампа, стоящая на прикроватной тумбе. И именно она слабо освещала два прижатых друг к другу тела, что дарили любовную ласку вот уже на протяжении стольких лет. Они наизусть знают каждую эрогенную зону друг друга, знают каждый личный фетиш, знают, как быстрее довести партнёра до разрядки и как дольше растянуть это самое удовольствие, что доводит до иступления. Испробовали вместе каждую секс-игрушку, в тайне от детей осквернили большинство поверхностей в доме, несмотря на то, что Глэм зачастую был против трахаться где-либо, кроме как их личной территории, изучили друг у друга каждый кусочек столь любимого тела... Столько чертовых лет, которые превышают даже годы жизни их старшего сына... Столько лет любят друг друга. Столько лет дарят нежность и страсть друг другу. Они столько лет вместе. И, вспоминая все совместные годы жизни, все испытания, что выпали на их долю, и которые они прошли вместе, Глэм широко улыбается, но не своей натянутой, словно бы приклеенной к лицу, как её часто называла Вики, лыбой. А настоящей. Мягкой и по уши влюбленной, как только в его потемневшие голубые глаза, смотрят такие же потемневшие зелёные, что призывно сверкают от тусклого света лампы. И вот Вики вновь валит его на кровать. Позволяет себе такую слабость, как нежные и чертовски сентиментальные слова любви, которые им так несвойственны. Позволяет худым рукам стянуть с себя кожаные штаны, которые тоже летят на пол, и позволяет опрокинуть себя на спину, полностью отдавая себя власти Глэма. Стягивая с себя джинсы, старший Метал тяжело дышит, темным взглядом окидывая расслабленное тело супруги под ним, и, сдергивая с себя трусы за компанию, грудью прижимается к горячему телу Вики, целуя её в опухшие губы и раздвигая чужие ноги. А Вики давит смешок, послушно раскрываясь, и, откинув голову назад, устроив её на сложенных руках, с интересом наблюдает за действиями Глэма, когда тот тянется к единственной прикроватной тумбочке в этом доме, привычным движением вытаскивая оттуда пачку презервативов и бутылек открытой смазки. Вновь прижавшись губами к горячей, крепкой, но по-женски нежной коже шеи, Глэм дразнящими движениями длинных пальцев ласкает кожу живота и бедер, вырывая из Вики все больше и больше тяжёлых выдохов, уже предвкушая её будущие вскрики, ведь из-за отсутствия мальчиков можно уж точно не сдерживаться. — Давненько же мы не трахались, — хрипло и тихо смеётся Вики, соблазнительно кусая губы, пока ее грудь тяжело вздымается из-за сбившегося дыхания. Глэм в ответ только ухмыляется, что пускает по телу Вики стайку мурашек, потому что, боже блять, как же она обожала эту его ухмылку, что по её мнению выглядела чертовски сексуально. Глэм видит этот взгляд, чертовец, прекрасно зная, что он значит, и потому, незаметно для Вики вылив на пальцы скользкую смазку, скользит тонкими пальцами между чужих ног, бесцеремонно проникая внутрь, оттянув в сторону черные трусики, и вырывая из груди новый вскрик. Собственное возбуждение кажется чертовски болезненным из-за этой горячей картины, но Глэм держится, желая доставить Вики как можно больше удовольствия. Ласково целует каждую очаровательную веснушку на пылающей жаром коже щек, и оттого его лёгкие, как крылья бабочки, поцелуи резко контрастировали по сравнению с быстрыми, и даже немного грубыми движениями пальцев внутри влагалища. Вики мычит, болезненно сжимает худые плечи мужа и закатывает глаза от удовольствия, кусая губы и жмурясь, что, по мнению Глэма, выглядит чертовски очаровательно, и оттого желание как можно дольше помучить супругу лишь растёт. Но саму Вики это не устраивает, и она, цепко схватив пальцами чужой подбородок, властно притягивает лицо Глэма к себе, хмуро глядя прямо, в перекрытые пеленой возбуждения глаза, злобно выдыхая: — Либо ты быстро начинаешь трахать меня, либо я сама тебя тем силиконовым фаллосом трахну. Глэм снисходительно улыбается и, аккуратно вынув пальцы из истекающей смазкой киски, напоследок щедро огладив набухший клитор большим пальцем, хватает с одеяла пачку презервативов, ловким движением вынимая одну упаковку, прямо зубами вскрывая её. — Ты, блять, это нарочно? — возбуждено стонет рыжая, сжимая руками сбившееся одеяло и кусая губы, на что Глэм лишь невинно улыбается, вопросительно изгибая бровь. — Ты это о чём, Вики? — Да блять! Ты понял о чем я! — смущённо рявкает та, чувствуя себя той самой неженкой-девственницей, которую совращает опытный ловелас, прямо как в тех тупых романах для мелких девчонок. И её это бесило. Она ненавидела чувствовать себя так. Но именно в присутствии Глэма она была готова таять, как шоколад на солнце, и тем более в постели, пока её муж умело доводит её до грани. И она не знала, как к этому относиться. Она обожала Глэма. Обожала жить с ним. Обожала секс с ним. Обожала всего его. Но не любила чувствовать себя чертовски смущенной. Одно дело комплименты. Другое — когда тебя нарочно так грязно заводят. Хотя Вики должна признать, что Глэм однажды реально сильно завел её своим вступительным стриптизом на восьмое марта, позже позволив использовать на себе их личную коллекцию секс-игрушек. Вспыхнув от воспоминаний, Вики не замечает, как Глэм раскатывает по члену презерватив, с удобством устраиваясь между разведенных ног, предварительно стянув трусики Вики, и пристраивая головку к половым губам. — Как думаешь, Вики... Как долго ты сможешь сегодня продержаться? — спокойным, обыденным тоном спрашивает Глэм, улыбаясь, словно бы он сейчас беседует с ней о погоде, а не собирается вот-вот трахнуть ее. Нахмурившись от этого вопроса, ведь Глэм, зараза, в постели всегда держался намного дольше, чем она, Вики смущённо отворачивается, кусая губы и тихо бурча: — Да хуй знает. Я сегодня чертовски усталая. — Тогда, думаю, нам хватит и одного раунда, — ласково шепчет ей на ухо Глэм, резко входя в нее, отчего на всю спальню раздается громкий вскрик. — Блять, Глэм! — рвано стонет Вики, жмурясь, пока сам блондин тяжело выдыхает ей в волосы, сглатывая от того, как горячо и узко было внутри Вики. Ахуенно. — Прости, — отвечает Глэм, судя по тону, ни испытывая ни грамма вины, на что Вики недовольно рычит, сверкая злыми глазами, тяжело дыша. — Двигайся, черт возьми! И он двигается. Вновь показывает другую версию себя, хватая левую ногу Вики под коленом и задирая выше, дабы войти ещё глубже и вновь зародить в груди Вики сладкий стон. Двигается, чувствуя, как стекает по виску пот и горят от возбуждения щеки, пока Вики сгорает от бури чувств и удовольствия, что пронизывает все её существо от макушки до кончиков пальцев. Ласкает другой рукой грудь, целуя вспотевшую шею и чувствуя в волосах дрожащую ладонь, что необычайно ласково перебирает белоснежные прядки, убирая мешающиеся волосы за ухо. Стонет в грубый поцелуй, который ему вновь дарит Вики, что, в порыве страсти, все же прокусывает ему губу, смакуя на языке металлический вкус крови, напоминающий звенящий в ушах мужа пирсинг, что были у того одной из эрогенных зон. И, словно бы вспомнив об этом, слизывая с нижней губы солоноватую кровь, Вики втягивает в рот чужую мочку уха, игриво прикусывая и играя языком с серёжкой, пока Глэм хрипло смеётся ей в шею, кусая губы от удовольствия. Кульминация не заставляла себя ждать. Предчувствуя скорый оргазм, Глэм довольно сверкает голубыми глазами в полумраке спальни и, не прекращая двигаться, ласково целует Вики в губы, просовывая свободную руку между ног жены, чтобы нежно потереть клитор, что быстрее доводит Вики до разрядки, из-за которого она хрипло вскрикивает ему прямо в губы, жмурясь и выгибаясь в пояснице. Самому Глэму хватает лишь пары быстрых толчков, чтобы, тяжело простонав, кончить прямо внутрь, в это же время мутным и влюбленным взглядом смотря на довольно улыбающуюся жену.

***

— Щас меня клонит в сон, — расстроено тянет Вики, ласково целуя Глэма в ключицу, на что тот ласково ухмыляется, целуя Вики в ответ прямо в макушку. — А разве это плохо? — по-прежнему низким от возбуждения голосом спрашивает тот, стянув с рыжих волос резинку и начав аккуратно расплетать кудрявые волосы. — Да блять, пока пиздюков нет, хотелось бы побольше покувыркаться в постели, — недовольно бурчит та, утыкаясь Глэму в грудь, на что сам мужчина мягко улыбается, косо посмотрев в сторону настенных часов, мысленно отметив, что Ди скоро должен будет вернуться домой. — Не стоит так сильно переживать, Вики, — спокойно говорит Метал, вновь целуя Вики, но на этот раз в висок, — Уверен, мы ещё найдем время, для совместного времяпровождения, — и, ехидно улыбнувшись, прищуренно взглянул прямо в такие же прищуренные глаза внизу, что лукаво сверкнули в темноте спальни. — В отеле снимем комнату или пиздюков к Чесу отправим? — насмешливо спрашивает Вики, игриво кусая бледный сосок на плоской груди мужа. Тихо зашипев в рыжие волосы, Глэм тихо смеётся, крепко обнимая Вики. — Что-нибудь придумаем.