Робость человека

Куда не гляди всё здесь имеет примитивный вид. Слишком много света от мерцающих прожекторов, бравлеров пришедшие к нам заполонили все ряды ближе к сцене, но даже вдалеке слышны их зажигательные крики и возгласы. Все стоят затаив дыхание, свет замирает. На знакомой мне как пять моих костяшек сцене, начинает отбиваться ритм, барабаны Сту, они вместе лихо разогревались прежде чем я выдавил из себя мелодию. Мне было хорошо, я принимал на себя взгляды всех своих знакомых, выжимая из себя все соки чтобы весь зал помрачнел от моего напора и дикого рокерского голоса, хорошо, но не достаточно… Всё сводится к привычке принятия большого количества глаз, меня начало забавлять это, заставив вновь пустить на своё лицо улыбку пропевая последние слова и срываясь на последнем. Моё тело немного подрагивает, я снова устремляю взгляд на чужие лица замечая примечательного гостя, он всегда придёт, я знаю, всегда смотрит на меня. Я был и буду влюблён. Всей моей популярности я обязан молодёжи. Ведь как никто иной именно они приезжают сюда каждый наш тур, но я с уверенностью в голосе скажу, мой талант безмолвно обязан принадлежать, моей симпатии. Снова садясь на небольшой диван в гримерной я буду рифмовать каждое слово что описывает его взгляд, поведение, красоту внешности и душу, заложив начало новых стихов и песен. Беседуя сам с собой не замечу подход своих приятелей, их волнующие вопросы, радостные новости. Ведь меня и нет с ними, я погряз в себе, тут, лишь один я и мой идеал. На мне гримаса счастья больше всех своих сочинённых песен для концертов, я пишу романтику, но меня уже давно раскусили. Закрываю глаза прежде, чем восторженно приступить к следующей строчке… Вновь яркие чувства которые затмевают меня как только вновь почувствовал прикосновения. Моей скулы касаются тонкие шершавые пальцы, вполне себе теплые, казалось мне, я не умел чувствовать тепло, каждое касание я запоминал в движениях, робкие, а потом настороженные, пальцы что я не хочу отпускать. Движения всегда аккуратные, словно я очень хрупкая хрустальная ваза. Мои веки сильнее сокрыли мне глаза. Не хочу спугнуть, я лишь замираю в ожидании одобрительного голоса. Чьи-то уста тихонько неторопливо проговорят мне вновь «можно». Но лишь я знаю и могу знать чьи. И только тогда я открою и метнусь взглядом глаз своих на хрупкого мальчишку. Прежде он не был близок совсем, нынешние дни показывают его робость. Словно кот он ластиться к моей костяной руке вглядываясь на меня, а затем на очередной лист. Он уже знал, что все текста принадлежат ему, да что уж там, я сам решил принадлежать ему. Он присаживается рядом, смахивает чёлку так, чтобы пренебречь ещё больше взору своим очам. Цокает языком мельком вглядываясь в лист, а потом на меня, в такие моменты я замираю в недоумении. Вчитываясь по инерции он томно проговаривал что-то нечленораздельное, а я проедал его взглядом, сглатывая ком с каждой секундой тишины. — «Мы встречались с тобою, день, два, год, я был удивлён видеть тебя вновь и вновь, но каждый раз я уходив в себя был рад, ведь подарить тебе пришлось все слова, что помнил я…»— Лепетал он, но напрягся я. Были бы у меня брови, то я бы обязательно показал своё непонятливое выражение лица не на словах. — «С трудом я подбираю рифму, я знаю что не хватает мне, твоей приятной ласки ко мне, останься хоть на миг со мной прошу я…» — последние слова протягивались медленно. А дальше я и вовсе не слушал. Лишь опускал взгляд, вглядываясь в пол, а думал я лишь об одном, что не оценил он мой, благодатный труд который я просвещал ему. Веки еле заметно подрагивали от волнения, а костяшками рук я беспокойно проводил по своим косточкам ног. Я почувствовал как меня касаются, потянув на себя, хвала широкому дивану я не чувствовал дискомфорт от свисающих ног с него. Эти прикосновения… Удалось с трудом вникнуть в реальность, я будто бы ушёл в астрал, видел себя со стороны и его, Эдгар что робко обнимал меня из-за спины утыкаясь куда-то в изгиб моей шеи. — Ты либо совсем меня боишься, или совсем не слушаешь, оба варианта меня не очень-то и устраивают,— Эд почти невесомо касается костей моих рёбер, залазив под них пальцами, будто искал хоть подобие человеческих органов. Я вздохнул, накрыв своей кистью рук его пальцы, смыкающих мою талию полностью. —А ты бы хотел, чтобы я тебя боялся? — спрашивал я. — Нет, но я бы и хотел. Видеть тебя в реальности — он улыбнулся. А я был полон мне самому непонятной нежности, я поворачивая голову к нему вглядываясь в это озарённый взгляд карих глаз на себя. Он касается моего виска губами, я чувствую всю нежность с которой он одаривал меня всеми чувствовали, «бабочки в животе говорили мне». Но вот наступает полночь и моя ночная симпатия вновь собирается уходить, неспешно собирая, то что уже успел раскидать из одежды. Странно, как я её не замечал. — Я обещаю, перестану летать в облаках — — Ты не поступишь со мной так — с ленивой улыбкой заявлял Эдгар, накидывая свой фиолетовый пиджак, неужели это был мой подарок ему. — Почему же?— —Слишком сильно меня любишь,— устало отвечает темноволосый, зевая проходя в глубь комнаты, открывая дверь на улицу он мельком бросает взгляд на меня со всей улыбкой и удаляется, на этот раз я увижу его и завтра….