Акт 1.Ужин
3 октября 2022 г., 18:48
Из шкафа вырываются какие-то щупальца и девушку внутрь затаскивают, перенося в тот самый обеденный зал. Во главе стола сидел высокого роста парень с длинными белыми волосами. Сам был странный и одет был странно. На нем было подобие китайской рубахи, только без рукавов, вернее они были, но начинались от локтей. Он что-то ел. Это был сырой кусок мяса, еще совсем теплый и с него стекала кровь. Рядом стоял бокал с вином. В конце стола также стояли приборы и тарелка, но пустая, как и бокал.
— Может присядешь, это не вежливо. — тихо он сказал, весьма грубым голосом.
Та не стала сопротивляться. Не хотелось бы стать тем самым сырым куском мяса. Т/И ненадолго обернулась назад, мечтая, что дверь отворится, но этого не произошло, тогда она прошла ближе к столу, нервно покусывая щеку изнутри, камеру поставила на край, направив на беловолосого, а потом села на стул.
— Кто вы и где я? — задала вопрос девушка сразу в лоб
Он засмеялся и, резко воткнув вилку в стол, поднялся, опираясь руками о его поверхность.
— Что ты выберешь? — задает тот вопрос, даже не думая отвечать на её и, исчезнув, оказывается позади, дыша прямо рядом с её ушком.
— Laute — есть слишком дорого, — произносит он и кладет перед ней креветку.
— Studiose — есть слишком вкусно, — идет кусочек жареной свинины.
— Nimis — есть слишком много… — он кладет большой кусок стейка.
— Praepropere — есть слишком часто… — идет гроздь винограда.
— Ardenter — есть слишком жадно… — на этом он уже длинным языком проводит по её шейке.
— А… можно просто домой? — произносит девушка как-то сухо.
Она старается не шевелиться, но когда по шее проходится мокрый язык, она машинально отстраняется, чуть дернув плечами. Не то чтобы неприятно, скорее ощущения не слишком привычные.
Он вновь засмеялся, но как-то внутриутробно, с отдаленно слышимым клокотанием.
— Исав тоже хотел домой, но продал своё первородство за чечевичную похлёбку, «нечестивый человек … который за кусок мяса продал своё первородство», а позже «не нашёл места для покаяния, хотя и искал его тщательно, со слезами». Чем ты лучше? Ты ведь устала и, наверное, так голодна.
Он девушку за талию подхватывает, выбивая из-под неё же стул, и, скидывая все со стола, до куда дотянулся, укладывает весьма грубо девушку на его поверхность и тут же яблоком рот затыкает.
— Свинка должна вести себя смирно и молчать… перед тем как стать едой, — он жадно на неё смотрит и облизывает свои пересохшие губы, на которых запеклась кровь от мяса.
Она на него глазами своими большими смотрит и шумно сглатывает слюну, а потом через силу яблоко выплевывает. То по столу катится, а потом на пол с глухим стуком ударяется.
— Спасибо, я не голодна. Дома поела. У тебя тут, смотрю есть все, чего душе угодно… — она улыбнулась, — но все как будто какое-то не настоящее. Поддельное. Вот другое дело чипсы с крабом. Это я понимаю. У тебя такого нет.
— Ты об этом? — он усмехается, а из-за головы девушки рукой вытягивает миску в которой лежали чипсы. Он ставит её на поверхность стола и берет одну, кладя на свои губы, а после к её рту подносит, касаясь губ и буквально впихивает через поцелуй этот злополучный слайс картофелины.
Намджун, будучи грехом чревоугодия, мог создать все, что угодно, лишь по одному его велению, почти все что угодно, что касалось лишь его греха, а именно обжорства.
Она позволяет тому себя покормить просто потому, что больше выбора то особо и не было. Никто ее не спрашивал.
Т/И чуть отталкивает того от себя, а потом хмыкает.
— Все равно не настоящие.
То ли она была недалекой, то ли специально его провоцировала не пойми на что. Надеялась, что надоест ему и он ее просто так выпроводит? Действовать на нервы девушка умела.
— Что тебе надо? Ну, я имею ввиду, чтобы я могла уйти отсюда, что надо сделать?
Он отпрянул весьма резко от неё, а на лице появилась недовольная гримасса. Наджун ударяет по столу кулаком, стискивая зубы и скалясь от злости.
— Твоё поведение и манеры за столом просто отвратительны! Я грех чревоугодия! Как ты смеешь себя так вести?!
Парень хватает её за горло сжимая то и, приблизившись к её губам, проговаривает в них.
— Я научу тебя манерам… не беспокойся, — шепчет он и, кладя себе виноградинку на язык, требовательно целует, застявляя проглотить ту. Только в ней был сюрприз — обычное снотворное. Для Намджуна даже её вид был неподобающим, а о манерах он и так сказал.
Она не хотела продолжать эту игру. Не нравилось девушке все, что тут происходило, но правила ставит не она. Чертов виноград приходится проглотить, чтоб банально не задохнуться. С несколько секунд она ошарашенно смотрит тому в глаза, а потом веки тяжелеют, словно бы на них посыпали песком.
— Так… хочется… спать…
