참을 필요 없어 너와 나의 drive

Сегодняшняя ночь казалась ещё более тёмной из-за того, что небо затянула одна сплошная чёрная туча. Судя по всему, та же, которая накрыла здоровый сон Чанбина и заставила его исчезнуть, ведь он вышел на третье подряд ночное дежурство. Ещё и дождь пошёл, чтоб его. Чанбин дёрнул носом и сел в полицейскую машину. Внутри было тепло, на радио играла спокойная, обволакивающая музыка. Кажется, у них работала станция с американскими хитами семидесятых годов. По стёклам и крыше стучали тяжёлые капли, атмосфера умиротворяла и убаюкивала. С одной стороны, это хорошо, потому что спокойное ночное дежурство выпадает нечасто, точнее, совсем редко, но с другой стороны, он ведь сейчас уснёт. Раздался лёгкий стук в окно, Чанбин вздрогнул от неожиданности. Дверь у водительского сиденья открылась, и за руль сел его напарник — Минхо. Он поставил на торпеду пакет с пончиками и протянул закрытый бумажный стаканчик с кофе. Это хорошо, что на дежурство отправляют по два человека. Чанбин взял себе шоколадный пончик с посыпкой, а Минхо ванильный с розовой глазурью. Они не спеша пили кофе, обсуждая бытовые новости, иногда травили анекдоты и вместе подпевали любимым песням вроде ”September” и ”I Will Survive”. Какая-то ретро-американская ночь, получается. Чанбин вытер от жира руки влажной салфеткой и наклонился за водой, когда мимо пронёсся мотоцикл. ”Заводи”, — скомандовал он, и Минхо завёл полицейскую машину, включил на ней мигалки. На дороге виднелись два удаляющихся мотоцикла. Чанбин в громкоговоритель попросил остановиться, но мотоциклисты, кажется, его не слышали, либо же не хотели слышать. Минхо прибавил газу. Усилившийся дождь совсем не помогал — дворники работали безостановочно, но толку от этого было не прям чтобы много, видимость оставалась плохой. Чанбин снова попросил мотоциклистов остановиться, но безуспешно. Они приближались к тоннелю, там можно попробовать прижать к стене хотя бы одного. — Въезд перекрыт, — Чанбин смог рассмотреть знак и ленты. — тормози. Минхо кивнул и остановил машину поперёк дороги, они вышли на улицу. Мотоциклисты переговаривались друг с другом — кажется, ругались. Чанбин попросил их снять шлемы и предъявить документы. Чан нехотя снял свой шлем, всё ещё бранясь на своего напарника. Он поднял голову и посмотрел на полицейских, его челюсть, кажется, коснулась асфальта. Он толкнул друга в бок. — Какого хрена, Ли Ноу? — Чан тихо выругался. — У тебя есть брат-близнец? У тебя есть брат-близнец коп?! Ли Ноу не ответил на возмущения друга, лишь тихо вздохнул и наконец-то снял свой шлем. Ливня уже не было, дождь начал неприятно моросить, но промокнуть насквозь полицейские успели, поскольку дождевиков с собой они не взяли, да и курток тоже. Чанбин вскинул брови, рассмотрев второго мотоциклиста. Да уж, больше никаких ночных дежурств ближайший месяц. Минхо подошёл к Ли Ноу. — Ну, что, будем оформлять штраф, — улыбнулся он. — Ну неужели мой чудесный законопослушный младший братик не сможет закрыть глаза на какие-то лишние 20 км в час, — сладко протянул Ли Ноу и захлопал глазками. — У нас с тобой разница в восемь минут, болван, — Минхо щёлкнул брата по носу. — Ну Минхо, ну не будь такой букой, — Ли Ноу продолжал милашничать. — Первый раз прощается, м? — Ладно, — Минхо вздохнул, Ли Ноу поблагодарил его и низко поклонился. — Тогда посидишь ночь в обезьяннике, будет тебе уроком. Тем временем Чанбин пытался справиться с Чаном. Честное слово, такой неугомонный мотоциклист на его памяти впервые, а повстречал он, уж поверьте, многих. Даже та милая девушка, которую он остановил на прошлой неделе, так не клеилась к нему в попытках избежать штрафа, как этот парень. Чан делал комплименты его накаченной груди, которую так удачно облепила мокрая форма, говорил что-то про то, что возьмёт ответственность и заберёт его куда угодно, только не в отделение полиции. Чанбин даже не успел осознать, как разрешил ему обращаться к себе на ”ты”. — Ты не понимаешь, мне кажется, я часто видел эту сцену во снах. Смотри, — Чан сделал шаг назад и показал рукой вперёд. — Видишь, уличный свет, который освещает тёмный путь? Разве можно упускать такой момент? Давай, у меня есть запасной шлем, садись, создадим особую связь между нами двумя, — он подбежал к своему мотоциклу и похлопал его сиденье. — Так, — Чанбин тряхнул головой, надеясь, что так его смущение утихнет хоть на немного, иначе его красные щёки можно будет рассмотреть и в темноте. — Я вообще-то при исполнении, так что всё, что ты скажешь, может быть использовано против тебя. Садись в машину. — Ладно, — Чан вздохнул и вернулся к полицейскому. — Зато звёзды завидуют, зная, что ты со мной. — Садись уже! — шикнул Чанбин. — Пока я на тебя наручники не надел, — бурча добавил. Чанбин открыл заднюю дверь машины, оттуда тихо доносился какой-то хит Элтона Джона. Чан усмехнулся с этого факта, подумав, что Элтон пришёлся здесь очень в тему. Он послушно занял сиденье, Чанбин закрыл дверь и сел за руль. Минхо вёл к машине своего брата. Он дёрнул за ручку, Ли Ноу сорвался с места и побежал к своему мотоциклу. Сел на него и уехал в другую сторону, не забыв показать язык Минхо. Минхо закатил глаза. Это кто ещё из них старший. Он сел вперёд. Чан недовольно стукнулся головой о стекло. Вот где ваше хвалёное брат за брата. Кидалово. Но Чан не привык долго расстраиваться, он увидел в кидалове шанс. По крайней мере, так он сможет разговорить Чанбина. Минхо попросил разворачиваться и ехать в отделение, сидеть в мокрой форме такой себе экспириенс. Чанбин надеялся, что они поедут в тишине, максимум будут подпевать радио, но неугомонный мотоциклист подтверждал своё прозвище, поскольку не мог закрыть рот, постоянно донимая Чанбина. Но знаете, Чанбин стал проникаться и даже участвовать в монологе, наконец превратив его в диалог. — Чем тебя так привлекает езда на мотоцикле? — поинтересовался он. — Это же опасно, да и вообще… Чан улыбнулся. С каждым словом сидящего на заднем сиденье красноречивого, к удивлению Чанбина, ночного гонщика воздух в машине будто нагревался сразу на несколько градусов, а достаточно просторный салон постепенно становится всё более тесным и душным. Нет, не то чтобы Чанбин думал, что все мотоциклисты туповатые, просто ему встречались только такие, ладно? Поэтому он и удивился от неожиданности, но был приятно польщён. Дорога была неблизкая, а с таким собеседником ехать было одно удовольствие — Минхо как обычно ушёл в свои мысли и ничего не слышал. Чанбину вдруг начало казаться, что он очутился в самом жарком зале чимчильбана, только теперь в нём уже не чувствовалась знакомая каждому с детства спокойная и привычная атмосфера, наоборот — в тусклом свете панели управления воздух казался наэлектризованным, он будто бы вот-вот норовил выбросить искры, сродни двигателю мощного мотоцикла, о котором с таким странным упоением рассказывал задержанный мотоциклист. — Меня вдохновляет вид ночного мегаполиса, — продолжал Чан. — То, как огни фонарей с увеличением скорости превращаются в лучи света, следующие за мной по пятам. Я чувствую свободу от всех забот, есть только я и скорость, ничего больше, — он вдохновлённо вздохнул. — Знаешь, я даже песню написал, могу процитировать несколько строк. ”Почувствуй адреналин и ускорение, мы будем ехать по трассе жёстко. Односторонние эмоции, удовлетворение, мы ни за что не остановимся. Едем без остановки и чувствуем жар внутри. Детка, я могу…” — Кхм-кхм, — прокашлялся Чанбин, тем самым заставляя мотоциклиста замолчать. — А как песня называется? — ”Драйв”. Про вождение же, — смущённо улыбнулся Чан. — Знаешь, эти строки описывают что угодно, но точно не езду, — Чанбин смутился. — Вернее, они прикрываются ездой, а описывают… Ну ты сам понимаешь. Чан не согласился и перевёл тему. Они подъезжали к полицейскому участку, из-за этого мотоциклист вспомнил про предательство друга. Он стал ворчать себе под нос на поступок Ли Ноу и негодовать. Разве можно так поступить с лучшим другом? Разве это они за основу брали? — А вот если бы ты признал, что драйв не про вождение… — протянул Чанбин и повернулся к заднему сиденью. Чан в холодном поту вскочил с кровати. Он большими от удивления глазами осмотрел свою комнату и с облегчением выдохнул. Приснится же…