Любовь, смерть и пончики

Луи сплюнул терпкую смесь из табака и синеватых цветков и нетерпеливо провел языком по зубам, едва в тумане за черной оградой показался силуэт экипажа. Последний раз Луи видел брата много лет назад, когда после очередной ссоры с отцом тот без разбора бросал вещи в сумку. Никто не ожидал, что Тео — тихий юноша с угловатой грацией — сможет дать такой бурный отпор и уехать. С того дня Луи восхищался младшим братом, но сам так и не решился покинуть отчий дом, продолжая молча терпеть придирки, побои и вечное недовольство. Отец никогда не относился к ним с теплотой и, казалось, махнул на них рукой еще до рождения. Больше всего его раздражал Тео, который, по его мнению, слишком походил на мать. «Сущая ведьма», — часто говорил он сыновьям за ужином, даже когда она все еще была жива, обтирая об себя жирные руки и ковыряясь в зубах мизинцем с длинным острым ногтем. Братья знали, что он не хотел жениться на их матери — старой деве из семьи карпатского нувориша, скупавшего земли разорившихся дворян. С самого начала это была сделка, чтобы решить старые земельные распри по спорному договору землевладения с одной стороны и устройство одной из дочерей — с другой. Отец нехотя согласился, уже будучи в глубоко зрелом возрасте, и с самого начала стал ненавидеть свою новоиспеченную жену за то, что она якобы вынудила его так поступить, хотя она и сама была лишь заложницей чужого решения. Поначалу молодая женщина старалась понравиться и привести поместье в порядок, но быстро поняла, что это только выводило ее мужа из себя. Любая самая разумная ее инициатива принималась в штыки и заканчивалась проклятиями и рукоприкладством. Это было самое мучительное для нее время, но потом появился Луи, а спустя год Тео. Отец называл их щенками и открыто высказывался, что его жена шлюха и нагуляла их на стороне. Однако иногда в нем словно бы что-то просыпалось, и он брался учить детей уму-разуму, но частенько не обходилось без слез и синяков, а порой даже и сломанных пальцев. Мать с самого детства занималась их обучением и постоянно говорила, что очень скоро они смогут уехать отсюда и поступить в университет, словно это было ее заветным желанием. В какой-то момент она даже наняла для них учителей из Парижа, но в первый же день занятий отец выгнал гувернеров взашей, угрожая им из дверей мушкетом и стоя в одной лишь грязной рубахе. — Ты что, цыганская шлюха, хочешь, чтобы они стали одними из этих! Дерьмом, которое спит и видит, чтобы разворовать дворянское золото! Сраная революция! — орал он на жену, брызжа слюной и вцепившись ей в волосы. — Я не позволю отпрыскам безродной суки нассать на меня и лишить всего! Точно неизвестно, чем заболела их мать, но братья подозревали, что этому поспособствовал отец и его регулярные странные визитеры, от одного вида которых Луи бросало в дрожь. После смерти жены старик ударился в мистицизм и щедро одаривал деньгами все более сомнительных личностей, что стали часто появляться в их доме, после визита которых из кабинета отца выносили странные склизкие свертки. Из-за разных слухов от них бежали почти все слуги, и на плечи Луи и Тео перешли все их обязанности по хозяйству, в том числе и закапывание загадочных свертков в лесу. Как-то они развернули несколько — там оказались куски сладковато пахнущего мяса. Все они были освежеванные и с опаленными дырками, в одной из которых Тео нашел странную серебристую пулю. Братья не сразу смогли понять, кому они принадлежат, но потом Тео увидел на небольшом кусочке оставшейся кожи моряцкую татуировку. Он хотел тут же рассказать об этом кому-нибудь, но Луи было так страшно, что он со слезами на глазах убедил брата молчать. После этого Тео немного замкнулся в себе, а через несколько дней рассказал Луи, что слышал, будто бы отец предлагал провести эксперимент, используя щенков в качестве подопытных, но его собеседник рекомендовал их приберечь для чего-то более серьезного. Тогда Луи посмеялся над братом, сказав, что отец имел в виду собак, но с тех пор стал запирать дверь спальни на ключ. Тео же решился начистоту поговорить с отцом, но все это вылилось в грандиозную ссору, после которой Тео уехал, не в силах больше находиться в поместье. Он уговаривал брата поехать с ним, но Луи трясло от одной мысли, что отец их поймает и накажет так, что одними сломанными пальцами не обойдется. После этого от Тео не было вестей несколько лет, а потом Луи каждые два-три месяца стали приходить письма. Так Луи узнал, что Тео поступил в университет и увлекся натурфилософией. На его последних конвертах стояли румынские штампы, что немало удивило шевалье, но он был рад, что брат нашел свое место и занимается тем, что ему по душе. Отец за все время так ни разу и не интересовался судьбой младшего сына, однако Тео, получив последнее письмо от брата, сразу же согласился приехать. Подняв воротник, Луи сбежал по ступеням, по ходу взметая полами кожаного плаща листья. Подскочил к ближайшей лошади и буквально повис на ремнях, останавливая ее и не обращая внимания на гневные возгласы кучера. Взмыленная лошадь протащила его за собой еще пару шагов и остановилась, взбрыкнув головой. Луи отсалютовал и послал раздраженному кучеру воздушный поцелуй. Послышался щелчок замка, а через мгновение распахнулась лакированная дверца. Луи перевел взгляд и неуверенно замер. — Кто ты, здоровяк, и что сделал с моим братом? Рессоры натужно скрипнули, когда молодой мужчина спрыгнул с подножки. Он мало походил на того хилого мальчика, которого помнил Луи. Мужчина разминал затекшие ноги, а когда заметил Луи, улыбнулся совсем как их мать. На мгновение шевалье показалось, что глаза у Тео желтого цвета, но, кажется, это была лишь игра света. — Луи! — воскликнул Тео, делая шаг к брату. Они тепло обнялись — так, что Луи даже охнул. Тео зажал его, что, казалось, еще чуть-чуть и затрещат кости. Луи ощущал под темным камзолом перекаты крепких как камни мышц и чувствовал, что от брата странно пахнет — сухой травой и тошнотворно сладко как от шерсти дикого животного. — Карпатский воздух явно пошёл тебе на пользу, братишка. Может и Эмиля туда отправить, вдруг тоже станет красавчиком, — Луи подмигнул вышедшему пожилому дворецкому в черной ливрее. Старик едва удостоил шевалье взглядом, с легким поклоном принимая из рук Тео вещи с таким видом, словно не узнал его. Эмиль был из той породы слуг, что преданы хозяину до конца жизни и унесут все его секреты в могилу. Луи не сомневался, что Эмиль уже через мгновение доложит отцу о приезде брата. — Как он? — нахмурившись, спросил Тео, когда дворецкий отошел от них. Без лишних слов Луи понял, что Тео спрашивал про отца. — Совсем плох. Ты едва не опоздал на праздник, — Луи криво улыбнулся, вытащил из кармана маленькую коробочку и бросил в рот табачный шарик. Тео немного помолчал, глядя на брата. — Все еще жуешь эту дрянь? — наконец сказал он. — Аконит ядовит, если ты не слышал. Не только для оборотней из сказок нашей матери, но и для людей. — Не слышал. Это ведь ты у нас ученый, — улыбнулся Луи. — Кстати, ты обязательно должен быть на завтрашней облаве. Будет весело, обещаю. — Облаве? — Да, на волков. У отца появилось новое увлечение и еще более отвратные друзья. Старый пердун верит, что кровь какого-то дурацкого короля волков вернет ему силы и молодость. А я верю, что чем больше он пьет всякой дряни, тем быстрее я стану владельцем этого барахла, — Луи широко обвел вокруг руками. — Чтобы спалить все к чертям, ты уж прости. Тео хмыкнул и толкнул брата плечом. — Фу! От тебя несет как от псины, — Луи отшатнулся и картинно зажал нос. — Не знаю никого, кто, став мужчиной, стал бы вонять как ты. Признайся, девушки зовут тебя животным? — не удержавшись, хохотнул он. — Кстати, об этом… — замялся Тео. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Не мог написать про это, думал, решишь, что я сумасшедший. На всякий случай я описал все в дневнике, потому что это поразительно. В общем… — Все потом, — перебил его Луи. — Расскажешь, кто эта красотка с роскошными сиськами после того, как вымоешься и поешь, — Луи подмигнул и повел брата к высоким дверям. — А потом во всех подробностях расскажешь, где она там поразительная. Слышал, в Румынии девушки такое умеют… — мечтательно протянул он, поцокав языком. Тео выглядел не очень довольным, но неохотно согласился. Луи хитро посмотрел на него и у самого входа вдруг зажал голову Тео локтем, словно им снова было по шесть лет, и с хохотом потащил возмущенного брата в дом. Однако вечером они так и не поговорили — Тео от усталости заснул чуть ли не в тарелке, и Луи пришлось тащить брата на себе в комнату, где он сам же и разложил пыльные простыни и повалил Тео спать. И лишь затворив дверь, у Луи мелькнула мысль, что брат так и не зашел к отцу.

***

На следующее утро братья встретились за завтраком, где Эмиль сообщил, что отец неважно себя чувствует, но Тео сможет его увидеть вечером после охоты. Луи посмотрел на брата, но тот даже не поднял головы, продолжая сосредоточенно выковыривать скорлупу из яичницы, словно это было самым важным занятием на свете. К месту сбора они добирались верхом. По дороге Тео был все еще погружен в свои мысли, односложно отвечал, а иногда даже словно бы не слышал вопроса. Луи почти сразу бросил попытки разговорить брата. Молча тер руки, пытаясь согреться. У обоих изо рта шел пар. Когда они прибыли на место, уже вовсю шла подготовка к облаве. На поляне перед лесом было не меньше дюжины охотников. Луи многих из них часто видел в поместье. Они собирались за закрытыми дверями в кабинете отца. Луи туда никогда не пускали, но после, когда он вытряхивал пепел и опорожнял плевательницы, он часто видел на столе старые фолианты с непонятными символами и листами с отпечатками звериных лап. Сбором руководил старый егерь с золотой серьгой и ярко-красным поясом с длинными кистями. Луи неохотно ему кивнул. Егерь не ответил, но проводил братьев взглядом и сплюнул под ноги, бормоча себе что-то под нос. — Это Василь. Уже несколько лет наш егерь. Это он внушает отцу всю эту чушь, — тихо сказал Луи, заметив, что Тео напрягся. — Отец носится с ним, как с собственными яйцами и верит каждому его слову. Говорят, он цыганский колдун черт его знает из какой глуши, но думаю, это брехня. Через час они уже сидели на срубленных березах, где Василь давал всем последние указания. Вокруг стоял гомон из лая собак и возбужденных голосов. Из рук в руки переходила фляжка егеря с каким-то резким на вкус пойлом, от которого сводило кишки, но через минуту разливалось тепло по всему телу. Понюхав фляжку, Тео отказался пить, за что снова получил внимательный взгляд из-под кустистых бровей. — Сегодня полнолуние, — сказал Василь притихшим охотникам. — К полнолунию они теряют разум и становятся уязвимыми, а это значит, самое время пустить тварям кровь… — Это точно облава на обычных волков? — неуверенно шепнул Тео, но Луи его не понял. Едкий запах пороха дразнил ноздри, и Луи не терпелось начать. Через несколько часов на жухлой траве уже лежали три волчьих туши. Из пастей вывалились черные языки, а от ран все еще шел еле заметный пар. Вся поляна под ними была в бурых пятнах. У ближайшего к Тео волка слегка дергалась задняя лапа. Заметив то же самое, другой охотник резким движением ножа прекратил это. Луи лично завалил одного волка и страшно этим гордился. Тео же больше мешался под ногами, стрелял невпопад, чуть не задев одного из охотников, и даже получил от Василя гневный выкрик на каком-то незнакомом языке, но Луи показалось, что Тео его понял. Сейчас же Тео выглядел так, словно был просто рад, что все закончилось. — Этот язычник заставляет нас сжигать их, — Луи с сожалением провел по густой серой шерсти, слипшейся от крови. — Но прежде… — он вытащил нож, вцепился мертвому волку за ухо и вдруг начал остервенело отрезать голову, уперевшись одной ногой в хребет. Этим же, как по команде, занялись и другие охотники. — Отец прилично платит за каждого Василю, а тот делится с нами. Papa потом вешает головы в своей спальне. Их там уже десятки. И, наверное, перед сном теребит на них свой сморщенный сучок, — Луи хмыкнул и посмотрел на брата. — Братишка, ты чего? Тео вырвало. Он тяжело осел прямо на землю и повернулся к брату спиной, чтобы не видеть сваленные в кучу окровавленные туши. — Ну-ну, тоже мне натурфилософ, — хохотнул Луи, принимая от охотников головы и складывая их в мешок, который снизу сразу же стал бурым и влажно сочился. Проходя мимо, шевалье в шутку кинул им в Тео, а тот с отвращением отшатнулся и вляпался рукой в кровь. — Скорее! Мы нашли вторую часть стаи! — вдруг радостно выкрикнул появившийся на поляне охотник. Тео с испуганным видом поднял глаза от окровавленных пальцев. — Ты с нами? — Луи видел, что брат побледнел, и сейчас вообще жалел, что позвал его на охоту. — Пожалуй, останусь тут, — еле выговорил Тео, явно борясь с новым приступом тошноты. Луи пожал плечами и, схватив мушкет, побежал вместе со всеми к лесу.

***

Луи оттер руки от крови. Он только что закончил отрезать голову последнему волку, сделав это почти торжественно, стараясь как можно меньше заляпать шерсть. Этот волк был необычно крупным и красивым. Несколько раз он рвал шнур с красными флажками, и стая вновь и вновь уходила в глубь леса. Луи не думал, что когда-нибудь будет восхищаться зверем. Если бы с ним не было еще двух охотников и Василя, то он бы точно погиб. — Умная и сильная тварь, — Луи потер перевязанное запястье, все еще тупо пульсировавшее болью, куда вцепился волк, когда понял, что все кончено. Луи помнил его взгляд, полный тоски, словно тот все понимал и сказал бы что-то, если бы мог. Луи с трудом забросил огромную тушу волка в общий костер. Повсюду в воздухе висел тошнотворно сладкий запах горелой плоти и шерсти, и сейчас он только усилился, что стало физически тяжело дышать. Надвинув на нос платок, Луи направился на поиски брата. Никто не видел его после второй части облавы, кроме Василя, который сообщил, что Тео стало нехорошо и он вернулся в поместье. Сам Луи вернулся только вечером, и, когда постучал в комнату брата, ему никто не ответил. Однако ему показалось, что он услышал внутри какой-то шум и резкий выдох. — Братишка, жду тебя в зале, спускайся, — Луи подергал ручку двери, но она оказалась заперта. — Не съест же тебя отец, в самом деле. Он и подтереться-то сам не может, не то что укусить, — он снова прислушался, но в этот раз ничего не услышал. — В общем, я жду тебя. Спускайся, как закончишь пудрить яйца. Сбежав по темной парадной лестнице, Луи повернул к главной зале. Когда-то она была роскошной, но сейчас картины на стенах потемнели, дырявые бархатные шторы истлели и были серыми от пыли, а стены украшали следы от потеков, тянущиеся по шелковым обоям от потолка до самого пола. Огромные люстры были заполнены свечами лишь на четверть и давали совсем немного света, а горячий воск капал прямо на потрескавшийся мраморный пол в черно-белую плитку, которая была вся усыпана сухими листьями и ветками. В зале группками стояли охотники и обсуждали сегодняшнюю охоту. То и дело слышались взрывы хохота и звон бокалов. Луи хлопали по плечу и просили снова и снова рассказать, как он завалил вожака, но тот лишь рассеянно улыбался и пытался поймать взгляд отца, который сидел у большого каменного камина в высоком резном кресле, весь укрытый волчьими шкурами. Но отец как обычно не замечал его. По правую руку от него стоял Василь и о чем-то говорил в самое ухо. Старик внимательно слушал и довольно потирал руки с длинными скрюченными ногтями на мизинцах. — Неужели… — выдохнул отец, сжав кулаки, и Василь утвердительно кивнул. Извинившись, Луи шмыгнул вбок, стараясь незаметно и как можно ближе подобраться к отцу, чтобы подслушать, о чем они говорят, но на него вдруг внимательно уставился Василь, заставив остановиться. На полпути Луи спрятался у окна, из которого лился свет полной луны. Ему казалось, что луна обжигает его, но решил, что так на него, скорее всего, действует волнение. Луи снова посмотрел на отца. Тот сильно изменился за последний год. Отец с трудом двигался и стонал от боли, когда Луи перекладывал его из кресла каталки в постель. Его кожа высохла и покрылась мелкими красными пятнами, реагируя на регулярное употребление волчьей крови, глаза стали мутными и постоянно гноились. Луи удивлялся, как при этом он все еще был жив и не переставал верить Василю. Луи перевел взгляд на вошедшего дворецкого. Эмиль начал докладывать о чем-то отцу и Василю, указывая на предмет у себя в руках. Луи присмотрелся — это была небольшая записная книжка в кожаном переплете. Он никогда прежде ее не видел. — Когда уже все начнется? — Луи поморщился и, вынырнув из своего укрытия, стал нетерпеливо прохаживался между длинными столами. Все добытые сегодня волчьи головы лежали в полутемной зале прямо среди блюд из дичи, обрамленных чадящими свечами из жира. В пустых мутных глазах отражалось пламя и на мгновение Луи показалось, что все головы уставились на него. Он вздрогнул. Луи вспомнил взгляд того волка и ему вдруг стало нестерпимо душно. Луи посмотрел на центральное блюдо, на котором лежал его все еще завязанный мешок с головой вожака стаи. — Ты был хорошим противником, но а теперь поможешь мне завоевать любовь отца, — пробормотал он, словно вожак мог его услышать. Прошло уже больше часа, но Тео так и не спустился. Луи уже хотел было за ним подняться и за шиворот притащить в зал, упрекая в дурацком страхе перед стариком, но тут Василь подошел к главному блюду, и Луи, уже повернувшись к лестнице, остановился. Его охватила внутренняя дрожь, вместе со всеми он затаил дыхание. — Друзья! Сегодня мы наконец достигли того, к чему стремились все последние годы. Мы поймали его! Король волков наш! — его слова потонули в радостном улюлюканье. Василь жестом попросил дать ему продолжить. — И все не без помощи нашего малыша Луи, — торжественно, но с насмешливыми нотками произнес он, указывая на шевалье. Луи чувствовал себя немного пьяным, губы сами собой растянулись в глупой улыбке, когда взгляды охотников устремились на него и все вокруг начали аплодировать и кричать. Он приготовился к триумфу, ведь это был его трофей. — Вы готовы увидеть его? - почти закричал Василь. — Да! — завопили охотники. Егерь начал рывками развязывать на мешке веревку. Луи посмотрел на отца, но тот как загипнотизированный уставился на окровавленный мешок, до белых костяшек сжав ручки кресла. Послышался общий удивленный вздох. Кто-то толкнул Луи, облив его из бокала, но тот едва обратил на это внимание. Улыбка сползла с его лица, едва он посмотрел на главное блюдо. Он не верил своим глазам и даже отступил на шаг, желая отстраниться, спрятаться и никогда этого не видеть. Вместо волка на него уставились мутные желтые глаза. Глаза Тео. Его Тео. Это была голова не волка, а его брата. Внутри у Луи что-то оборвалось. — К-кто… Кто это принес… — хрипло выдохнул он, не узнавая собственного голоса. Его тело оцепенело, он чувствовал внутри нарастающее жжение, в глазах то и дело темнело, а в легких не хватало воздуха. — Вы, господин, — невозмутимо ответил егерь, деловито расправляя мешок вокруг человеческой головы и убирая с его лба перепачканные кровью волосы. До этого Василь никогда его так не называл. — Дайте мне его крови… — просипел отец, протянув вперед костлявые руки в рыжеватых старческих пятнах. Егерь мгновенно стал серьезным и, помогая себе пальцем, сцедил густую сукровицу с блюда в бокал и подал отцу. Он сделал это так торжественно, словно это был сам Грааль. Отец жадно припал к бокалу. Вгрызаясь и постанывая от удовольствия, он вылизал серым языком стекло. Его лицо заметно порозовело, а в ставших желтоватыми глазах появился лихорадочный блеск. — Я чувствую!.. Хоть на что-то сгодились ублюдки. Кто бы мог подумать, что все так сложится. Неисповедимы пути Господни. Ха! Черта с два я вам теперь сдохну. Я переживу вас всех, сучьи выродки. — Отец, что происходит? — Луи оторопело смотрел то на него, то на Василя. Ощущение жжение внутри усилилось, а от вида полной луны разум его словно двоился. Одна его часть хотела бежать, а другая наброситься на отца и разорвать ему горло. Луи показалось, что он слышит в голове голос Тео: «Убей их. Убей их всех и отомсти за нас». Рука под повязкой стала нещадно чесаться. Луи сорвал бинты и, к своему ужасу, увидел шерсть, пробивавшуюся сквозь рваную рану. Луи подумал, что у него окончательно помутился разум или все это сон. Кошмарный сон, который никак не заканчивался. — Ты король волков, мой мальчик, — почти ласково сказал он. — Но это ненадолго. Василь, нож. Луи попятился. Егерь стал заходить ему за спину, оттесняя к камину и отцу. Охотники вокруг стали плотным кольцом, отсекая путь к отступлению. — Не понимаю… — Ты всегда был туповат, даже несмотря на старания твоей ведьмы-матери чему-то тебя научить. Но, пожалуй, я отчасти благодарен ей. О, не за рождение щенков, конечно, — отец улыбнулся, обнажив редкие зубы под серыми деснами. — Именно от нее я узнал о roi des loups, когда она рассказывала вам сказки. Ты не помнишь? — Все это выдумки! «Нет», — снова прошелестел голос у него в голове. — Я тоже так решил, пока не увидел, как она обращается в полнолуние в волка и чуть не пристрелил ее. О, она так молила не трогать детей, — губы старика снова растянулись в подобии улыбки, а глаза заволокло пеленой, словно воспоминания ему были очень приятны. — Согласилась участвовать в экспериментах, а после отдала жизнь, лишь бы спасти вас. Луи не верил своим ушам. В голове роились сотни вопросов, но он словно утратил дар речи. — Ты бы видел Тео в ту ночь, когда он уехал. Он пытался узнать о матери и изысканиях, которые я проводил. Кричал и даже набросился на меня, звереныш. Когда он прижал меня к полу, я думал, что пришел конец, но с ним что-то начало происходить. Видимо, тут важны сильные эмоции или потрясение, чтобы запустить механизм первого обращения. Он так испугался, что выбежал из комнаты и, видимо, так и бежал до самой Румынии, — отец фыркнул. У Луи в голове промелькнули воспоминания о странном запахе брата, его мускулы и то, что он хотел ему что-то рассказать. — Тео… оборотень? Что за чушь! Отец словно не услышал его и продолжил: — Я все ждал, когда это проявится в тебе, но вскоре понял, что ты обычный как кусок говна, но можешь быть тем, кто в нужный момент выманит Тео домой, — глаза отца лукаво блеснули, и Луи понял, что его обвели вокруг пальца. Не было никакого предсмертного желания увидеть двух сыновей вместе. — Думаю, голова этого щенка будет украшением моей коллекции. Как и твоя, — вдруг задумчиво добавил он. — Какой же я дурак, — Луи хотелось выть и разодрать себе лицо. Жжение внутри уже было нестерпимым, кожа вокруг раны отходила кусками и влажно падала на мраморный пол. — То, что ты сейчас становишься волком, доказательство, что и я смогу. В сказках и легендах говорится, что необходимо собственной рукой убить короля, чтобы стать им и обрести силу волка. Дневник твоего брата очень мне помог. Я читал его, пока вы были на охоте. Теперь я знаю, что чувствуешь, когда первый раз обращаешься. Василь говорит, что принятие крови волка должно будет сделать переход легче. — Дневник Тео? — тупо повторил Луи. — Да, — ответил отец и небрежно бросил Луи под ноги записную книжку, которая совсем недавно была в руках у Эмиля. Из-под обложки выскользнули листки с рисунками волков и записями. Похолодев, Луи узнал почерк брата. — Так это ты был в комнате Тео! — воскликнул Луи, глядя на дворецкого, но тот лишь бесстрастно посмотрел на него. — Ты убил его своей рукой, Луи, — продолжил отец, поднимаясь с кресла, с которого самостоятельно не вставал уже почти год. Он двигался на удивление легко и без посторонней помощи. — Луи, Луи… Мой маленький Каин в волчьей шкуре, ты прекрасно сыграл свою роль. А теперь должен умереть и сам. Побудь еще хоть раз полезен папочке, — отец принял из рук Василя нож с длинным лезвием. Таким же Луи отрезал голову Тео. — Но я не хотел… Не хотел убивать и становиться… становиться им, — Луи содрогнулся. — Тео меня лишь ранил… — Его тут же обожгло воспоминанием о желтоватых глазах волка. Как он мог не узнать глаза брата! Теперь это казалось таким очевидным! — Слишком поздно, — отец сделал шаг и за ним потянулись тяжелые волчьи шкуры. Нож в его руке поймал неверный красный отсвет свечи и тускло блеснул. Луи охватила безысходность. Он приготовился принять свою участь и в последний раз посмотрел на брата. Его лицо было безжизненным, но Луи вспомнил улыбку Тео, в которой так много передалось от матери, и ему стало немного легче. «Он ошибается», — услышал Луи голос брата, но в этот раз не испугался. «Нет никакого короля волков. Есть только ты, я и наша мама. Ты такой же как мы». За окном вдруг раздался волчий вой, и Луи ощутил, как все в нем откликнулось на этот печальный зов, и откуда-то из глубины в нем поднялась ярость. Он вспомнил о том, что могло бы решить все раз и навсегда. Трясущимися руками он вытащил коробочку с табаком и аконитом. Пальцы словно стали чужими — вытянулись, сквозь кожу прорвались толстые черные когти. — Хоть бы сработало, хоть бы сработало… — бормотал он, высыпая на ладонь все содержимое. — Мама, Тео… — Луи зажмурился и забросил в рот сразу все шарики. — Что это? Что ты делаешь! — закричал отец, но Луи уже все проглотил. Горло тут же обожгло, а тело судорожно выгнулось. Луи потерял равновесие и его мотнуло в сторону. Сам не зная как, он оказался у одного из столов. Схватился за скатерть и снес блюда со свечами. У его ног влажно скатилась голова одного из волков. Этого оказалось достаточно, чтобы сразу занялся огонь, быстро перекинувшийся на стены, шторы и сухую листву. Зал заполнился огнем, густым серым дымом и криками паники. Луи лежал на боку, его тело била судорога, а изо рта валила белая пена вперемешку со рвотой. Вокруг слышался топот людей, который отчаянно пытались выбраться из пылающего зала. — Нет! — вопил совсем рядом отец, пытаясь сбить пламя и тяжело кашляя. Огонь жадно пожирал шкуры у его ног, а потом перекинулся выше и уже занялся его одеждой и волосами. Василя и дворецкого Луи не видел, но это было и неважно. Он был уверен, что никому не удастся выбраться из этого ада, в том числе и ему. Луи била одновременно агония и смерти и перерождения, но в его душе наступил покой. Он перевернулся на спину и прикрыл глаза. Лицо обжигал жар, а спину холодил мрамор пола. — Братишка… Я вырвался. Вырвался… — выдохнул Луи, погружаясь во тьму.