Ледяное сердце / Icy Heart

Снег падает хлопьями. Я стою на трамвайной остановке, в наушниках играет: "pyrokinesis – звёзды все принадлежат богам". Неожиданно мне в спину что-то прилетает. Я оборачиваюсь, но никого не вижу. Странно. Снова отвернувшись, я поправила снуд, чтобы он не сползал с моего носа. На улице не холодно и не тепло, но мне все равно. В меня снова что-то прилетает, но на этот раз в плечо. Рассердившись, я резко поворачиваюсь и утыкаюсь носом в широкую грудь, скрытую черной курткой от FILA. Растерявшись, я начинаю часто моргать и медленно поднимаю голову вверх, встречаясь с пронзительным взглядом карамельных глаз. Андрей часто дышит. Снежинки, падающие на его кудрявые русые волосы, что чуть торчали из-под шапки, не тают. Глаза лихорадочно сверкают, нос раскраснелся, на скулах горит румянец, а изящные губы чуть приоткрыты, выпуская тонкой струйкой пар из рта. Мы рассматриваем друг друга, не говоря ни слова. Он поднимает одну руку, мягко прикасаясь к моей щеке, что не скрыта шапкой и шарфом. Моё сердце пропускает удар. Не разрывая наш зрительный контакт, он ловким движением забирает у меня наушник из левого уха и вставляет его в своё. — Эй! — восклицаю я, тяну руру к нему, а он, смеясь, увиливает от меня. — Карамелька, успокойся, иначе мне придется скрутить тебя в объятиях! Я перестаю гоняться за ним, достаю телефон и ставлю музыку на паузу. — Ха! — я победно восклицаю. Андрей обиженно выпячивает нижнюю губу, от чего мне становится ещё смешнее. Его кудрявые волосы сильно растрепались. Не удержавшись, я подхожу к нему и заправляю их обратно в шапку, все это время чувствуя на себе его взгляд. — Но у меня все еще твой наушник! Закончив с шапкой, я отхожу от него на один шаг, что не остаётся незамеченным, и протягиваю вперёд руку ладонью вверх. – Так отдай мне его. Тут подъезжает мой трамвай, Андрей ухмыляется и запрыгивает в открывшиеся двери. Я сердито топаю ногой и захожу за ним, ища знакомую фигуру глазами. Замечаю, как он машет рукой с середины салона, подзывая сесть рядом с собой. Мне ничего не остаётся, кроме как плюхнуться рядом с ним. — Почему ты едешь со мной на трамвае? — Я посмотрел твое расписание и узнал, что тебе тоже, как и мне, ко второй паре. Вот и решил, почему бы нам не поехать вместе? — Я раньше не спрашивала, но у тебя нет машины? Я видела только мотоцикл. — Есть, но на ней надо шины поменять, а времени все никак нет. — Понятно. — Может, всё-таки включишь музыку? Мне очень интересно, что ты слушаешь. — Ты врываешься в мое личное пространство, а я такое не люблю. Он примирительно поднял руки вверх. — Хорошо, тогда давай я включу свою. — Ещё чего! Твою я слушать не хочу, у меня настроение под другое, так что ладно, уговорил. Я включу свою. Он отвернулся, смотря вперёд и пытаясь подавить улыбку. Я развернулась к нему всем телом и, ткнув в него пальцем, сделала угрожающий вид. — Не буди во мне зверя! Он на мгновение затих, а потом взорвался смехом. Я обречённо вздохнула и отвернулась от него, пытаясь понять, сколько людей смотрят на нас осуждающе. Но, как ни странно, никто даже внимание не обратил, кроме одной женщины, которая смотрела на Андрея и улыбалась. Я снова посмотрела на него и все поняла. Было просто невозможно не поддастся его заразительному смеху и счастливому выражению лица.

***

— Мда, давно у нас пар в учебном здании не было, — вздыхает Тори. — И лучше бы и дальше не было, — отвечает Даша. У неё раскраснелось лицо, а рыжие короткие волосы выбились из-под шарфа. Мы поднимались по лестнице на 9 этаж пешком, потому что лифт убрали наверное лет 20 назад, по неизвестным нам причинам. — Нам точно на 9 этаж надо? — уточняет Ульяна, снимая белую укороченную куртку на ходу. Все посмотрели на меня, так как обычно я занимаюсь тем, что смотрю номер аудитории и этаж, ведь всем остальным лень. — Да, аудитория У905. — Я вообще не понимаю, почему Ирину Николаевну заменили. Тем более у третьего курса, всё-таки мы уже привыкли к ней, — возмущается Ульяна. Её дыхание сбилось ещё на четвёртом пролёте, как и моё. — Может быть, ну его? Пошли в столовую! Все засмеялись, так как Тори повторила мем, который был популярен ещё на первом курсе, но она выразилась более прилично, так как там главным фактором был именно мат. Мы наконец-то дошли до кабинета, начали переодеваться и складывать зимние куртки в огромные мешки, потому что никто не хотел отдавать их в гардероб на цокальном этаже, а потом стоять в огромной очереди и терпеть парней, прижимающихся к тебе со всех сторон. — Меня одну напрягает, что препод мужчина? — Не знаю, мне без разницы, — пожала плечами Тори. — Наверняка старый и с пузом! Все засмеялись. Начали подтягиваться остальные одногруппники. — Главное, чтобы не строгий был и автоматы ставил. Прозвенел звонок, все двинулись в аудиторию. Мы сели около окон за третью парту, а Ульяна с Дашей за четвертую.

***

— Чёрт! — Ничего себе! — восклицает Тори. Все вылупились на мужчину, стоящего перед нами. На вид ему не больше 45 лет, хорошего, я бы даже сказала отличного, телосложения. В черных брюках, сидящих на нем просто крышесносно, и тёмно-синей рубашке с расстегнутыми сверху двумя пуговицами. На его лице виднеется небольшая щетина, которая чертовски ему идёт, белоснежная улыбка, голубые глаза, и чуть отросшие черные волнистые волосы. Тори толкнула меня в бок локтем, подмигивая. Я ухмыльнулась, понимая, на что она намекает. Он мой типаж мужчин. — Добрый день, студенты! Ооо, боже. От его глубокого голоса по моим рукам пробежали мурашки. Класс загудел, отвечая ему. Он окинул нас быстрым взглядом, но мне показалось, что на нашей парте он чуть задержался. Нет, бред какой-то. — Меня зовут Власов Алексей Николаевич. У вас я буду преподавать экономику в течении трёх семестров. В конце у вас будет экзамен, — он подошёл к своему столу и опёрся о него бедром, скрещивая руки на груди, от чего на них стянулась ткань рубашки, очерчивая его сильные руки. — По поводу автоматов скажу сразу, чтобы его получить, нужно не прогуливать пары, выполнять все задания, участвовать в олимпиадах. И да, по истечению этой недели я выберу двоих человек, которые будут делать проект под моим руководством и получат экзамен автоматом. Все одобряющие начали перешептываться. Я посмотрела на Тори, она медленно покачала головой из стороны в сторону, давая отрицательный ответ на немой вопрос. Я кивнула головой, отворачиваясь от неё, и упёрлась взглядом в ледяные глаза. Он смотрел на меня чуть меньше минуты, а мне показалось, словно целый час. Натянуто улыбнувшись, он отвернулся и прошел за стол, наклонился над журналом, и начал читать фамилии, отмечая посещаемость, и параллельно знакомился с нами. Его чёрные волосы красиво спадали вниз, чуть закрывая его лицо. Мускулистые руки упирались в стол, а сильная ладонь держала ручку, казавшуюся маленькой по сравнению с его ладонью. Брюки чуть натянулись, представляя прекрасную кар... Мой бок пронзила тупая боль и пелена спала с глаз. — Тебя назвали уже 2 раза! — шипит Тори. Я смущённо подняла ладонь вверх. — Разумовская тут! Алексей Николаевич посмотрел на меня, чуть наклонив голову набок, внимательно разглядывая мое лицо. Я попыталась не отвести взгляд. Он коротко кивнул, снова посмотрел в журнал. А я наконец-то смогла выдохнуть. Сбоку хмыкнули. Я повернулась и увидела веселую подругу. — Нет. — Да, и не отрицай! — уверенно заявляет Тори. Я отвернулась, пытаясь скрыть румянец. — Сама себе хуже делаешь. Пока не поздно, одумайся, и не делай больно Андэ. — Я не понимаю, о чем ты. — Да ладно! Ещё скажи, что вы просто друзья. — Так и есть. Ты же знаешь, я не хочу новых отношений. Я ещё от прошлых не отошла. — Князева тут! — выкрикнула подруга. Опять более долгий взгляд, чем на остальных. Мне действительно не кажется? — Не все такие мудаки, как твой бывший! Ты и сама знаешь, что Андэ не такой. — С чего ты вообще взяла, что я буду с преподом? — я повернулась к ней лицом, негодуя. — Это слишком. — Я такого не говорила. Просто будь осторожна, он смотрит на нас, словно мы мясо, а он вегетарианец с двадцатилетним стажем! Я ухмыльнулась и кивнула в знак понимания. Все начали записывать тему лекции и полилась напряжённая пара. Почему напряжённая? Потому что я искренне пыталась не обращать внимание на постоянные взгляды голубых глаз и не откинуться от одного его голоса.