Ледяное сердце / Icy Heart

Успокоив бабушку, насколько это возможно, я закончила разговор и вернулась к друзьям. Настроения танцевать не было, поэтому я сразу направилась к креслу, в котором сидел Андрей. Устроившись между его ног, я обвила его своими руками, будто сидела в безопасном шаре, и, уставившись прямо перед собой, продолжила размышлять, не видя как у Тори при взгляде на нас расширились глаза и, беззвучно сказав «А!», она вспомнила, что мы уже в отношениях, поэтому продолжила танцевать с остальными. Во время разговора бабушка упомянула такую деталь, что цветы были белым розами. Может, это какой-то знак? Рядом на диван упали три тела и одно в ноги на пол. Тяжело дыша, друзья улыбались и передавали друг другу бутылки с холодной водой. — Ник, подай, пожалуйста, плед! — сказал из-за спины Андрей и, поймав его в руки, укрыл нас им. Слова за слово друзья отвлекли от тяжёлых мыслей. Мы как раз с девчонками обсуждали как можно легко уйти из этого мира под впечатлением от «битвы экстрасенсов», когда услышали со стороны: — Кто эти девушки? Они уже больше часа рассуждают на тему утопления, удушения, химических препаратов и большой потери крови… Я развернулась в кресле в сторону Ника и Андрея, орудующего на кухне. — Между прочим, в наших обсуждениях ещё и Гордей участвует! — парень сначала ошарашенно слушал нас, но в итоге внёс и свою лепту с помощью снотворных. — О-о, — гордо протянул Анде. — Это наши девушки и странный сводный брат. В ответ Дей цокнул, закатив глаза. Потом мы вчетвером играли в карты, а Ульяну, посадив себе меж ног и обхватив руками, учил играть на подаренной гитаре Гордей. Выходило неплохо, то ли учитель был хорош, то ли ученица не из глупых. Время было далеко за полночь, когда мы решили спать все вместе в зале. Никто не хотел расходиться, все были сентиментальны и решили провести последнюю ночь в домике вместе. Мальчики перетащили с комнаты отдыха большие кресла-мешки, одеяла, подушки с комнат, и улеглись на пол. Мы с Ульяной на диване, а справа на кресле Тори. В тишине было слышно как за окном бушевала метель, в камине догорали последние угли, отбрасывая на потолок тусклые, жёлтые пятна. Мне не хотелось уезжать, столько всего осталось, что мы могли сделать: покататься на коньках на озере, сходить на горнолыжку, снова сходить в городок. Я попыталась очистить голову, чтобы не тосковать так сильно по тому, что могло произойти, всё-таки и новых воспоминаний у меня предостаточно.

***

— Лисичка, я зарядник на кровати оставил, захвати с собой! — кричал с первого этажа Никита, когда я, нахмурившись, спускалась по лестнице, неся в руках чемодан и пытаясь понять, все ли я забрала. — Давай помогу, — облегчил мне ношу Дей, пролетая мимо по лестнице. На часах было девять часов утра и мы были готовы выдвигаться обратно домой. Встали мы тяжело, не буду скрывать, через силу в шесть утра. Умылись, позавтракали, собрали вещи и вот мы уже захлопываем багажник машины с нашими пожитками. Снега выпало немало, парни специально вышли за час, чтобы расчистить дорогу и прогреть машину. Я подставила лицо навстречу солнечному свету, наслаждаясь. Ясная погода самая лучшая. — Можешь забрать термос на кухне? — спросила Тори. Я кивнула и направилась обратно в дом. В прихожей, в одиночестве, тихо стояла Ульяна. Когда я подошла к ней, она вздрогнула. — Не хочу уезжать! — призналась она, что меня удивило. Из-за того, как редко она показывала свои настоящие чувства, и ещё реже о них говорила. Окинув взглядом помещение, ставшее нам домом, я глубоко вздохнула. — Я тоже! Но всё рано или поздно кончается… — пройдя в кухню и забрав термос, я вернулась к ней, положив руку на плечо, заглянула в печальные зелено-серые глаза. — Пора идти. Думаю, мы ещё вернёмся сюда. Она кинула последний взгляд мне через плечо, и выдохнула. — Надеюсь. Развернувшись, мы вышли через стеклянные двери дома, в котором были счастливы, и застали агрессивно перешептывающихся Тори с Анде и Гордеем. Последний, подняв взгляд, заметил нас и, что-то бросив остальным, сел в машину. Все последовали его примеру и через десять минут мы уже ехали обратно в реальность, где были студентами, сестрами, дочерьми, и где нас ждали наши бытовые проблемы.

***

По возвращению началась адская беготня. На нас навалилось все разом, будто до нового года была лишь разминка. Мы сдавали экзамены, зачёты, курсовые, и проекты. Сейчас написала, и сама ужаснулась, сколько всего! Плюс, я и Миша всё так же готовились к конкурсу по экономике. Та ситуация с цветами преследовала меня как тень. После нашего приезда с курорта розы оставляли в ручке на двери с заядлой периодичностью, через каждые два дня на протяжении недели. И только я собралась рассказать об этом Андрею, как все прекратилось. Мое мнение склонялось к тому, что это бывший со своим сдвигом на мне. Алексей Николаевич вел себя прилично, как мне казалось, не оставлял попытки довести меня до дома, но это делал Анде. Который, к слову, будто стал параноить. В том плане, что его тяга проводить со мной как можно больше времени стала намного сильнее. Один раз я не выдержала и сказала, что мне иногда нужно побыть в одиночестве. Просто человек, который до этого большое количество времени проводил один, теперь резко переключается и буквально каждые десять минут находится в обществе. Это тяжело. Я не удивилась, когда он понял меня и не стал обижаться, просто попросил дать ему знать, когда я буду готова снова вступить в общество и когда мне нужно будет побыть одной. На что я ответила, что достаточно одного дня в неделю, например, воскресенья. Какое-то время, мы не встречались с ребятами, видясь только на парах или в случае с мальчиками — в перерывах, или на большой перемене, когда они нас забирали и отвозили в KFC или другой ресторан получше. Так прошел весь месяц. Развалиться на части мне не дал только Андрей. Не могу представить, что я бы делала без него. Каждое утро он заезжал за мной, вез в колледж, на большой перемене возил покушать или приносил кофе с солёной карамелью на девятый этаж, где я проводила большую часть своего свободного времени за экономикой. В эти краткие встречи он сдружился с Мишей, чему я ни капли не удивилась. Одногруппник был шебутной, весёлый и очень добрый. Они оба умели находить новые знакомства и одной своей улыбкой располагали к себе, чему Тори с Ульяной стоило бы поучиться, они одним своим взглядом могли уничтожить, хотя были в добром расположении духа в этот момент. Пока я пила кофе, не отрываясь от вычислений, они громко беседовали, отчего не раз получали звиздюлей. Андрей нежно целовал меня и, приободрив, уходил, оставив после себя тонкий шлейф моих любимых духов и каплю солнечного света в душе. Вечером он неизменно забирал меня, в чем я видела проявление все той же паранойи. Каждый раз он глубоко целовал меня, будто дразнил, говоря, что таким образом заводит меня и придает сил на обратную дорогу домой. Бухтя себе под нос и отвернувшись к окну, пока он меня пристегивал, я думала о том, как бы не накинуться на него прямо за рулём от такой передачи сил. И каждый раз он неизменно смеялся своим бархатным голосом, говоря, что я похожа на старую бабушку. Естественно я не оставалась в долгу и отвечала ему, что тогда мы как Галкин с Пугачевой. Спустя время я поняла, что таким образом, с помощью наших препирательств, он отвлекал меня и правда предавал сил после тяжёлого рабочего дня. Благодаря своему «внеземному шарму» — как он говорил, моя семья быстро приняла его как сына, потерявшегося 20 лет назад. Когда он оставался со мной, бабушка была на седьмом небе от счастья, они вместе обсуждали наших соседей, Андрей приносил ей мандарины. Ей, не мне! Хотя и я их подъедала. Брат, когда заходил к нам, всегда спрашивал о нем, не застав дома, что очень выводило, и в один прекрасный день я просто дала ему его номер. Мама считала его очень милым и передавала через меня выпечку, от чего у Андрея щеки от улыбки чуть ли не трескались. Пару раз мы всей семьёй собирались у папы дома, где Соня, визжа от восторга, не слезала с Андрея, который обсуждал с папой зимнюю рыбалку и даже успел один раз с ним съездить. Иногда выдавались и тихие вечера, когда мы были только вдвоем. Бабушка уезжала с ухажером в кино или парк, а мы сидели у меня в комнате. Андрей купил мне гирлянду на все окно и настоял на том, чтобы я спала в его футболке. Ну а я не возражала. И вот, переодевшись, я сидела на кровати, облокотившись на спинку, держа в руках третью часть «Всё ради игры» и, запустив одну руку в его волосы, читала при свете гирлянды, а он, лёжа у меня между ног, играл в Геншин, проходя мне миссию. Такие вечера были как мёд на душу после всей нервотрёпки.

***

Долгое время спустя мы решили наконец собраться все вместе как раньше, у Никиты. Мы с ним как раз перетаскивали маленький, стеклянный журнальный столик поближе к дивану, чтобы поставить всю заказанную еду, как в это время около окна Ульяна препиралась с Гордеем. Как мы выяснили раньше, Дей немного ветреный, как говорил Ник: «парня просто сносит ураганом от одного сучка к другому, за которые он не может уцепиться», и поэтому у него постоянно находились новые «знакомства». На самом деле, за парнем девушки сами вьются, а он просто напросто их не отваживает, что очень нервирует подругу. Вот и в этот раз за ним увязалась какая-то черноволосая ведьма, а парень только и рад с ней по заигрывать. — Ты не можешь каждый раз цеплять новую, а потом прибегать ко мне, говоря, что вы просто встретились пару раз вечером в клубе. — Но ведь это так и есть, — спокойно констатировал парень, глядя на хмурую Ульяну, оперевшеюся на подоконник и скрестив руки на груди. — Да что ты говоришь? — всплеснула руками она. — Ладно те три, которые были до этого, они хотя бы не повторялись, а эта попалась слишком настойчивая, вы уже неделю вместе зависаете! Мы переглянулись с Ником, ставя тарелки на стол для пиццы. — Ну а что мне остаётся делать? Она неплохая. Тем более, Ник постоянно или в компании отца, или занимается переговорами с оставшейся частью Шипов. Ты, Вика и Тори в колледже безвылазно, а Андрей то с ней или ее семьёй, — кивнул через плечо на меня. — То диплом пишет, то репет… — запнулся и быстро продолжил: — В общем, все в делах. Вот мне и приходится находить замену. Подруга подозрительно сузила глаза. — А ты не пробовал звать пацанов из братства? А? — воскликнула она. Нервно на них покосившись, я кинула Нику, что схожу за бокалами и направилась в сторону кухни, где орудовали Андрей и Тори. Выйдя в коридор и оставив позади шум от переругивания, я прошла ещё несколько шагов и завернула в проход кухни. Андрей стоял около окна и смотрел тревожным взглядом в ночную мглу. Позади него стояла Тори и упиралась в его спину взглядом. — Вы должны сказать им. Нет, ты должен ей сказать. Так больше продолжаться не может! С каким-то надрывом в голосе парень прервал её. — Я знаю! Знаю! Но я не могу, я так долго ждал... Мы счастливы и я не могу ее потерять. Тори подошла к нему и положила руку на плечо. — Не будь эгоистом, Андрей. Когда ты хочешь ей сказать? Моё сердце забилось быстрее, я понимала, что нужно дать им знать, что я тут и все слышу, но какая-то часть меня взяла верх и я продолжала стоять бездвижно, не прекращая слушать чей-то секрет. Андрей не ответил, его глаза хаотично двигались по пейзажу в окне, будто ища что-то, а Тори продолжила. — Чем дольше ты тянешь, тем больнее ей сделаешь. Через неделю вас уже тут не будет… Сердце ушло куда-то в пятки. —В смысле? — спросила я и две головы резко обернулись на меня. — Что происходит? Куда вы собрались? Андрей в ужасе распахнул глаза и в секунду оказавшись напротив, протянул ко мне руки. — Милая, я всё объясню… — Ну уж нет, — выставила руку, создавая дистанцию между нами. — Не веди себя со мной как с маленькой, говори как есть. Голос стал каменным, а в груди, будто в клетке, металась птица. В проход вошли веселые ребята, но, увидев наши лица, разом насторожились. — Что и у вас тут произошло? — спросил Ник. Я буравила взглядом лицо парня, а он смотрел на меня, будто в последний раз. — Я жду. Тори хотела что-то сказать, но Андрей ее прервал. — Не надо! Я должен сам, — прикрыв глаза, сделал глубокий вдох и сказал: — Через неделю мы с парнями уезжаем в Америку для записи альбома на неопределенный срок. И мое сердце перестало биться.