Очки на бензобаке

Грохот. Антон подорвался с места, испуганно озираясь по сторонам. Чем еще мог порадовать первый школьный день? Нехотя поднимаясь с кровати, он нащупал телефон, тут же заглядывая в экран. —Блядская хуета блядь!—недовольно буркнул парнишка, фокусируя взгляд на времени. Конечно, осталось только опоздать и получить от классухи. Просто шикарно. Свесив на пол длинные конечности, он встал, хватая черные джинсы. Голова валилась обратно на подушку, наливаясь свинцом, а глаза слипались, моля о пощаде. Да, тусить вчера было определенно плохой идеей, но утереть нос этому идиоту, было делом чести. Залетев домой в 6 часу утра, парень лег спать, совершенно не переживая по поводу раннего подъема. Душу грел сам факт получения еще одной части города, являющейся особо лакомым кусочком. Об этом напоминала новая татуировка, отдавая легким жжением на шее. Ах да, думаю, стоит заострить на этом внимание. Вчерашнюю ночь Антон провел в речном порту. Чем же еще заниматься 17-летнему подростку в это время? Конечно, устраивать мотогонки, ставя на кон территорию этого самого порта, что держали ребята, тягавшиеся с его Псами. Решить вопрос, было делом чести, иначе кто он такой, если спустит с рук этим шакалам их жалкое существование на нужной ему территории? Выйдя из ситуации наилучшим для себя образом, Шастун, как и планировал, получил порт, неплохую сумму и +1 к влиянию на улицах Москвы. И хотя, род его занятий сложно было назвать верным с точки зрения морали, плохим человеком он себя не считал. Чем же занимался наш юный друг? Смотрели когда-нибудь эти дешевые фильмы про бандитов из 90-х? Антон все же натянул джинсы, заставляя себя встать с кровати. Бессонная ночь снова напомнила о себе легким головокружением. —Да ну его нахуй, кто блять придумал вставать так рано? Накинув черную футболку с грозным принтом, парень поднялся на ноги, шагая к шкафу. Свет в комнату почти не проникал, утыкаясь в массивные черные шторы, сдвинутые наглухо. В комнате царил полумрак, смешиваясь с общей атмосферой уныния. Личная обитель мисье Шастуна была достаточно тесной: в крайнем правом углу огромная двуспальная кровать, позади нее окно, напротив двери огромный шкаф купе, забитый скомканными вещами. Всю эту картину дополняли небольшой стол слева от кровати, черное кожаное кресло на колесиках и плакаты любимых групп на стенах… Антон оглянулся, прислушиваясь к шуму за дверью: «Блять, я так понимаю, сегодня красить губы три часа мы не успеваем, супер…» Школьная форма? Не слышали. Кого вообще волнует, как одевается 11-классник. Пара колец, упавшая на шею массивная цепь, и он уже собран. Подойдя к зеркалу, мальчишка улыбнулся. Черная надпись «chaos» смотрелась ахуеннейшим образом, украшая кадык. Так, как во время появления этой татуировки, он еще не кричал никогда. Но самое главное, что теперь его статус был виден всем понимающим. В его деле, даже татуировки и их расположение имели свою особую иерархию: у новичков и наемников тату набивалась только на голени и запястьях, тем самым отмечая их как низшую и малую ступень. Бить можно определенные рисунки, не связанные с политикой, религией, правоохранительными органами и прочим подобным. Но чаще всего, обладателей подобного статуса это не интересовало – не имея возможности украсить другие части тела, они входили во вкус и изощрялись в выборе. На этом этапе Шастун набил себе проволоку, опутывающую одно запястье, и терновый венец, окольцевавший второе. Далее по лестнице идут те, кто доказал свою преданность выше стоящим. Они считались уже более проверенными, поэтому забивали рукава и бедра, отмечая себя как средний класс, достойный уважения и доверия. На самых видных участках они отмечали свою принадлежность к той или иной группировке, в которой уже закрепились и имели свое положение. Надежно прицепившись к своим, уже родным псам, Антон забил себе бедро, украсив его головой черного питбуля, со страшным оскалом. «Иногда, выходя после душа, он подолгу рассматривал свое тело в зеркале, скользя взглядом по рисункам на нем. Каждый из них напоминал об этапе в жизни, через который он прошел, чтобы наконец встать с колен». Затем лидеры, держащие под собой одну или две небольших территории, а также ведающие делами своих банд. Этой части их общества разрешалось расположить тату на груди, ребрах и спине. Всё в знак того, что теперь данная часть отбросов будет стоять над менее влиятельной, типичная соц. стратификация, только в ночной и мало кому известной части Московской жизни. Дойдя до этой ступени, Шаст украсил свою грудь размашистыми крыльями, со слегка потрепавшимися перьями в разводах крови. Правое крыло выделялось: у основания четко виднелся огромный рваный порез, из которого выглядывала белоснежная кость. «Падший ангел... С такими травмами обычно не летают». Предпоследней ступенью были приближенные. Они ведали большей частью территорий в городе и большей частью людей. Только приближенные были в курсе происходящего среди самых влиятельных. Они решали вопросы с лидерами, новичками, вербовками и распределением территорий. Их узнавали по тату на шее и ключицах. И как вы могли догадаться, вчерашняя ночь привела Шастуна к тому, что он пришел к ней. Порт стал дорожкой к более известным и властным людям, примкнуть к которым и было целью парня. Эти самые «влиятельные», к которым так стремился Антон, завершали пирамиду. Самая немногочисленная и малоизвестная ступень, на этом уровне люди украшали рисунками череп, как залог того, что их не возьмут на работу, привычную для обычных, мирных. Именно на такого дядю и трудились Псы, во главе с Антоном Шастуном, более известным как «Шаст». Парень упал на колени, заглядывая под кровать: —Вот ты где… Апчхи! Толстый слой пыли выкатился вместе с коробкой, проникая в нос и легкие парня. «Блять, и почему у меня нет времени на уборку?» —думал Шастун, ловко перекладывая красивый ПМ в кобуру, предусмотрительно надетую ранее. За оружием, в карманы переместился кастет с острыми шипами, кое-где уже сбитыми практически под корень, и магазин с дополнительным количеством патронов. «Вот теперь можно и в школу пойти»—усмехнулся парень, заметая следы своего маленького преступления. Если мать все же надумает исполнять свои прямые обязанности и придет сюда с проверкой, то коробка с оружием под кроватью и на полке в шкафу — отличный сюрприз. Хотя, в общем и целом поебать. Где-то на заднем фоне, грохот усилился, вызывая невеселые мысли. Неужели Вадим снова за свое? Отчим в который раз приходит обдолбанным, вызывая тошноту и отвращение. Но что Антон мог поделать? Разговоры с матерью приводили лишь к скандалам и указам Антону на свое место, которое явно было последним в ее жизни. А ведь поначалу все было не так плохо: Шастун даже полюбил отчима, думая, что теперь все наладится и у него наконец-то будет полноценная семья. Американская мечта идиота блять. Воскресные завтраки, игрушки, шоколад и прогулки сменились руганью и пустыми бутылками из-под различных видов алкоголя. А футбол по выходным во дворе – вечными побоями. Вадим оказался торчком, нуждавшимся в вечной подпитке деньгами и крышей над головой, а мать Антона – жертвой любви этого урода. Сам парнишка ненавидел мужчину всем сердцем, желая поскорее съехать от родителей, с ужасом вспоминая избиения, прекратившиеся только тогда, когда Антон стал достаточно взрослым, чтобы дать отпор. Тогда ему только исполнилось 16, он пришел домой, с болью и жжением в груди от нового обозначения на теле, а Вадим, находясь под очередной самой дешевой дрянью, которую только смог достать, решил стать примерным отцом: «—Слышь, малой, хули ты шляешься в такое время, мать между прочим уже волосы на голове рвет от переживаний, где это ее чадо.—усмехнулся мужчина, слегка ударяя ногой Антона, развязывавшего шнурки по ребрам.—Че молчишь, уродец, отвечай, когда с тобой отец разговаривает. Шастун согнулся, от нахлынувшей обиды и жжения свежей татуировки. Как же его заебали выходки этого пьяного чудовища, будь он неладен. Вчера из плеча осколок ножа вытаскивали, а сегодня он терпит унижения какой-то свиньи?! —Видит бог, я хотел по-хорошему...—бормочет подросток, прежде чем сорваться с места. Парень пришел в себя уже когда до хруста сжимал шею отчима, приставив к виску новенький пистолет, подаренный Сережей. —А вот теперь поговорим, ублюдок?— сглотнул Антон, делая хватку чуть слабее.—Дернешься в мою сторону - убью. Скажешь мне еще хоть слово, в подобной интонации – убью. Тронешь мать – убью. Попробуешь кому-то доложить обо мне, я сдам тебя и всю твою шайку таким влиятельным людям, что сначала мать твою тебе по кускам пришлют, а потом уже и тебя раскидают по городам. Вадим испуганно захрипел, даже не предпринимая попыток вырваться. В его глазах читался испуг, но понимание и согласие за ним улавливалось. —Я-я п-понял, Антон, п-пусти... —То-то же, урод.— подросток откинул мужчину в сторону, окидывая того презрительным взглядом.—Уйди с глаз моих, ничтожество...» Схватив рюкзак, содержимое которого ограничивалось парой тетрадок, ручкой, стареньким айфоном и ключами от горячо любимого сузуки, он вышел из комнаты. Обшарпанные обои, толстый слой пыли на паркете. Местами сорванная обивка двери, разбросанная обувь и старая тумба слева от входа. Ничего не изменилось за время его сна, а жаль. Когда-то здесь было светло и красиво, отдавало домашним теплом с запахом сладких булочек, которые мама пекла по воскресеньям. Тоша сглотнул отголоски воспоминаний, что сдавливали горло. Квартира снова наполнилась криками, исходящими из родительской спальни: Вадим яростно пытался выбить новую дозу, ругаясь по телефону с друзьями, не желавшими брать его в долю. «Урод. Надеюсь, однажды он сдохнет от этой дряни»—сжав кулаки, подумал Антон, тихо ступая по скрипучему полу в сторону кухни. В животе призывно заурчало, подтверждая правильность мыслей парнишки. Он не ел со вчерашнего утра, не считая банки пива перед гонкой. Такой образ жизни был для него привычен. С 13 лет, парень гулял везде где только мог, лишь бы не находится дома, где его не ждут. Падики, друзья, детские площадки, заброшенные здания.… Здесь он мог устроить обширную экскурсию любому желающему. Переночевать на улице? Легко. Сбежать из дома так, чтобы никто не слышал? Раз плюнуть. Парень прекрасно знал, что кроме себя никому не был нужен, и идти ему некуда. Может быть, это и повлияло на то, кем он стал, но…. Да кто его знает? Зайдя в кухню, он открыл дверцу пожелтевшего от старости друга. Грустная ухмылка озарила лицо Антоши. Холодильник не удивил пустотой содержимого, и желудок пришлось заткнуть до лучших времен: «Надо бы прикупить продуктов» —Похуй, перехвачу что-нибудь у ботанов. —буркнул Шастун себе под нос, направляясь к выходу из квартиры. Только бы этот придурок не вышел из комнаты и не начал выступать на своего непутевого сыночка, иначе придется долго объяснять парням, почему он опять задержался, еще и явился с новой ссадиной на лице. Но крики не стихали и, схватив кожанку, Антон шмыгнул в подъезд, прикрывая за собой двери, молясь остаться незамеченным. Миссия выполнена, парнишка стремглав пробежал три пролета и выскочил на улицу. В глаза ударил солнечный свет, моментально согревая холодный нос парнишки. Осень радовала теплом, позволяя еще немного пожить в лете, не ныряя в работу и учебу целиком. Антон вдохнул, наслаждаясь запахом ночного дождя, оставившего после себя приятную свежесть и мокрую траву. А наш по натуре эстет, не мог позволить себе упустить этот момент и, постояв еще немного, дабы запомнить каждую деталь, Антон двинулся в сторону ржавой постройки на заднем дворе. Любимый байк встретил блеском начищенного металла, даря практически первую положительную эмоцию за сегодняшний, только начавшийся, день. Старая постройка, обустроенная самим парнишкой, была чем-то вроде отдушины, где он прятался от проблем. Здесь он часами мог крутить и протирать любимый мотоцикл, растягивая удовольствие. Здесь был его первый секс, слезы, первый побег из дома и множество теплых моментов из детства с родным отцом. Шастун выкатил сузуки из гаража, предусмотрительно закрывая тот на ключ. Этими вещами он гордился, так как купил их сам, с первых вырученных денег, конечно, не особо честно заработанных, но выбирать не приходилось. Антон до сих пор с улыбкой вспоминает, как удирал на нем от легавых, выкрикивая слова различной степени непристойности и радуясь своей безнаказанности. Закинув ногу в седло, он нацепил шлем, такой же черный как его душа (говорил парень сам про себя в такие моменты). Время поджимало, и парнишка сорвался с места, спеша к школьной парковке, где его уже ждали ребята.       * * * * * * * * * * * * * «Первое сентября, неужели мне придется торчать весь год в окружении придурков» Именно с этой мыслью Попов открыл глаза, резко садясь в кровати. Да, переход из элитной гимназии с физико-математическим уклоном в обычную школу №17 мало кого мог порадовать. Особенно, Сенечку Попова, гордость семьи и будущего экономиста. А также, знатного зубрилу, победителя региональных и всероссийских олимпиад по экономике и математике. Конечно, осознание собственного превосходства и тупости окружающих его одноклассников, просто раздражало. Родители, открывшие филиал в этом захолустье, естественно не интересовались его мнением по поводу переезда, выдернули уже состоявшегося в той среде ребенка и запихнули в какую-то дыру. Причем, дырой он называл не самую плохую школу в городе. Отсутствие дорогого оснащения и оборудования, а также специальных программ для одаренных ребят огорчали, также как и факт наплевательства родителей на мнение самого Арсения. Он считал себя достаточно взрослым и самостоятельным, для того чтобы самому решить, где и как ему продолжать свою жизнь. Попов давно уже сам зарабатывал, работая дистанционно, экономистом одной из крупных фирм и останавливаться на этом не собирался. Теперь становится понятно, откуда столько амбиций в подростке. Он давно начал самореализовываться, отвергая все попытки помощи родителей. Да только, являясь несовершеннолетним, ему приходилось все-таки подчиняться их воле. Поэтому, Сенечка Попов вынужден коротать последний год своей школьной жизни именно так. —Боже дай мне сил пережить этот год...—пробухтел Арсений, наконец, поднимаясь с кровати. Открыв шторы, он чихнул от солнечного света, хлынувшего в комнату. Погода радовала, добавляя +1 к настроению. Немного, но уже хотя бы не в минусе. С кухни приятно пахло овсянкой и оладьями, выбивая из головы все грустные мысли. Видимо Галина уже приступила к исполнению основных обязанностей. За это Арсений и любил ее как маму: она с детства была рядом, воспитывая мальчишку, пока родители пропадали в командировках или на конференциях. Она же и заменяла юноше всех: друзей, родителей, собеседников, отплачивая любовью за любовь. Пройдя в ванную, он взглянул на себя в зеркало. Красавчик в отражении подмигнул, ярко улыбнувшись. Темная челка торчала в разные стороны, будто во время сна его лизнула корова, да так смачно, что ложиться обратно волосы точно не собирались. Голубые глаза искрились смешинкой, осматривая стихийное бедствие на голове. Но даже таким заспанным и помятым он казался себе невъебенно красивым. Хотя, по правде горя, он всегда считал себя таковым. Оглядев себя еще раз, Арсений пришел к выводу, что все не так плохо, учитывая, что работа при нем, репетиторы тоже, а значит, он не одичает без общения с умными людьми. Утренние процедуры были завершены, и Арсений вышел на кухню, одетый как всегда с иголочки. Черные джинсы DOLCHE GABBANA, в тон к ним рубашка. Наряд сидел идеально, дополняя образ сыночка богатых родителей. На самом деле, он не хотел бы афишировать свое положение, но любовь к шикарным шмоткам была сильнее, Арсений всегда был модницей. И менять этого не собирался, даже ради спокойной жизни и пребывания в подобном обществе. Кого вообще волнует цена его вещей, в конце концов, не дикари же? —Доброе утро, Сеня. Завтрак уже в столовой. Егор скоро подъедет, так что поторопись—улыбнулась домработница, ласково поглаживая Попова по голове. Единственным человеком, которому было позволено коверкать его имя, была она. И парнишка, едва не сморщившись, благодарно обнял Галину. Приятное тепло разлилось по телу, ведь его любят. В груди неприятно заскребло, напоминая про мамины объятия, коих он не видел уже долгое время. Мама Арсения была довольно холодным человеком. Как только Попову младшему исполнилось 6, она отдала его на воспитание всевозможным нянькам. Чуть позже, к ним добавились элитные гимназии, репетиторы и пару раз даже интернат для трудных подростков. Поэтому, он так любил Галину, считая ее второй матерью, пережившей с ним намного больше, нежели настоящая мать. За окном черной BMW мелькали улицы с облупленными, местами потрескавшимися панельками. Именно таким представился ему городок, в первые же дни пребывания. Этакий серый, грязный и невзрачный, точно не рай для Арсения, привыкшего к величественному Питеру. Он любил тот город, с его дождями, мостами, узкими улочками. Там все было родным и привычным, каждый уголок искрил воспоминанием. Первые друзья, награды, побеги из дома, осознание и поиски себя. А что ждет его здесь? Кто ждет его здесь? Егор резко притормозил, заезжая в школьный двор, и парень откладывает эти мысли на потом. Натянув дежурную улыбку, Арсений, хлопнув дверью машины, направился к школе, проклиная всех и вся. Красное трехэтажное здание с пластиковыми окнами, кое-где потрескался кирпич, величественно встречало парня. Небольшая аллея к входу продолжалась вокруг самой школы, красиво обрамляя всю территорию. Какие-то пристройки, сад, лавки, летние спортивные площадки, забитые средним звеном и малышней. «Слишком обычно, по сравнению с нашей гимназией, хотя… Блять, да кого я обманываю, здесь убого.» - фыркнул Попов, все же проходя внутрь здания. Да, он определенно ожидал большего. По школе сновали ученики, бегали учителя и вроде даже родители. Арсений осмотрелся, окидывая брезгливым взглядом все это действо. Люди как люди, но даже это вызывало отвращение у парнишки. Где-то на задворках сознания витали мысли о том, что стоило бы свалить домой, не мучая себя нахождением в этой халупе. Но сдаваться было нельзя, даже не попробовав, поэтому, вздохнув, Арсений двинулся прямо по коридору, направляясь в кабинет математики. * * * * * * * * * * * * * * * Антон дал по тормозам, паркуясь боком, под восторженное улюлюканье его парней. Словно в блядском мультфильме от Дисней, он срывает шлем, мотая головой из стороны в сторону, в попытке скинуть непослушную челку, спадавшую на лоб. С его образом жизни, глупо было как-то укладывать ее. Неожиданная потасовка, ветер или же тот же шлем, все равно привели бы ее в состояние нестояния. Примерно как сейчас. Пятерня скользнула по лбу, пробиваясь через непослушные русые пряди, приглаживая волосы. Шаст огляделся. Сегодня в сборе были все, включая тех, кто пропадал последнее время, отбившись от остальных. Недавнее дело здорово ударило по ребятам, чему он не радовался, но увидев стопроцентную явку, остался доволен и переживания отошли на второй план. —Здоров, бандиты!—пафосно протянул Шастун, тут же прыская. Тупые фразочки его фишка.—Ну что, какие планы на сегодня? —Да бля, отсидим пару уроков, потом движ намутился. Есть работка.—низким голосом пробурчал Сережа, крутя в руках бабочку. Нет, не милое насекомое или плюшевую игрушку.—Шаст, ты в деле? — Спрашиваешь —ухмыльнулся «Шаст».— Когда я отказывался от денег, Серж? Действительно, еще ни одна подобная вылазка не проходила без Антона. Парнишка знал свое дело и с удовольствием принимал все предложения, входящие в рамки дозволенного по его меркам. Он имел что-то вроде кодекса чести, в котором четко и ясно обозначалось то, за что парнишка точно не возьмется. И соглашался он на многую грязную работку. Еще бы, только идиот откажется от возможности заработать, находясь в положении Шаста. Внимание парня неожиданно привлек высокий брюнет, шагающий мимо парковки. Стильный, явно дорогой прикид выделялся на фоне общей толпы, шагающей кто в чем. Ботинки на грубой подошве, такой же черный матовый портфель в руке создавали ощущение, будто парнишка только что сошел с обложки журнала PlayBoy и точно заблудился. И подозрения о дезориентации парня подтверждались его озираниями по сторонам. —А это что у нас такое?—похабно присвистнул Шастун. В мыслях он уже рисовал довольно интересные для себя картины, с участием красавчика.—Ребят, что за перец разгуливает по двору нашей развалюхи, а я даже не в курсе? —Этот? Новенький, откуда-то из Питера. Кстати, с влиятельным папочкой. Говорили супер умный, технарь, вроде гей и еще ужасный душнила.—усмехнулся Нурлан—А ты что, перешел на экзотику или я чего-то не знаю? —Не твое дело, Нюра, куда и на что я перешел.—зыркнул Шаст в сторону говорившего.—Дим, пробьешь мне этого новенького? Интересно чем он дышит. —Без проблем, вечером скину что нарою.—ответил Позов скучающим тоном.—Да только не по зубам тебе эта конфетка, посмотри лучше куда-то в сторону привычных вещей. Выразительный взгляд Димы тут же пал на Выграновского, делающего вид, что его резко заинтересовал бензобак собственного байка. Да, в компании усиленно сводили этих двоих, зная, что Эд таскается за Антоном уже второй год, но получил лишь пару перепихонов и разбитое сердце. Увы, Шастун не видел в нем ничего большего кроме развлечений, парень не располагал к доступному (во всех смыслах) варианту. —Я сам решу, кто и что мне по зубам. —отрезал Шаст, закатывая глаза. Он уже 200 раз пожалел о том, что вообще в тот день выпил и поехал к Эду. Впоследствии, Тоше приходится обрывать малейшие намеки ребят на то, что было между ними, а также держаться с парнем в одном кругу. Выгонять его только за то, что он влюбился в того, в кого не стоило было бы очень глупо.—С чего такие заявления вообще? Ты во мне сомневаешься? —Да потому что не клюнет на тебя эта фифа, Тох.—рассмеялся Нурлан, смотря, как брови Антона медленно ползут вниз.—Можешь удостовериться сам. Где ты, и где его высочество? Азарт. Как он посмел поставить его под сомнение? Горячие языки пламени, загоревшиеся в глазах парнишки, не предвещали ничего хорошего. Шастун оглядел ребят, обжигая каждого этим пламенем. И все знали, что играть с такими вещами нельзя – Антон все равно побеждал. Он всегда получал то, что хотел, не останавливаясь ни перед чем. И этот раз не исключение. Желание получить что-то новое и красивое смешалось с этим самым азартом. Ебаный коктейль Молотова, осталось только поджечь и бросить. —Неделя и он мой.—плавно проговорил Шастун, протягивая руку Нурлану.—Готов спалить свой байк, после моей победы? —Идет.—Сабуров вцепился в руку, протянутую ему.—Но в случае поражения, твое место мое. Готов снова стать шавкой, Шаст? —Этого не случится, уж поверь..—самоуверенная ухмылка заиграла на лице Антона —Лех, разбей. Удар по ладоням. Точка невозврата. Теперь на кону стояло все, что Антон Шастун зарабатывал годами. А именно имя и место, авторитет и силу. Назад хода нет, и теперь он сделает все, чтобы заполучить желаемое. * * * * * * * * * * * * * Арсений, давно сидящий за первой партой кабинета математики, даже не подозревает, во что вляпался, просто пройдя не в то время. С этой секунды открыта охота, и Попов в ней главный приз. В кабинете пахло краской, напоминая ребятам о летнем ремонте, который они сами же и делали, проходя практику. Гул разговоров заполнял все пространство, не давая Арсению, сосредоточится на ленте инсты, из-за чего тот в который раз перечитывал пост, в попытке понять содержимое. Черт возьми, почему так шумно? Арсений закатил глаза, очередной раз убеждаясь в том что год будет ужасным. Но звонок спас его от мысленной тирады по поводу воспитания местных обитателей. Хуй с ними, главное продержаться до конца дня без стычек и поломанных конечностей. Непривычно было находится в такой толпе, которая гудела ни о чем: гулянки, клубы, местные дискотеки. В прошлой школе он слышал лишь тихие отголоски разговоров о бизнесе и новых вложениях. Ощущение деградации не давало покоя. Оторвавшись от телефона, Арсений поднял взгляд на доску, рядом с которой стоял учитель. «Ничего такой» - мелькнуло в его голове – «Надо будет познакомиться поближе» Конечно, как мог Попов обделить такую выдающуюся личность своим вниманием. Высокий, худощавый брюнет с приятным голосом, еще и математик, явно не глуп. Полностью в его вкусе. В прошлой школе у него уже был роман с учителем информатики. Правда, закончилось это плачевно, для самого учителя. Родители Арса те еще консерваторы, и принять бисексуальность сына они смогли с горем пополам, сын ведь, еще и единственный. Но отношения с 40-летним мужиком были перебором. Да, они не спали и даже не целовались, но сам факт произвел фурор в кругах столь утонченных. Дело удалось замять, вложив крупненькую сумму. С тех пор, никто его не видел, хотя ходили слухи, что он подрабатывает консьержем. На другую работу, после рекомендации семьи Поповых, его почему-то не берут. Вспомнив эту забавную историю, Арсений, отметил про себя, что с математиком он еще разберется. -Приве… - стук перебил, начавшего было, учителя - Да, войдите. Дверь распахнулась, приглашая толпу ребят войти. Все как на подбор, парни ввалились в кабинет. -День добрый, Павел Алексеевич. – улыбнулся Антон, складывая руки на груди. – Извините, что ли за опоздание. Павел Алексеевич пожал плечами. -Добрый, коль не шутишь. Опять своих бабуинов выгуливал, Шастун? Еще одно опоздание и… - строгим голосом проговорил математик, осекшись в конце. -И что? – дерзко выпятив грудь, рассмеялся Антон. Все удивлялись его безнаказанности, учитывая выходки парня. Видимо учителя смирились с этим обормотом, предоставляя воспитание родителям. Просто закрывали глаза на прогулы и ставили 3 с натяжкой. Лишь бы выпустился. А может, случай со сгоревшей машиной директора все же сделал свое дело. Разбирательство еще долго гремело, наводя ужас на бедных педагогов. Доказательств о причастности шайки Шастуна не нашли, но никто не сомневался, что дело их рук. Недаром, тот обходил парней стороной, не соглашаясь даже на профилактическую беседу. -Ничего. Садитесь и не мешайте вести урок. – буркнул Павел Алексеевич, продолжая с того места где его перебили. Арсений, не отрываясь, смотрел на Антона все это время. «Неужели в наше время остались еще такие особи?» - удивлялся он, наблюдая за перепалкой. Самоуверенный мальчишка вызывал интерес и одновременно презрение. Как его вообще воспитывали? Удивительно, что за такое хамство его еще не выперли с учебного заведения. Статный, высокий блондин приглянулся, несмотря на интеллект, явно не дотягивающий даже на половину до Попова. Но к парню тянуло. От него веяло чем-то опасным, с ноткой подъездной романтики, жизнью в серых панельках, вкусом растворимого кофе и дешевых сигарет, грязным сексом на заднем сидении и удивительно пахло свободой. Пахло тем, чего наш золотой мальчик не видел ни разу в жизни. Шастун казался таким…. Загадочным? Объект, занимавший мысли Попова прошел мимо, направляясь к задним партам. Поймав на себе взгляд этого самого Шастуна, Арсений выпал. Нет, не из окна. Из реальности. Хотя лучше бы из окна. Этот придурок подмигнул ему, тыкая языком в себе в щеку изнутри, дополняя это все движением руки, означающим всем понятный жест. Арсения обожгло и все мысли о привлекательности зеленоглазого вдруг испарились. Да что он о себе возомнил? Блять, да кто ему вообще позволил? Попов смерил его презрительным взглядом, показательно фыркая. Какое же ничтожество этот Шастун, подумать только. Они даже не знакомы, с чего такие выпады? Секундная романтизация дикаря была довольно сладкой, но поведение распинало к чертям все хорошее, что Арсений только успел себе придумать. Скучающим взглядом, он прошелся по кабинету, изучая его, пока ребята усердно слушали учителя, и внимания к его персоне было ноль. Обычный класс, бежевые стены, цветы, формулы на стендах. Было в этом что-то уютное. Видимо постоянный обитатель (даб даб Павел Алексеевич) очень постарался. Если у него действительно неплохой вкус и оформлением занимался он сам непосредственно, то пунктик о подкате подвигался все выше в списке дел Арсения. Но кое-что все же не давало покоя. Парень поерзал на стуле. Желание обернуться и посмотреть в глаза придурка, унизившего в начале урока, росло с каждой секундой. Эти черты лица слишком врезались в мысли, и организм просил добавки симпатичного наглеца. Но конфликты в первый день явно не обрадуют, ни самого Арсения, ни родителей. Поэтому, пришлось уткнуться в тетрадь, делая вид, что написанное там очень интересует. С задних парт раздался громкий смех, заставляя вздрогнуть особо сосредоточенных ребят. Нельзя сказать, что в кабинете стояла гробовая тишина, но разговоры и шепот были пределах разумного, позволяя слышать монолог математика, говорящего что-то про тригонометрию. Арсений обернулся вместе с большей частью класса, направляя взгляд на источник звука. Конечно, кто же это еще мог такое устроить? Нурлан и Щербаков тряслись в приступе смеха, смотря то на Антона, то на Арсения. Сам блондин, не отрываясь, смотрел ему в глаза, облизывая губы. Чем же Попов заслужил такое пристальное внимание к своей персоне? -Сабуров, встань – прогремел голос Павла Алексеевича – Что смешного? -Да так, просто обсуждаем первый раз Антона и новенького – захлебываясь в смехе пробулькал Нурлан. Щеки Попова вспыхнули. Неужели не он один заметил подкат со стороны парня? Только этого ему не хватало. Какой еще первый раз? То, что он намекнул Арсению на отсос, переходя все границы, не значит, что их что-то связывает. Блядская хуета. -Правда, Павел Алексеевич. Мне так понравилось даже… - начал Антон, самодовольно улыбаясь Арсению. -Так, Антон, закройте рты и не мешайте вести урок – отрезал математик – Не школа, а голубятня. Класс разразился громким смехом, обращая все свое внимание уже на Попова. Тот показательно отвернулся, предварительно кинув на Антона убийственный взгляд. Ну, понравился, так подойди, получи отказ и отвали, нахуя этот цирк устраивать? Как можно быть таким невыносимым?? Возмущению не было предела, и Попов медленно закипал. Ничего, Шастун еще ответит за свои выходки. Шастун в свою очередь поднял руки в сдающемся жесте и сделал такое невинное лицо, будто вообще не понимает о чем речь. Самый прилежный ученик на белом свете. *************************************** Оставшуюся часть урока, Антон втыкал в спину Арсения. План по завоеванию новенького на стадии реализации. Одно только лицо, перекошенное от гнева и удивления, чего только стоило. Так и хотелось прижать парнишку к стене, сбивая всю спесь и напыщенность. Идеально ровная осанка, уложенные волосы. Родинки на шее. Он буквально приковывал взгляд. А Шастун бы приковал его к кровати, покрывая эти родинки поцелуями, нежно покусывая мягкую кожу. Холодный взгляд голубых глаз, приоткрытые влажные губы.… От таких мыслей у него даже привстал и Антон хохотнул. Главное было привлечь внимание парнишки, что он сделал просто великолепно. Дело за малым, всего лишь дождаться вечера и, получив информацию от Димы, изучить его поподробнее, а там уже Шастун обязательно что-нибудь придумает. По части свиданий и романтики он был ас. Они ведь все одинаковые, эти богатенькие отличники. Милые и зажатые, с чертями похлеще, чем у Антона. Хлебом не корми, дай оторваться, и выпустить бесят наружу. На секунду парень задумался, только ли из-за спора он проявляет такой интерес. Новенький вызывал противоречивые чувства, что-то было в нем такое. Что-то, что скручивало в узел внутренности Шастуна, как только он ловил на себе взор ледяных океанов. Звонок с урока вырвал Антона из мыслей. Следующим уроком была тоже математика, поэтому необходимость перемещения в другой кабинет отпадала. Лениво потянувшись, он кинул взгляд на дверь, в которую поспешно вылетел новенький. Интересно, куда это он так спешит? Хотя, зачем гадать, если можно выяснить? Гремя стульями, Шастун встал, чуть не запнувшись своими длинными ногами о фикус, около парты, и вышел из кабинета уже под громкий смех парней. Арсений прижался лбом к холодному зеркалу в туалете. Все идет не по плану. Привлекать внимание, да еще и таких как этот ебучий Шастун, он не хотел. Нет, Попов, конечно, понимал, что его выдающаяся персона будет замечена. Ожидал, что станет объектом обсуждения, как минимум, женской половины класса. Но никак не в роли пассии какого-то неандертальца с кучей железа на теле. И вообще, точных подтверждений его ориентации нет, но прослыть геем он тоже не хотел. Бисексуальность – не гейство. Озадачивало также и то, что сам дикарь засел в голове, не желая покидать помещение. Шастун казался загадкой, которую хотелось разгадать и узнать поближе, открыть завесу секретов, заглядывая туда, куда он еще не пускал других. Брызнув себе в лицо холодной водой, Арсений перевел дыхание. Главное – спокойствие. Ничего страшного, пара дней и он со всем разберется, поставив придурка на место, выкинет его из своей головы, углубившись в учебу. Он знал, что его интерес не безграничен, а значит, уже скоро он избавится от зеленых глаз в своей голове. Только придумает как. Всего-то. Дверь в туалет открылась бесшумно, даже не подумав предупредить парнишку о том, что он теперь не один. Сильные руки резко схватили Попова, впечатывая в стену. Вздохнув, от неожиданного перемещения в пространстве, он поднял взгляд. Перед ним стоял не кто иной, как блядский Шастун, уже порядком заебавший его за 40 минут пребывания в одном кабинете. Зеленоглазый довольно улыбался, изучая парнишку. Глаза скользили по телу, чуть задерживаясь на интересующих местах. Конечно, теперь еще и в туалете спрятаться нельзя. А если бы он без штанов стоял? Бррр… - И как зовут сие прекрасное создание? – мурлыкнул Антон, упираясь рукой слева от головы Арсения, отпуская его. Вблизи парень казался еще более привлекательным и сексуальным, запуская танец похабных мыслей в голове Попова. - А тебя ебет? – грубо ответил тот, поправляя рубашку. Нахуя вообще гладил? - Если я спросил, ты отвечаешь, усек, Васек? – нахально водя пальцем по бедру Попова, усмехнулся Антон. Рука гуляла в пределах допустимого, невесомо оглаживая внешнюю часть, иногда касаясь чувствительной части с внутренней стороны. Сердце пропустило удар. Арсений сглотнул, стараясь не показывать истинных эмоций. Член предательски дернулся, вопреки мыслям брюнета. Контакт глаза в глаза в сочетании с теплой ладонью на ноге Арсения – выбивал из колеи обоих. Но выражение лица осталось холодным, что удивило Шастуна. Неужели он не поплыл? Антон нахмурился, надувая губу, слегка прислушиваясь. Как жаль, что сердце, отбивавшее чечетку, говорило само за себя, а Арсений молчал, смотря в зеленые, по лисьи прищуренные, глаза. А что говорить? Ну… пиздец. - Ну, так что, разговаривать будем, или еще два урока постоим? – взяв Арсения за подбородок, шепнул Антон прямо в губы парня. Реакция забавляла. Все его существо будто кричало «помогите, меня хотят убить, расчленить и изнасиловать». Или то же самое, но в другом порядке. При этом, член тянулся к Антону, требуя ласки и свободы от тесных джинс. Бедный мальчик, внутри него шла ожесточенная борьба. Только у Шастуна на него были другие планы. - Руки убери, хамло. Что непонятного в просьбе отвалить? – рыкнул Арсений, дергаясь в сторону. – Иди дикарей своих так разводи, может на них этот дешевый спектакль и сработает. «Что этот ублюдок от меня хочет? Да даже если и хочет, то плевать я хотел. Что он вообще себе позволяет? Зажимать в туалете, несмотря на ясный посыл о том, что мне это не нравится. Хотя, кого я наебать пытаюсь?» Будь Арсений менее принципиальным, то отдался бы этому нахалу прямо здесь. Есть в нем что-то…. Руки блондина резко пропали, тут же возвращаясь обратно. -Тшшш – послышался звон металла, и в руке у длинного блеснуло лезвие – Не кипишуй, я просто спросил твое имя. А если я спрашиваю, ты отвечаешь, солнышко. Попов замер. Внутри похолодело. Ебать, он еще и ненормальный. Пиздец, приехали, выходим. Арсений не отличался робостью и вполне мог ответить, да так что по частям не соберешь. Мог но… Зеленые глаза гипнотизировали Попова и тот был не в состоянии оторвать взгляд. Антон провел тыльной стороной ножа по щеке брюнета, коленом слегка разводя его ноги в стороны. -Арсений. Попов Арсений. – скороговоркой выпалил тот, отодвигаясь подальше от холодной игрушки в руках мучителя. Мало ли, рука дрогнет, а пластика лица нынче недешево, еще и больно, наверное. -Вот и умница, видишь как все просто. Я Антон. Антон Шастун, приятно познакомится – улыбнулся длинный, убирая нож в карман. – Что ваше высочество делает сегодня вечером? «Антон Шастун» внезапно навалился всем телом на испуганного брюнета, сцепляя руки парня над его головой. -Держится подальше от таких психов как ты – рыкнул Арсений, ему в лицо. Этот цирк порядком надоел, пора было валить, пока этот ненормальный ПМ, не дай бог, не вытащил. Кто знает, что у него на уме? – Отпусти немедленно, кретин. Антон ухмыльнулся, приближаясь к Попову настолько, что уже ловил его дыхание. - Фу, как грубо, Арсений. Разве можно быть таким злюкой? – показательно надул губы Шастун. Еще немного и он попробует поцелуй брюнета на вкус, настолько малым было расстояние между ними. – Шутки шутками, но прогулка по ночному городу в моей компании с тебя и отказы я не принимаю, солнышко. -Еще чего? Отпусти и дай выйти. Сделаем вид, что я тебя не видел и не слышал – на место испугу пришел гнев. Какого хуя вообще происходит? Прогулка по ночному городу, еще чего попросит? Ножом ему в лицо тычет, потом на свидание зовет. А дальше что? Вальс с гранатой потанцуем? Конечно, держи карман шире. Рука Антона потянулась к подвеске на шее Попова. Аметист приветливо блеснул, ложась в руку. Шастун с силой дернул, порвав цепочку, тут же кладя ее к себе в карман, также не сводя глаз с Арсения. Раздалось возмущенное кряхтение, сопровождаемое попыткой вырвать руки из захвата. Антон не слышал. Мир будто застыл на этом моменте, ловя стоп кадр раздраженного Попова. Мягкие губы внезапно прошлись по его собственным. Чего? -Воу, солнце, я на первом свидании не целуюсь, куда ж ты так торопишься? – улыбнулся Шаст, чуть отпуская парня. – Тебе так не терпится? Тогда жду сегодня вечером в речном порту, у старой яхты. -Верни, блять. Стоит дороже твоей жизни, придурок - вскрикнул Арсений, прижатый к стене вновь.– Не собираюсь я с тобой гулять, верни то, что взял и свали с дороги, баран. Никто тебя не целовал… На последней фразе, голос предательски дрогнул. -Гарантия того, что мы еще увидимся, Арсюш – прошептал Антон прямо в губы брюнета, звеня цепочкой в кармане джинс. – До встречи, ваше высочество. Приложив руку к груди, Антон слегка поклонился и, улыбаясь напоследок, испарился, хлопнув дверью. «…увидимся, Арсюш» - пронеслось в голове Попова, заставляя поморщится от исковерканного имени. Что это вообще блять было? Прогулка, подвеску отобрал, ножом помахал перед лицом и до свидания? Пиздец на ножках с тросточкой. Да, так к нему еще точно не подкатывали. Звонок снова прервал все мысли, и вздохнув, он направился к кабинету, в котором Шастуна и его компании давно уже не было. «Пиздец» - подумал Арсений, погружаясь в математику.