ты умрёшь вечером холодной осени.

От удара Чайльд лишь вздрагивает, сдерживая всхлип, хотя и остается красный след, а на ощущение ещё хуже чем на вид. В любом случае, это единственное что он может сейчас сделать, ведь он всегда был слишком слаб перед Чжун Ли, причём не только физически. Аякс смотрит сверху вниз на медленно подходящего к нему мужчину, ему хочется вновь ползти назад, но за спиной лишь каменная стена, что не сдвинется ни на миллиметр, которого, возможно, так не хватало жертве. Обнимает колени лишь сильнее и опускает голову, зная, что это ничуть не поможет, скорее он получит ещё один удар за непослушание. Давно у них уже водилось правило: не опускать глаза в попытке спрятаться. Быть может, потому что это было бессмыслено. От Чжун Ли не сбежать. Он даже не сопротивляется, когда его берут за подбородок и задирают голову, заставляя глядеть прямо в золотые глаза его парня, если того можно было так назвать. В их отношениях уже давно не было романтики, любви присущей нормальным парами. Они спали, целовались, да, такое может и было, но что оно вообще значило для них обоих? Для старшего это был лишь один из способов выплеснуть негативные эмоции кусая губы рыжика в поцелуе до крови или доводя его до криков боли в постели, Аякс же от всего этого лишь страдал, плакал ночами от боли в первую очередь не физической, а моральной, сердце его будто-бы истекало кровью, разрывалось от происходящего. И так день за днём. Тарталья смотрел устало, а Чжун Ли холодно, выбирая тому наказание ещё жестче, пока младший смиренно ждал этой участи. Он уже будто смирился со своими буднями, синяками на теле или болью во всём теле после очередного секса, ведь запястья, шея болят безумно сильно от пальцев брюнета, да и не только они. Его тянут за волосы просто так, вытворять такое ему особенно нравилось, видя, как жертва сжимает челюсть лишь сильнее, ведь иногда от таких действий в руках Чжун Ли остаются короткие рыжие пряди. То ли боится такого исхода, то ли делает так от боли, ведь тянули того достаточно сильно чтобы в глазах невольно появились слёзы. Старшему в итоге надоедает тянуть время поэтому, сжимая запястье Аякса, он тащит его в спальню, кидает на кровать из-за чего в глазах второго можно на мгновение заметить слишком уж много смешанных в одно целое чувств: ненависть, отвращение, страх, боль. Возможно там было что-то ещё, но брюнет на его глазах не останавливается, хотя они достаточно красивы. Да что уж говорить о прекрасных глазках рыжика если единственное что интересовало Чжун Ли в тот момент так это его тело. Голос от хрипов осип вновь. На дрожащих ногах Аякс плетётся в ванную, где проводит, наверное, слишком много времени в попытке успокоиться. С красными после истерики глазами, дрожащими плечами, всхлипывающий он оттуда не выйдет. Слезы опустошают и единственное, что остаётся во взгляде парня так это бесконечная усталость. Там уже нет места страха или чему-то ещё, ведь эмоции ему бы ничем не помогли. Так нужны ли они вообще? Чайльд засыпает поздно ночью, далеко за полночь после таблетки обезболивающего. И единственное, о чём он думает перед сном, так это вопрос о том, переживёт ли он подобное завтра. Завтра вечером в 18:06 Чжун Ли найдет мёртвое тело своего парня в ванной с перерезанными канцелярским ножом венами. Удивления как такого не возникло, ведь один из них в итоге бы умер, и брюнет всегда понимал, что это будет Тарталья. Главным вопросом всегда был лишь вопрос «когда?». О его смерти никто не узнает и похорон, как таковых, не будет. Его уже холодное тело закопают в такой же холодной земле, как и сам он. Со временем о нём забудет и Чжун Ли и когда это случится память о нём исчезнет уже навсегда, как будто такого человека никогда и не существовало.