Вкус жизни

«Жизнь — это трагедия, исход которой предрешён».

***

      Всё произошло глубокой, тёмной и до тоски дождливой ночью. Пробка заветного белого вина послушно выползла из горлышка бутылки и звук мерно наполняющегося жидкостью бокала наконец заполнил душевные пустоты своим призрачным успокоением. Пригубив шедевр французского творения в гордом одиночестве, Вики Уокер нервно закурила. Вот он — момент, которого девушка ждала весь этот чёртов день. И ей абсолютно фиолетово, что курение убивает. Пусть. Все мы когда-нибудь умрём.       До чего же всё-таки хорошо вино — единственное что не даёт сигануть ласточкой с балкона осточертевшего девятого этажа. Нет уж, сперва Вики допьёт бутылку, в который раз сетуя на сломанный лифт, а там уж можно и прыгать. Бесконечная работа, репетиции, халтуры и абсолютно никакой личной жизни. Сколько себя помнит, Вики стремилась к знаниям, совершенствованию навыков и всецелой занятости, словом, вкалывала по-полной, как ломовая лошадь. А что в итоге? Съёмная квартирка в захолустных ебенях худого городишки, где даже лифт отказывается работать, вусмерть расшатанные нервы и работа, работа, работа… Вот тебе и попытки заглушить чувство пустоты внутри себя.       Ей двадцать семь лет. Куда ни глянь, каждый считает своим священным долгом сунуть нос и таки протолдычить девушке: «В твои годы пора о семье задуматься, часики-то тикают! Когда уже свадьба, Вики? А рожать ты что, не планируешь?» Не то чтобы она настолько паршиво выглядела: высокая и стройная, выразительные карие глаза и густые каштановые кудри средней длины. Да, одевается скромно, так это дело поправимое, правда, не зарплатами в сфере культуры, но всё же! Хрупкая, с тоненьким, изящным станом, Виктория вполне может сойти за балерину, причём довольно молоденькую да миловидную. И всё же, каждый раз получая один и тот же наболевший вопрос в свой адрес, Вики не ощущала желания что либо с этим делать… лишь неизведанная пустота в душе вызывала тревогу. Тень утраченного прошлого поглощала в свои объятия.       Рубрика «любимых» вопросов была ничем по сравнению с сокращением на работе. Её, отпахавшую два последних года в филармонии, уволили, чтобы взять на освободившееся место протеже художественного директора. Добро пожаловать на биржу труда, милая. Вот тебе и первая виолончель оркестра, признанный даже ярыми критиками талант! Правда в том, что никому это искусство теперь нахер уже не сдалось, а вот ноги раздвигать — оказывается, полезный навык… тебя возьмут, даже если играть не умеешь вообще. И почему всегда именно она крайняя? Тотальная несправедливость и, пожалуй редкостное невезение, спевшееся с непревзойдённым пиздецом.       После злосчастной аварии, случившейся два года назад, Вики напрочь забыла двадцать пять лет своей жизни, но, прикоснувшись к виолончели, нашла в этом отдушину, ставшую призванием, как она сама считала. Именно инструменту Вики всецело себя посвятила, отдалась искусству, а надо было жить. Просто жить этим днём и ценить каждый его миг, здесь и сейчас. Но она же хорошая девочка, о будущем думала: «Сегодня я поучусь, поработаю, а вот когда-а-а-нибудь заживу!» Вот, дожила, получите и распишитесь!       Выдох разочарования — грустно, когда винишко заканчивается. Собравшись с духом, Вики поплелась к шкафу, разглядывая содержимое которого так и тянуло причислить девицу к лику святых или хотя бы шибко благочестивых монахинь, этаких праведных путников земной жизни. Вытащив чёрное концертное платье, элегантно, но излишне закрыто обтягивающее женское тело, Виктория решилась на сущее бунтарство — кромсание длины, превращая макси в мега-мини, всё равно ей больше негде выступать в этом платье… Боги, её стройные ножки увидят свет, свершилось! Лабутены, однажды по дури купленные и ни разу не надетые, победно «присвистнули» — их час тоже настал, детка! Лёгкий объём в причёске, аккуратный макияж и клатч — вызвав такси, девушка решилась продолжить вечер вне стен ненавистной квартирки, а то реально с балкона ещё сигануть удумает, раз пить больше нечего.       Городской бар радушно встретил её приглушённым светом, абстрактным шумом чего-то авангардного вперемешку с техно и знатным алкогольным перечнем, тестить который одно удовольствие. Сидя у стойки, Вики уже далеко не в первый раз обратилась к бармену: — Ещё один виски, пожалуйста, — понимая, что в душе уже на водку тянет, Уокер почему-то повторила свой предыдущий заказ. Видимо, рано ещё напиваться в слюни таким тривиальным напитком, хочется растянуть момент и забыться на как можно больший срок. — Друг, сделай лучше девушке Лонг-Айленд с двойной текилой, — протягивая наличные, скомандовал симпатичный незнакомец бармену, присаживаясь рядом с Вики, — а мне плесни бурбона.       Порядком ушатанная градусом девица без присущего ей обычно стеснения осмотрела новоявленного соседа: высокого брюнета с неестественно рубиновыми глазами, одетого в чёрную рубашку, которая прекрасно демонстрировала его многочисленные тату на шее и руках благодаря закатанным рукавам и паре расстёгнутых пуговиц воротника. В свете тёплого оттенка неона примечательно поигрывали дорогие часы и пряжка брендового ремня мужских брюк, да и сам он, стоит отметить, был хорош собой — обладатель крепкого телосложения и выразительных черт лица. Аккуратная щетина ничуть не портила общего о нём впечатления, а даже напротив, добавляла образу незнакомца толику брутальности. И если бы не эти странные крылья… так, стоп, ЧТО?!       «Уокер, ты допилась до белочки, брависсимо!» — верещала подсознанка Вики, пока она, застывшим от офигевания взглядом, проходилась по бордовым крыльям мужчины. Мимолётно глянув на остальных посетителей бара девушка про себя подытожила: белочка удостоила элегантным приходом только её, а значит, надо вести себя адекватно или хотя бы пытаться это делать. Спасительным сейчас казался тот самый Лонг-Айленд, красивенько поставленный барменом на стойку и выпитый залпом. Хорошенько проморгавшись, девушка снова искоса посмотрела на бордового цвета крылья, после чего столкнулась с пронизывающим взглядом их обладателя: — Вот так, залпом? — Пресвятые струны, что за тембр у этого мужчины? Такой волнующий, с до боли знакомой хрипотцой, заставляющей кожу Вики покрываться стайкой мурашек. — В Аду видала я эти ваши манеры, через трубочку пить.       Пока ухмыляющаяся Вики вдогонку коктейлю заказывала у бармена пару шотов текилы «Для меня и этого незнакомца», мужчина впал в ступор от сказанной ею фразы. Вроде шутка, но какая же убийственно точная… Девушка ведь даже не представляет, что перед ней сидит Люцифер, с которым они были вместе целых десять лет, и, если бы не приход Всадников на землю бессмертных, были бы вместе и по сей день. Не авария причина тому, что Виктория Уокер забыла все прожитые годы, а дарованная Шепфомалумом сила, с помощью которой она навечно заточила проклятых Всадников Апокалипсиса. Спася мир бессмертных ценой своего падения, Уокер младшая снова стала обыкновенной смертной. Никто не в силах изменить этого, не в силах заполнить обуявшую её сердце пустоту и восполнить потери… — Скажи, почему ты здесь? — закусывая лаймом предложенный Викторией шот, спросил Люцифер, всеми силами стараясь подавить в себе желание рассказать ей всё здесь и сейчас. Как же долго он искал её, как неимоверно долго считал, что его Непризнанная погибла, как оплакивал… — Ты не можешь мучить кого-нибудь другого? — парировала вопросом на вопрос она, жмурясь от съеденного после текилы лайма. Сегодня она была совершенно не настроена на ведение светских бесед с сомнительными личностями, не то состояние. — Нет, я уже выбрал тебя, дорогая, — Люцифер ни за что не ушёл бы, едва отыскав её. — Дорогая? Мы даже не знакомы! — Ах, как же Уокер ошибалась! — Упущение, которое легко исправить, — нежно взяв её ладонь в свою, оставил на ней едва ощутимый поцелуй, — Люцифер. — Вики… — ответила она, так и не выразив удивления столь неординарным именем. Лишь глаза по странной, ничем не объяснимой причине наполнились солёной влагой.       Отделаться от ощущения, что мужчина, этот таинственный Люцифер, уже знаком ей прежде, не получалось, а всё нутро таинственным образом тянулось к нему, желало его. «Проклятый алкоголь», — подумала Уокер, «Как я скучал», — подумал Люцифер и оба вновь выпили порцию чего-то крепкого.

***

      Дождь продолжал назойливо барабанить по крыше, когда Люцифер заботливо, словно самое хрупкое создание на свете, укладывал Уокер в её постель. Девушка беззаботно спала — количество выпитого за вечер и ночь алкоголя не оставляли шанса на обратное, а накинутая на неё Люцифером пижама своим теплом лишь увеличивала нестерпимое желание понежиться в мягкой перине. Любовно погладив её шёлком рассыпанные на подушке волосы, демон услышал раскат одинокого грома — сильного, таящего в себе угрозу. С тоской глядя, как за окном буйствует стихия, он вспомнил тот день, когда сопротивление бессмертных помогло ему избавиться от контроля Чумы, когда он наконец смог единолично управлять своими действиями, не оглядываясь на спасённую Еву, когда Уокер ещё не пожертвовала собой во благо проклятых небес и была безмерно счастлива воссоединиться со своим любимым демоном.       В ту ночь на бессмертных обрушился такой же ливень. Видимо, природа пыталась смыть со своих детей тот позор, который они на себя навлекли, став прислуживать Всадникам. Люцифер впервые за долгое время дышал полной грудью. Впервые это не приносило облегчения, а даже напротив, нещадно давило. Хотелось поговорить с Вики, которая вот уже двое суток избегала встречи с ним, вернувшим контроль над разумом.       В ход пошла сигарета. Стоя в комнате, чем-то напоминающую спартанский лагерь, Люцифер сбрасывал пепел через тонкую створку приоткрытого окна. Плевать ему, что можно было просто напросто завести пепельницу или банку, на худой конец. Да и кого вообще тогда могли волновать подобные вещи, разве что её? Но той, встречи с которой он так ждал, той, которую вопреки сердцу и в угоду Чуме назвал мусором, тем самым разбив сердце, всё ещё не было.       Сигарета превратилась в пепел, её сменила другая, затем ещё одна. Люцифер всё никак не мог успокоиться, виня в этом всё что угодно — хотя бы чёртов дождь. Однако, когда на пороге его временного пристанища оказалась она, насквозь промокшая, все суетливые мысли разом покинули его. Хотелось многое сказать, но не получалось. Вики тоже молчала, просто какие-либо слова сейчас казались лишними, неправильными.       Все её силы ушли на то, чтобы подойти к нему и поцеловать, отчаянно, жадно, заставляя ронять эту ужасно пахнущую сигарету к чертям собачьим. Люцифер крепко прижал к себе промокшую насквозь девушку. Не прерывая страстный танец их языков, он пытался согреть её продрогшее тело своими горячими руками… исследуя, блуждая, возбуждая. Последняя крупица нервов была потеряна, всякая попытка держать себя в узде со стороны обоих была безуспешной. Она знала, что он раскаивается и сожалеет, что винит себя, а он знал, что она не нуждается в дифирамбах о прощении, что любит таким, каков он есть… Так зачем лишние слова, правда?       Вместо губ в ту ночь говорили тела, души, всплеск энергий. Избавив продрогшую Уокер от одежды, Люцифер усадил её на письменный стол и начал раздеваться сам, порывисто, быстро, отдирая неподдающиеся пуговицы от рубашки. Призывно разведя ножки в стороны, Вики, не сдерживая тайных желаний, начала ласкать себя пальчиками, распаляя своего демона зрелищем и заставляя его орган набухать от одной только мысли, что скоро он будет владеть ею как только пожелает.       Ухмыльнувшись женской выходке, Люцифер взял Уокер за лодыжки и осыпал их нежными поцелуями, продолжая при этом смотреть на то, как она себя ублажает, как из её хлюпающего лона выделяются соки похоти и желания. Его прекрасная, непокорная и такая взбалмошная девочка была невероятно прекрасна в тот миг их страсти… Закинув ножки Виктории себе на плечи, Люцифер провёл стоящим членом от разгорячённой киски к плоскому животику, затем обратно, заставляя девушку под ним жалобно хныкать и ёрзать от нетерпения, грустно опуская глазки.       Демон не долго испытывал свою любимую, просто не смог удержаться. Взяв член, направил его в тугое средоточие её женственности и медленно вставил, пока она пускала. Наклонив голову, Люцифер поцеловал Викторию, не менее жадно, чем в первый раз, упиваясь дурманящими разум ощущениями единения с ней. Чувствуя, как слегка дрожит женское тело, он стал постепенно брать Вики, с каждым разом проникая всё глубже. Наращивая темп, обнял изящные ножки одной рукой, второй начав играть с набухшими сосочками. Чтобы не сорваться на крик, несчастной Уокер приходилось кусать губу, в те моменты, когда этого за неё не делал Люцифер.       Отметив, что разгорячённая Виктория уже принимает его член полностью, демон ожесточился, стал брать её более размашисто, упиваясь процессом. От ласк Вики едва успевала дышать, но всё равно, притянув демона за шею ближе, вовлекла в страстный поцелуй. Языком лаская его нёбо, она игриво прошлась по языку, постанывая в Люцифера всякий раз, когда он резко вторгался, и чем резче он с ней обходился, тем ненасытнее становилась она сама, коготками царапая его разгорячённую кожу.       Пытаясь не сбить дыхание, демон яростно ответил на поцелуй и, разомкнув его, слегка оттянул её нижнюю губу, а затем припал к груди, хватая сосок зубами, заставляя Уокер вскрикнуть от боли наслаждения, расцарапать его спину до кровавых отметин. Отпустив её ножки, Люцифер позволил им охватить свой торс, неистово бьющийся в лоно. Пока одна рука Виктории продолжала терзать спину демона, другая оставила упругий шлепок на его заднице. Сквозь поцелуй усмехаясь удивлению мужчины, Вики крепче вжалась в пульсирующий член при помощи ног.       Улыбнувшись запалу девушки, Люци выпрямился и слегка приподнял её таз, продолжая трахать Вики так жёстко, что теперь с каждым движением на животике проступал небольшой бугорок. Всякая сдержанность иссякла — теперь из уст Вики срывались громкие стоны удовольствия… Люцифер, словно мастер-виртуоз, нашёл её сокровенную точку и удостоился лицезреть сквирт. Почувствовав, как начали сокращаться мышцы любимой, Люци достал из неё член и продолжил доставлять удовольствие пальцами пока она извивалась. Затем, демон позволил Виктории облизать свои пальцы, упиваясь зрелищем, но другой рукой по-прежнему дразня, слегка шлёпая девушку по раскрасневшейся киске, заставляя с желанием тереться у его паха.       Нежно проведя по щеке Вики, Люцифер вновь поцеловал её, одним резким толчком заполняя без остатка. Шлепки и стоны, стоны и шлепки — всё слилось в единую музыку их секса. Вики вновь дрожала всем телом, когда его пальцы взялись за истерзанный клитор. Чувствуя приближение пика удовольствия, ноги девушки дрожали, сигнализируя — она на пределе. Люцифер тоже находился на пике — ощущая, как конвульсивно любимая под ним сжималась, он попросту не смог больше себя сдерживать, обильно кончив в неё и с упоением лицезрея, как горячее семя стекает по обожаемому бедру.       В ту ночь они так и не смогли поговорить, словно их близость была важнее всего остального… А после, говорить было уже не с кем, на следующий день Люциферу сообщили, что Вики Уокер героически пожертвовала собой на благо небес. На два года он утратил тягу к жизни, способность видеть её краски, ощущать её вкус. Два года она не видела смысла в своём пустом, бесцельном существовании, мирилась с пустотой внутри себя и безуспешно пыталась отыскать то, что по своей воле принесла в жертву — дом, друзей, любовь.       Поговорят ли эти двое теперь, находясь посреди миллиардов осколков своего прошлого? Вспомнит ли Вики его и свои чувства? А как скоро Люцифер узнает, что его любимая видит его крылья? Ведь узреть их могут лишь те смертные, чьё время в этом мире подошло к концу…

***