Аллегория ненависти

Сколько Юнги помнит себя в этой чёртовой группе — столько дебильные идеи, приводящие их всех к плохому итогу, предлагает Ким Тэхён. Потому, когда идею сделать серию для Run-а с кафе предлагает Джин — он подвоха не чувствует. Не чувствует он подвоха и когда её горячо и охотно поддерживает Намджун. Наоборот даже, мысленно решает, что уж кто-кто, а Джуни с дебильными идеями соглашаться не будет. Так что Юнги спокойно себе продолжает писать тексты, не слушая горячего обсуждения и особо не вникая в масштабы развернувшейся катастрофы. Интуиция молчит и в момент, когда стафф снимает мерки, и когда его просят потренироваться носить поднос. «Кафе же», — думает Юнги и милостиво соглашается. Если учесть, что коварный Ким Намджун, ко всему прочему, ещё и ловко отвлекает его поцелуями и сексом, и даже не бухтит, если Юнги ночует в студии, то идея, можно сказать, ему даже нравится. Пока ему не дают платьице горничной. — Что за нахуй, — Юнги двумя пальцами держит это чёрно-белое убожество и старается не разораться на всю гримёрку, — я это нахуй не надену. — Но ты же не был против, — Джин помогает переодеться Чонгуку, который отплясывает в юбке как-то даже слишком охотно, — и смотри, длина как раз отличная. Даже Чимину, с его-то задницей, нечего бояться. Чимину и правда бояться нечего. Длина юбки доходит ему чуть ниже коленок, прикрывая все самые сочные и интересные места. Арми даже не получится полюбоваться на напряженные мощные бёдра. Юнги отворачивается и тяжело смотрит на Намджуна. — Ты, — он цепляет их лидера-подставщика за шкирку как провинившегося котёнка и тащит за собой, — со мной. Намджун не сопротивляется, когда Юнги уводит его в небольшую, но лишенную зрителей коморку и толкает к стене, не нависая, но прижимая очень даже крепко. Намджун слишком спокоен, но затуманенный раздражением разум не видит в этом проблемы. — А теперь по буквам, — Юнги рычит и тычет платье Намджуну в нос, — н-а-х-у-й. Ясно? — Юнги, — Намджун, коварная сволочь, обхватывает его задницу ладонями и крепко сжимает, — ты будешь очаровательно смотреться в этом платье и, более того, я, ну, я хотел предложить то, что тебя отвлечёт. — И что же это? — Юнги не торопится отстранятся и старается не зацикливаться на том как сильные крепкие ладони продолжают мять его задницу. — Ближе к делу, иначе ты наденешь это платье, и сам будешь разносить кофе. — Вот к телу это ты правильно, — Намджун запускает ладони сразу под бельё и с силой разводит ягодицы в стороны. Юнги даже не дёргается. — Вот тут, — он проводит пальцем по дырочке, — будет одна игрушка, на которую я смогу влиять. — Чт- Намджун сбивает его с мысли вводя палец в сухую растянутую дырочку, а губами прижимаясь к сварливому рту. Он двигает медленно, но глубоко, вводя на всю длину пальца и ловко добавляя второй. Юнги не нравится чувствовать себя беспомощным, но ему нравится чувствовать себя возбуждённым и хорошенько выебанным, так что он не сопротивляется. Наоборот, откинув мешающееся платье куда-то вбок, Юнги тянется к ремню джинс Намджуна и расстёгивает его. — Выеби меня и делай всё, что блядь хочешь, — Юнги ловко запускает прохладную ладонь под резинку белья и начинает методично надрачивать, поднимая и так напряженный член. Намджун мягко перехватывает его ладонь, вынимая. — И что это. — Нет, — Намджун прижимается губами к уху и жарко шепчет, — если я тебя выебу — ты миленько и сладенько будешь вести себя, как послушная горничная, а я хочу другого, — его палец выскальзывает из тугой попки, — хочу, чтобы ты обслуживал посетителей с маленькой вибрирующей штучкой, чтобы тебе пришлось сдерживаться и не кончать всё то время, что я буду играться с твоей попкой на расстоянии, а когда ты уже не сможешь терпеть — я хочу, чтобы ты пришел ко мне и выдоил мой член, объезжая бёдра. Юнги на короткое мгновение теряется, приоткрывая рот от наглости услышанного. Он качает головой и хочет уже попросить повторить, может у него заложило уши или, например, помутнелось в голове из-за дебильной идеи с платьем. Но Намджун стоит и улыбается, откровенно соблазняя своими очаровательными ямочками. — Я убью тебя, — Юнги рычит, но Намджун крепко сжимает его челюсть, моментально меняясь в лице. Он сдавливает так, что можно ждать синяков после и не даёт даже дёрнуться в сторону, припечатывая только взглядом, не говоря ни слова. Юнги кривится и спрашивает, сквозь зубы: — Вот мало экстрима, да? — Просто ты чудо как ахуенно трахаешься, когда хочешь меня убить, — Намджун отпускает его челюсть как ни в чем не бывало. Хоть не пошлёпывает по щекам, как любит делать с надувшимся Чимином. — А мы давно не трахались с, скажем, изюминкой. Юнги смотрит на Джуна с прищуром, но не спорит. Хорошо, не проблема идти на уступки в отношениях, особенно, когда это может аукнуться. Он стягивает удобные спортивки с толстовкой и тянется было к платью, но его руку перехватывают. — Трусы и носки тоже снимай, а то непорядок под таким кружевным и ажурным платьицем оставить грубые мужские брифы, — Намджун вытаскивает из заднего кармана какой-то пакетик и гордо передаёт его Юнги. — Так что я купил тебе трусики. — Хуюсики, блядь, — Юнги пытается отмахнуться от ещё одного кружевного безобразия, но переспорить Намджуна сложно. Особенно если это вопрос действий. — Хип-хоп, сука, сдох, а я попал в ад. Намджун, честное слово, ты мне выбьешь клип для микстейпа или я реально перережу тебе глотку ночью. — Считай, что у тебя уже есть клип, — Намджун чуть ли не светится. Он помогает Юнги натянуть это кружевное безобразие (и трусики, и платье, и чепчик), а уже потом, когда пора выдвигаться к стаффу на визаж — показывает вибрирующую пробку. Юнги смотрит на неё с обречённым смирением. В конечном итоге, такие штуки они пробовали несколько раз, но влияние те, не оказывали никакого. К какому-то «вау» Юнги не готовится. Повернувшись задницей и нагнувшись, поднимая все кружевные подъюбники, Юнги терпеливо ждёт, стараясь не реагировать на намджуновы пальцы. Те обильно смазывают дырочку, растягивая её как раз под размер игрушки и только потом вставляют. Юнги переступает с ноги на ногу, ожидая, когда это чёртова штука кончится, задница всё же не бесконечная, но замирает та максимально неудобно — упираясь кончиком в простату. — Вот так, — Намджун шлёпает его и поправляет трусики, — я тогда- Юнги слушать не намерен. Отпихнув довольного Джуна, он делает шаг за пределы коморки и чуть не падает, потому что игрушка вибрирует и двигается, имитируя толчки. Эта стимуляция чертовски сильно отличается от всех других. Юнги приходится зажать рот рукой, чтобы позорно не застонать на весь ебучий коридор. — Какого хуя, Намджун, — Юнги шипит и оттягивает край юбки пониже, чтобы не засветить чуть ли не моментально вставший член. — Это дерьмо двигается. — О да, — Намджун запускает ладонь под юбку и с силой сжимает задницу Юнги, заставляя того подпрыгнуть. Игрушку, ёбаную игрушку, никто и не думал отключать. — Это самый слабый режим, пока стафф будет тебя готовить. Ты привыкай. Юнги чувствует, как коленки непроизвольно дрожат и заставляет себя уняться. Он сможет. Сможет не подать виду, что с ним что-то не так, что в его заднице вибрирующая и двигающаяся штука, которая трахает его ничуть не хуже Намджуна. Первый шаг чуть не подкашивает его, но Юнги быстро выравнивается, отталкивая руку предателя. Он сможет. — Нахуй пошёл, Джун-а, — Юнги приходится контролировать дыхание и стараться не зацикливаться на том, что вставший член начинает мочить трусики капельками смазки. — Не дай блядь боже кто-то узнает, Джун-а, я выебу тебя перед всей группой на нашем диване. Намджун криво ухмыляется и показывает грёбаный пультик. Юнги его уже ненавидит. Глубоко вдохнув и выдохнув, ему удаётся взять тело под контроль и почти без проблем дойти до гримерки, где ждут только его. Содрогаясь от мысли, что надо будет сесть, и эта игрушка воткнётся целенаправленно в простату, Юнги крепко закрывает глаза и мысленно повторяет: «клип, у меня будет клип». — Юнги-ши, — нуна мягко проводит кисточкой по его щеке, — вам так идёт это платье. Какая досада, что вы мужчина, девушкой были бы чудесной. Юнги игнорирует вибрирующую штуку у себя в заднице, что делает его, честно сказать, девушкой намного больше чем платье. А слова нуны просто не замечает, сосредотачиваясь на дыхании. Кружевные трусики жмут. Они явно не предназначены для эрегированных членов и вставленных в задницу вибрирующих пробок. Юнги терпеливо не ёрзает, не дышит и, кажется, не живет, пока ему накладывают слабый макияж и поправляют цвет кожи, чтобы тот не бликовал на камеру. — Готово! — нуна счастливо улыбается и поправляет последние прядки волос, чтобы они красиво падали на лоб. — Run уже начался, но там все выходят по очереди, ваша совсем скоро, так что двигайтесь по коридору к студии, как обычно. Юнги кидает злой, полный ненависти взгляд на Намджуна, единственного в джентельменском фраке в этом эпизоде, и решительно встаёт. Чтобы тут же чуть не упасть обратно, потому что кому-то нравится играться — игрушка явно вибрирует сильнее, а к толчкам внутри добавляются еще и круговые движения. Уходит немного времени, прежде чем у Юнги получается сделать не дрожащий шаг. — Вам нехорошо, Юнги-ши? — нуна заботливо измеряет его температуру прикладным термометром, направляя его на запястье, но цифры там нормальные. Вот направь она его пониже, в область юбок… — Может таблетку успокоительного? — Все хорошо, — голос Юнги не подводит, когда он отвечает. Такой же низкий, немного хриплый и совершенно спокойный. — Я после кого? — После Чонгукки. Юнги кивает на милую улыбку нуны и двигается на выход из гримерки. Не так много ему надо пройти — он справится. О том, что надо будет носить еще и подносы, ничего не уронив и не пролив, Юнги не думает. Как старается не думать и о стимулирующей простату пробке. Она двигается ритмично и чётко, вбивается настолько хорошо, что хочется просто закрыться в какой-то комнатушке с кроватью и распластаться на ней, дав себя выебать пластмассовой херне. Юнги сильнее этого и с этими мыслями он входит в студию, где его встречает стафф. — Вот, — ему пихают поднос, на котором стоят бокалы с водой и пара тарелок с вкусняшками, — условий несколько. Доносишь меньше, чем за минуту — один балл, ничего не пролил — ещё один, был вежливым с клиентами — ещё один. Все ваши действия оцениваются, а потом подводим итог. — Будет весело, да, — Намджун подкрадывается незаметно и также незаметно запускает ладонь под юбки, трогая его задницу и подбираясь к сжавшимся яичкам, — ты же победишь для меня? — Я выиграю для себя, — Юнги шипит и вытягивается по струнке — их неугомонный лидер опять меняет режим. Теперь вибрация похожа на пульсацию, и она чередуется с толчками. — Что это за адово говно ты засунул в меня. — Нравится, да? — Намджун приобнимает его за талию и тянет на себя, словно помогая кому-то из стаффа пройти, но Юнги знает, что тот просто наслаждается властью. — Я долго выбирал, мы же пробовали раньше, но всё было не то, да? — Шуга, твоя очередь! Юнги стискивает зубы и делает шаг в сторону съемочной площадки, моментально оказываясь под камерами. Он ненавидит публичность, бесится, когда они трахаются в гримерке, зная, что в любой момент могут войти и застукать их, но не может отрицать, что есть определенное возбуждающее его волнение. Когда камеры смотрят и когда в заднице пульсирует грёбаная пробка, выбивая весь дух. Член стоит так, что, Юнги уверен, он уже сочится, пачкая край трусиков, низ платья и совсем скоро, когда он всё же кончит, чего бы там Намджун не хотел, сперма потечёт по его ногам. Хочется забить на всё и пойти разрядиться, но Юнги перехватывает поднос одной рукой и с улыбкой подходит к фейковому посетителю, ласковым голосом предлагая воды и пирожное, пока они смотрят меню. Юнги силой воли унимает дрожь, когда очередная вибрирующая волна усиливается, заставляя член пульсировать от подкатывающего оргазма. Это сложно. Сложно ходить между столиков и мило улыбаться, сложно флиртовать на камеру, сложно не оттягивать юбку каждый раз, когда приходится подниматься и опускаться по лестнице. Лестницы Юнги ненавидит тоже. Из-за необходимости двигаться — пробка внутри тоже перекатывается, не останавливаясь, а это еще при условии её постоянных толчков. Юнги теряется — переключил Намджун очередной режим или это всё тот же, он просто двигается по инерции, переживая агонию. Юнги едва успевает спрятаться за столб и запустить ладонь между ног, чувствуя, что больше не может оттягивать оргазм. Пробку никто не вынимает и не ставит на паузу, она продолжает вибрировать и крутиться, пока Юнги кончает. Сперма определенно пачкает юбки, но случается и самое худшее — Юнги чувствует, как бёдра с внутренней стороны тоже мокнут, а густые капли начинают плавно стекать, пока не застывают в понравившихся им местам. — Шуга, заказ! — Чонгук бойко заглядывает за колонну и натыкается на совершенно разбитого Юнги. — Тебе плохо? — Мне ахуеть как хорошо, — Юнги отталкивается от стены и осоловело оглядывается. Он чувствует себя пьяным и развратным. Между ног мокро, а в голове так пусто и прекрасно, что можно вознестись. — Какой столик? — Двенадцатый, — Чонгук отвечает растерянно и смотрит сначала на Юнги, потом на место, где тот стоял, а после совершенно очаровательно краснеет и сбегает. Юнги тоже смотрит туда и видит несколько белёсых капель спермы, видимо, капнувших, когда он кончал. Мысленно забивая на это, Юнги возвращается к обслуживанию клиентов в самом ненавистном Run-е за всю историю группы.

***

Юнги толкает Надмжуна на кровать и, как был в чёртовом платье, седлает. В одном Ким был прав — после трёх оргазмов во время съемок, когда бёдра уже просто слипаются друг с другом, Юнги накрывает такая злость, что единственное, чего хочется — это оседлать чужой член и выдоить его досуха. — Ненавижу тебя, — Юнги сдёргивает джуновы штаны, совершенно не жалея члена, — и ненавижу себя за то, что согласился. Вынув пробку, Юнги, не целясь, закидывает её куда-то в угол, в надежде, что она разъебётся. Он влажный и растянутый, поэтому насаживается на стоящий колом член без всякой подготовки и сразу же берёт быстрый темп. Бёдра мокрые, как и низ ягодиц, так что звук получается идеально хлюпающий. Юнги его ненавидит, он ненавидит, когда в заднице словно всё протекло, но всё равно скачет, наслаждаясь, наконец, отсутствием раздражающей вибрации и получая только толстый и длинный член. — Блядь, я сейчас, — Намджун под ним весь сжимается, но Юнги плевать. Он продолжает упрямо скакать, зная, что даже когда тот кончит, член всё равно не упадёт моментально, а от стимуляции — опять затвердеет. Юнги умеет издеваться и мстить. — Блядь, Юнги, стой, хватит. — Надо было думать, когда ты совал мне в жопу игрушку и не останавливал её, когда я кончал, — Юнги упирается ладонями в грудь и водит бёдрами по кругу, объезжая будучи насаженным до самого основания. Чувство наполненности сводит с ума примерно так же, как и выстрелившая горячая сперма. Юнги бесится, потому что из-за этого он словно течёт — сперма вытекает, пачкая собой всё вокруг и, главное, заливая джуновы яйца, бёдра, одежду. Но остановиться невозможно, он просто не может. Юнги подскакивает обратно, возвращая себе быстрый и грубый темп, насаживаясь до конца, почти снимаясь и возвращаясь. Его собственный член уже ни на что не годен — просто по инерции напрягается, но кончать нечем. Именно до такого состояния Юнги хочет довести Намджуна. Сделать его своей игрушкой, ёбаным дилдо, которым он пользуется, не имея под рукой искусственного. Юнги двигает головой, откидывая с мокрого лба налипшие волосы и принимается раздеваться. Это платье совершенно не имеет права на существование, так что, продолжая скакать в выбранном ритме, Юнги сдёргивает сначала передник, вырывая его с треском, потом миленькую блузочку, оголяя грудь и в самом конце — рвёт юбки. Одну за другой, он методично уничтожает их вместе с воспоминаниями о своём позоре. — Юнги ты хочешь меня убить, с-с-сука…— у Намджуна чертовски красное лицо и сам он весь похож на переспелую помидорину. На его шее выступили отчетливые вздувшиеся вены, а грудная клетка вздымается так часто, словно он бежит марафон, а не валяется на спине, пока на его члене скачет Юнги. Намджун кончает, наполняя до того, что хлюпает на всю комнатушку. Юнги довольно выдыхает. Он теперь голый, если не считать натянувшихся на члене трусиков — их он тоже срывает, разрывая пальцами красивое кружево. Насадившись до самого конца в последний раз — Юнги отпускает. Его член кончает на сухую, слабо дёргаясь, словно это его предсмертные конвульсии. Почти так и есть. После такого марафона сексом они с Намджуном не будут заниматься минимум неделю. — Ты меня выдоил, — Намджун слабо трепыхается под ним и пытается как-то снять или сдвинуть Юнги, но натыкается на сопротивление, — свали с моего члена. — Нет, — Юнги криво ухмыляется и только плотнее сжимает мышцы ануса вокруг ствола, — сначала я наслажусь видом тебя, а уже потом отправлюсь смывать всё это дерьмо. — Господи, надеюсь там только сперма, — Намджун постепенно становится нормального цвета, а моргая, похоже, борется со сном, — блядь, Юнги, прости, я знаю, что не прав, но это было чертовски ахуенно. — Возможно, — Юнги снимается неохотно, словно не веря, что его задница свободна и от членов, и от пробок, и от пальцев экспериментаторов, — пока я рад, что во мне нихера не вибрирует. И что ты выглядишь убитым. — Поздравляю — ты реально убил меня, — Намджун пытается махнуть рукой, чтобы схватить Юнги и не отпускать его мыться, но промахивается. — И сломал. Господи, надеюсь ты не сломал мне член. Юнги едва стоит на ногах, но всё же смотрит на намджунов пах. Член как член, кажется целым. Юнги проводит по нему пальцем, из-за чего Намджуна подкидывает на постели из-за сверхстимуляции, а тишину комнаты разрезает слабый стон. Член целый, определенно. Бросив слабого, оттраханного Намджуна, с предательски слабой выдержкой, на постели, Юнги гордо удаляется в ванную. — Я люблю тебя, — это последнее, что слышит Юнги перед тем как захлопнуть дверь. Его губы трогает слабая улыбка. Он, вероятно, тоже любит этого пришибленного.