Библиотека

      Шум стоял на всю аудиторию. Студенты шуршали тетрадями, замки портфелей и сумок открывались и закрывались, издавая характерный звук. Все спешили домой, пятничный вечер хотелось провести в компании друзей или семьи.       Девушка не спешила собирать портфель, ленивыми движениями брюнетка закинула во внутрь пенал, тетради и вышла из-за парты, накидывая чёрный кожаный рюкзак на плечо.       Следом за девушкой следовала парочка, которая о чём-то перешёптывалась. Они шли позади до самого выхода из аудитории, пока девушка не остановилась.       — Поедешь в клуб с нами? — спросила зеленоглазая блондинка, что шла рядом с высоким шатеном.       — Не сегодня, — устало ответила брюнетка, отправляя вымученную улыбку лучшей подруге.       — Давай же, Миллс, будет весело! — пылко пообещел парень, заставляя девушку тяжело вздохнуть.       — Я правда не могу, ребята, — с толикой грусти ответила Реджина. — Я так и не поняла последние темы по истории, собираюсь пойти в библиотеку и посмотреть что-нибудь там, возможно, пойму, — пожав плечами, девушка развернулась и направилась к выходу из корпуса.       — Ты уверена, что хочешь провести этот вечер в компании с пыльными книгами, а не с лучшими друзьями в самом престижном клубе города? — нагоняя подругу, спросила Эмма.       — Я правда очень хочу поехать с вами, но я понимаю, что у меня не будет другого шанса подтянуть темы, — развернувшись, брюнетка посмотрела на друзей и улыбнулась.       — Жаль, конечно, — с печалью в голосе отозвался Киллиан.       — Надо сказать спасибо профессору Локсли, — закатив глаза, ответила Миллс, вспоминая преподавателя истории.       — Реджи, а ты не заметила, что только ты не ладишь с ним? — заговорщицки сказала блондинка, подмигивая подруге.       — Не начинай даже, — буркнула девушка в ответ. — Этот гоблин… Убью когда-нибудь, — с раздражением добавила она.       С самого первого дня в университете у Реджины не заладились отношения лишь с одним профессором — мистером Локсли. Молодой, красивый и засранец. Первый взгляд, который она получила от него в свою сторону — был взгляд полный презрения, а ведь она даже ничего не успела сделать. Он часто задавал ей каверзные вопросы, на которые никто из группы ответ не знал. Но всегда знала она, потому что была отличницей. Вот только последние несколько тем по истории она пропустила и теперь, чтобы понять их, требовался более простой язык, по сравнению с тем, как описаны презентации Локсли. Он, конечно, профессионал своего дела, и предмет знает отлично, но всё же какая-то неприязнь по отношению к Миллс, как ей казалось, с его стороны была.       Попрощавшись с друзьями, Реджина направилась в самый дальний корпус, где находилась библиотека. В длинных коридорах было темно, лишь из щелей под некоторыми дверями проходил свет луны, но его было мало. Однако Миллс знала университет, как свои пять пальцев, и найти библиотеку ей не составило труда.       Щёлкнув выключатель, девушка прошла внутрь, пока по огромному помещению с большим количеством стеллажей загорался свет. Пройдя несколько поворотов, Миллс остановилась у секции с историей. Тяжёлые, старые книги украшали деревянные полки, но их было слишком много. За этой библиотекой практически никто не следит, ведь теперь всю информацию можно найти в интернете. Реджина же обожала книги. У неё даже была своя мини-библиотека дома.       Поставив вещи на стул, брюнетка принялась изучать учебники на полках. Её интересовал конкретный период, найти его оказалось очень просто и быстро. Взяв книгу, девушка уселась за стол и, открыв нужную страницу, принялась разбирать информацию.       Прошёл достаточно большой промежуток времени, у Миллс уже даже затекло всё тело. Девушка медленно встала и потянулась, давая мышцам возможность сделать «вдох». Помассировав себе шею, брюнетка вновь уселась за книгу. В ней было достаточно сложно всё написано, ей даже казалось, что проще было бы подойти к Локсли и попросить его рассказать, но, будучи гордой, она вновь уткнулась в пожелтевшие листы бумаги.       Неожиданно для Реджины, она почувствовала знакомый аромат. Смесь хвои, мяты и цитрусовых пускали волну мурашек по коже. Послышались тихие шаги, Миллс обернулась, когда мужчина вышел из-за поворота. Блондин остановился, чувствуя чей-то взгляд на себе. Подняв глаза, он заметил свою студентку, которая сидела за одним из столов, и смотрела на него с удивлением. Уже поздний вечер, университет пуст и мужчина никак не ожидал увидеть её.       — Профессор Локсли, — робко произнесла Реджина, у которой от одного его взгляда сердце начинало отбивать чечётку. Почему-то он был одним единственным преподавателем, который заставлял её волноваться, и объяснить это Реджина была не в силах.       — Не знал, что Вы ходите в библиотеки, — спокойным тоном произнёс мужчина, двигаясь в сторону брюнетки. Он увидел, как её тело напряглось, потому остановился в нескольких шагах.       — Обычно не хожу, мне хватает той, что у меня дома, — тихо ответила Миллс, отворачиваясь от профессора.       — Вот как, — задумчиво произнёс Локсли, а затем подошёл ближе, выглядывая из-за спины студентки. Он увидел книгу, а текст и картинки по бокам говорили о том, что она по его предмету.       — У Вас всё так плохо с историей, Миллс? — приподняв светлую бровь, спросил мужчина.       — У меня было всё прекрасно с историей, пока её не начали вести Вы, профессор, — сквозь зубы ответила Реджина, чувствуя, как ненависть заполняет её. Локсли всегда требовал от неё больше, чем от кого-либо другого. Если бы она не увлекалась его предметом, возможно, плакали бы её идеальные оценки.       Она была лучшей во всём. Так было всегда. Ей приходилось, ведь от детей в богатых семьях ожидали многого. И, хотя она была младшей из троих, родители никогда не баловали дочь, совсем напротив. Её заставляли усердно учиться, за любые оплошности, даже незначительные, сурово наказывали. Она привыкла быть первой, но даже строгие родители не смогли усмирить буйный характер Реджины.       Локсли вновь посмотрел на учебник, встав рядом со студенткой. Он был так близко, что Миллс почувствовала не только нотки хвои, но ещё и тепло, исходящее от него. По телу неконтролируемой волной прошлись мурашки, что ей вовсе не нравилось.       — Если Вы не разобрались в последних темах, Миллс, могли бы просто подойти и попросить, чтобы я объяснил, — спокойно сказал Локсли, привлекая внимание девушки. Она, удивлённая и совершенно обескураженая, обернулась и посмотрела на преподавателя. Он недолюбливает её, а сейчас предлагает помощь?       — Я подумала, что у вас слишком много дел, профессор, потому не стала беспокоить, — посмотрев ему в глаза, ответила Реджина. В ответ мужчина лишь ухмыльнулся, забирая книгу, которую читала девушка, и подходя к исторической секции.       — Что вы…       Брюнетка не успела договорить, ведь профессор уже возвращался обратно, неся в руках совершенно другую книгу. Он положил перед девушкой учебник, присаживаясь рядом.       — Что вы делаете? — удивлённо спросила она, но с места не сдвинулась.       — Хочу помочь, — посмотрев на студентку, ответил Робин.       Невольно глаза опустились на вырез блузки, но мужчина тут же поспешил отвести взгляд, пытаясь найти нужную страницу. Мало того, что его сводили с ума аромат яблок, исходящий от неё, красные губы, которые были соблазнительно приоткрыты, так ещё и декольте, а вместе с ним и вырез кожаной юбки. Локсли готов поклясться, что сдерживает себя из последних сил, чтобы не поцеловать её. Она всегда была такой: взбалмошной, яркой и лучшей. И это была не только его точка зрения — так считали все преподаватели. Миллс умела баланасировать между своей сдержанностью и вспыльчивостью. Она была не то бурей и штормом, не то утренним спокойным солнцем. А Робин просто никогда не встречал подобных ей, потому ему всегда хотелось узнать её побольше, только вот она его студентка. И Локсли уверял себя, что это лишь интерес на научном уровне… Или что-то вроде того.       — Я не хочу, — вставая со стула, запротестовала Реджина. Она отошла на несколько шагов, прежде чем развернуться и посмотреть на преподавателя.       — Чего именно? — решил уточнить профессор, так же поднимаясь со стула.       — Я хочу разобраться сама с теми темами, которые я пропустила, — уже более твёрдо и уверенно сказала Миллс, складывая руки на груди.       — Реджина, — впервые в жизни он обратился к ней по имени, и это звучало чертовски приятно. — Ты не разберёшься сама в углубленном курсе, хотя, ты и без меня это понимаешь.       Он не хотел её обидеть, но и лгать не хотел. Этот курс достаточно сложный, даже для Локсли, так что же говорить о студентах. Да, Реджина умная, но ей требуется помощь, если она действительно стремится быть лучшей.       — Знаете что, профессор, — она разозлилась на его слова, подходя ближе, сокращая расстояние между двумя телами. — Я выучу сама, — абсолютно уверенным и серьёзным тоном заявила брюнетка.       Между ними расстояние было настолько невелико, что они слышали биение сердец друг друга. Реджина смотрела профессору прямо в глаза, а в крови бурлил адреналин. Сама не понимая от чего, Реджина нервничала. Такая близость не то, чтобы пугала, скорее настораживала.       Невольно взгляд опустился на его губы — сухие и манящие. Миллс нервно сглотнула, чувствуя порыв приблизиться и поцеловать Локсли. Но, чёрт возьми, он её профессор. И она его ненавидит.       Робин проследил за взглядом студентки и ухмыльнулся, понимая, почему она замерла и ничего не говорит. Она боится самой себя, боится сорваться. Именно поэтому профессор выводил девушку на эмоции. Он всегда находил рычаги, с помощью которых мог увидеть искренние чувства своей студентки. Она всё сдерживала в себе, а он раздражал её, тем самым заставлял злиться. Для него это стало своего рода игрой.       Мужчина смотрел прямо в глаза своей ученице и старался держаться изо всех сил. И он провалился. Сам не понимая, почему он это делает, Локсли наклонился и поцеловал девушку, вовлекая её в страстный поцелуй, полный желания и похоти. Впервые в жизни он так переживал перед чьим-то решением, боялся, что она оттолкнёт. От Миллс зависело абсолютно всё.       Неожиданно для Локсли, Реджина зарылась пальчиками в короткие светлые волосы, взъерошивая его причёску и оттягивая их. Она с жадностью отвечала на поцелуй, будто делала это последний раз в своей жизни.       Робин же не стал медлить с действиями. Мужчина прижал Реджину к столу, запечатывая её в ловушку. Ловким движением Локсли усадил студентку на деревянную поверхность, устраиваясь у неё между ног. Его шершавые губы опустились на тонкую шею, щекотя её. Рука нашла подол юбки и медленно подняла вверх, оставляя красные отметины на светлой коже.       Реджина простонала, приоткрыв веки и встретившись взглядом с профессором. Что они творят? Ей было плевать, но этот мужчина действовал на неё, как огонь на порох. Вызывал в ней бурю эмоций и совсем не важно — положительные или отрицательные.       Женская ладошка прошлась по светлой рубашке, доходя до пояса брюк и находя пряжку ремня. Стоны стали неконтролируемы, когда Локсли провёл ладонью по внутренней стороне бедра, касаясь промокших насквозь трусиков. Робин вернулся к женским губам, целуя её с таким упоением и сладостью, что ей казалось, будто она на седьмом небе.       Шаловливые женские пальчики таки расстегнули ремень и ладонь легко скользнула в брюки, сжимая возбуждённую плоть.       — Реджина, — прорычал мужчина, отрываясь от сладких губ. Она ничего не ответила, но на лице растянулась хитрая ухмылка. Чертовка.       Недолго думая, Робин ловким движением стянул с неё трусики, которые упали на пол. Придвинув девушку ближе к краю, мужчина вновь поцеловал её. Миллс не стала отставать и простыми движениями спустила брюки и боксёры профессора к ногам, освобождая кровью налитый член. Проведя рукой по всей его длине, Реджна простонала от его размера. Ей так сильно не терпелось почувствовать его внутри себя, что она невольно придвинулась ближе, но руки Робина остановили её.       — Не так быстро, — со сбитым дыханием сказал мужчина. Он надавил ладонью на грудную клетку брюнетки, заставляя её лечь и облокотиться на локоти. От чего-то Миллс беспрекословно подчинилась, голодными глазами смотря на своего профессора. Она хотела его так сильно, как никого в этой жизни.       Локсли встал прямо у её входа, проводя головкой члена по половым губам. Реджина простонала, желая почувствовать его внутри, но мужчина, кажется, совсем не спешил. Дразнил её, оттягивал момент слияния двух тел, снова выводя снежную королеву на эмоции.       — Пожалуйста, — от досады простонала девушка, когда блондин в очередной раз коснулся разгорячённой плоти.       — Кто-то очень нетерпелив, — с ухмылкой ответил мужчина. — Чего же ты хочешь, Реджина Миллс?       Девушка посмотрела на него, она видела то же желание, что чувствовала сама. Ответ слетел с губ сам собой:       — Трахни меня.       Она сказала это хриплым от возбуждения голосом, облизывая пухлые губы. Для Локсли это стало последней каплей. Мужчина сделал шаг вперёд, медленно ввёл член во влажное лоно. От чувства наполненности брюнетка выгнулась в спине, не контролируя стоны, которые издавала. Робин крепко сжал её бёдра, начиная ритмично двигаться, принося удовольствие и боль, что смешались вместе.       — Ты такая тугая, — хрипло произнёс он, вколачиваясь быстрыми и резкими движениями, попутно расстёгивая блузку. Что-то недовольно пробормотав, Локсли и вовсе оторвал пуговицы, оголяя живот и светлый бюстгальтер, который тут же был отброшен в сторону.       Его губы опустились на пышную грудь, пока толчки усиливались с каждым вколачиванием. Миллс запустила пальцы в короткие волосы, отдаваясь своим эмоциям, которые ей дарил этот мужчина.       То, как его рот умело ласкал её грудь, его динамичные толчки — это свело её с ума. Локсли, как и Реджина, чувствовал, как сжимаются стенки влагалища вокруг мужской плоти.       Робин вновь укусил розовый сосок, и девушка кончила, протяжные стоны разнеслись по всей библиотеке. Сделав ещё несколько толчков, блондин отправился вслед за девушкой, изливаясь в неё.       Около пяти минут они тихо лежали, восстанавливая дыхание и ритм. Реджина перебирала светлые волосы, пока голова Локсли покоилась у неё на животе. Им обоим нравилось это положение, но нужно было покидать университет.       Робин посмотрел на свою ученицу, надевая штаны и застёгивая ремень. Одевшись, он помог девушке подняться со стола, вернул ей её нижнее бельё и поправил юбку, а вот с блузкой вышла накладка. В порыве страсти он оторвал несколько верхних пуговиц, декольте получалось слишком уж глубоким, но Миллс, кажется, это вовсе не волновало. Девушка встряхнула волосы и взяла свой рюкзак, стоящий на стуле. Развернувшись к профессору, она наткнулась на непонятый ей взгляд.       — Что? — желая выяснить, почему он так смотрит на неё, спросила девушка.       — Тебе не кажется, что вырез слишком глубокий? — поинтересовался Локсли, приподнимая светлую бровь.       — Нормальный, — пожав плечом, ответила брюнетка.       — Слишком открыто, — протестовал Робин. — Жди здесь, я принесу свой пиджак, не хватало того, чтобы кто-нибудь увидел тебя в таком виде.       — Боитесь, что кто-нибудь узнает о том, что произошло здесь? — с усмешкой спросила студентка. Затем её выражение лица поменялось, её будто осенило, почему именно он не хочет, чтобы её видели в таком виде.       — Это что — ревность?       Локсли посмотрел на Реджину, понимая, что она права. И ему очень не хотелось признавать это. Но ведь по одному её взгляду понятно, что чтобы он сейчас не сказал, она и так понимает.       — Если мы разобрались с этим, может, наконец, покинем университет? — перевёл тему профессор, разворачиваясь и направляясь к выходу.       — А как же пиджак? — удивлённо спросила Миллс, но всё же последовала за преподавателем.       — Заберём из кабинета по дороге, в любом случае в здании никого нет, — кинул мужчина через плечо.       Реджина догнала его у самых дверей, теперь шагая в ногу с профессором. Неожиданно для девушки, Локсли резко остановился и поцеловал её, прижимая к своему крепкому телу. Она с большим энтузиазмом ответила, кладя руки на широкие плечи.       Сердце разрывалось от эмоций и чувств, которые она получала. Это был её способ расслабиться, дать волю тому, что она закапывала годами глубоко внутри. И на это был способен один единственный мужчина — профессор Локсли, которого она раньше так яро ненавидела. Но всё изменилось после случая в библиотеке.