Правая рука Темного Лорда

Воспоминания снова обрушились на Лу, отчего на глазах появились слезы: — Мне плевать, что ты скажешь, Том. Я буду любить за нас обоих, если ты не можешь. Я прошу только одного. Верь мне. Как бы сложно не было, просто помни, что я всегда на твоей стороне. — Я знаю, Эль. Прости меня… — девушка удивлённо подняла глаза на мужчину, которого обнимала, — ты не заслужила такого отношения. Лукреция улыбнулась, понимая, как тяжело Тому это говорить: — А ты видимо чем-то заслужил такую идеальную меня. — Да, самомнения себя не занимать, — смешинки появились в глазах Реддла. Уже гораздо позже, когда они засыпали, девушка услышала тихое: — Я всегда буду любить тебя Эль. Всегда буду рядом. Лукреция вздрогнула. Всего два года. Два года прошло с тех слов. А он уже нарушил одно обещание. Где он, когда так нужен? Но Лу понимала, понимала, что он не тот человек, которому важны чувства. Только власть, сила, влияние. — И угораздило же меня вляпаться в океан под названием Том Марволо Реддл. *** Проснулась Лукреция от странного чувства, будто рядом кто-то есть. Она как обычно спала у себя в гостиной на диване. Огонь всё ещё потрескивал в камине, а комната была погружена в лёгкий полумрак. Смотря на всё это из-под опущенных ресниц, Лейн нащупала палочку под одеялом и крепко сжала в руке. Без неё она колдовать сейчас бы не смогла. Слишком мало сил. Именно поэтому клятвы верности не брались у кого попало. Десять клятв за день и всё — ты сквиб. Девушка без проблем не подавала признаков бодрствования. Выдержке и спокойствию она была обучена сполна. А тут ещё и едкий мерзкий страх закрался в сознание. Минутную тишину нарушил тихий мужской голос: — Петрификус Тоталус. Жёлтая вспышка тут же вырвалась из палочки неизвестного, но Лейн резко скатилась с дивана и вскочила, сбрасывая одеяло. Щит вылетел из палочки и тут же отразил следующее проклятье. — Люмос Максима, — за криком Лукреции последовала яркая вспышка, осветившая комнату и нападавшего. — Альфред? — девушка усмехнулась и приподняла брови, — удивлена. Не хватило смелости выпустить Аваду? — Сука, думала все тут же склонятся от твоего мерзкого шантажа? — парня била крупная дрожь, — Баубиллиус! Жёлтая молния отскочила от щита и врезалась в стену. — Глупо, Эйвери. Очень глупо. Даже спящего человека не смог обездвижить. Наверное, твой папочка тобой гордится? — Заткнись. Бомбардо. Заклятие попало в пол, где секунду назад стояла Лу, и образовало заметную дыру, к счастью, не сквозную. — Ваддивази, — шпага сорвалась со стены и полетела в Альфреда, — ну хотя бы уворачиваться умеешь — прокомментировала Лейн. — Экспеллиармус! — Сдаешь позиции, Эйвери. Делетриус! А папочка знает о твоих жалких попытках? — Заткнись! — казалось парень сейчас заплачет. — Депульсо. Боишься? Правильно. — Авада Кедавра! — закричал парень посылая зелёный луч, но к счастью Лу, довольно слабенький и медленный. — Даже так? Не впечатляет. Брахиабиндо. На этот раз, испуганный от собственного заклинания Эйвери не успел что-либо предпринять и повалился на пол, связанный по рукам и ногам. Лукреция с улыбкой подошла и вытащила из руки парня палочку. После чего, как бы оценивая, осмотрела его с ног до головы. — И что же мне с тобой делать. — Сумашедшая сук… — А, нет. Не хочу слушать, — Лейн демонстративно зажала уши. А потом, закатив глаза на непрекращающийся поток ругательств, запустила Силенцио. — Теперь у тебя есть два варианта. Да и нет. Головой вертеть умеешь? Чудненько. Отец знает? Нет, конечно нет. Знал бы, сам бы тебя и прибил. Альфред замычал что-то нечленораздельное, а Лу продолжила: — А про Нотта рассказал? Будешь молчать, сделаю с тобой то же самое. Эйвери утвердительно закивал головой, выпучив глаза от страха. — Понравилось? На этот раз парень застыл. — Понятно. И что же будем делать? Клятву принесешь? Правда немного изменённую за эту жалкую попытку. На этот раз эмоция была больше похожа на злость. И Альфред слегка качнул головой. — Нет? Упертый. Знаешь, ты мне не то чтобы очень нужен. Твой отец ещё хоть что-то из себя представляет, а вот ты… Круцио. С беззвучным криком Эйвери выгнулся и заметался по полу. Спустя секунд пятнадцать Лейн опустила палочку. — Клятва или ещё? Ясно. Круцио. Я бы взяла что-нибудь менее банальное, но, увы, оно всё оставляет следы, так, что придётся тебе довольствоваться этим. После третьего раза из глаза слизеринца сильно покраснели, из них уже текли ручьи слез. — Фените Инкантатем, — сжалилась девушка, сняв верёвки и вернув голос, — кажется поток сквернословия не ожидается. Продолжим. — Не надо, — сдавленно ответил Эйвери, принимая сидячее положение и приводя дыхание в порядок. Тело всё ещё дрожало от непростительного, а вены на руках приобрели более яркий оттенок. — Предлагаю, так сказать, сделку. Ты всё-таки приносишь клятву. Я не особо хочу нож в спину. А я забуду об этом инциденте. — А суд? — жалобно спросил Альфред. — Суд? — Лейн устало улыбнулась, — будет тебе суд. Но клятву я заменяю, учти. — Рабство до конца моих дней? — в тоне проскользила горькая насмешка. — Ты ещё шутить можешь? Удивительно. — А если я не соглашусь? — голос Эйвери снова дрогнул. — Убью тебя и всю твою семью, — оскалившись проговорила Лукреция, — Шутка. Я же всё равно добьюсь желаемого, ты понимаешь? Есть множество способов. Начиная от похищения твоей тушки и шантажа отца, заканчивая твоими вечными пытками и сведением с ума. Как думаешь, что я выберу? — Ладно, я согласен. — Повторяй тогда, у меня нет никакого желание сейчас затягивать наше с тобой общение. Слизеринец обречённо кивнул и сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Я, Альфред Эдриан Эйвери… — Я Альфред Эдриан Эйвери… — Клянусь в вечной преданности Элладе Лукреции Лейн… — Клянусь в вечной преданности Элладе Лукреции Лейн… — А также обязуюсь исполнять каждый её приказы при любых обстоятельствах, не использовать против нее проклятий без четкого на то позволения Эллады Лукреции Лейн. И клянусь никогда и никому не рассказывать о произошедшем ночью пятнадцатого сентября 1981 года. -… 1981 года. — Сойдёт. Я Эллада Лукреция Лейн принимаю твою клятву. Лёгкий ветерок пронёсся мимо волшебников, символизируя принятие. — Я могу идти, профессор. — тихо поинтересовался Эйвери и с трудом встал, опираясь о стену. — Иди, — Лейн махнула рукой, — о самом факте клятвы можешь рассказать всем причастным. Но не словом более. Ты понял? Парень кивнул. — Встретимся на зельеварение, Альфред, — усмехнулась девушка. Выпроводив незваного гостя, она тут же повалилась на диван. Силы полностью покинули. Знал бы Эйвери, что у неё сейчас и Люмос не выйдет… *** — Как ты посмела? Решила, что самая умная? Недостаточно той власти, что имеешь? — громкое шипение прокатилось по комнате. — Ты веришь всем им. И даже не хочешь думать о том, что меня оклеветали и подставили! — девушка говорила ровным тихим голосом. — Конечно, что можно ожидать от женщины. К тому же убившей своего отца. Теперь и от меня захотела избавиться? — Не смей, — теперь Эль зашипела не хуже Волдеморта, — не смей упоминать моего отца в своих жалких целях! Не хочешь мне верить — не верь. Живи с тем, что тебя только боятся. А при удобном случае тут же воткнут нож в спину! Не хочешь думать о других чувствах, вот и существуй, как жалкая алчная оболочка! — Круцио, — глаза мужчины полыхнули алым и резкая боль сковала все тело Лейн. Крик прокатился по всему Малфой-менору, отражаясь от потолков и стен, повторяясь душераздирающим эхом. В другом крыле замка Люциус вздрогнул и кинулся в сторону кабинета Хозяина. — Ты поплатишься за то, что посмела предать меня. — Да хоть убей, — девушка захохотала, так и не вставая с пола, — может это хоть пробудит твою совесть! — Сектумсемпра! Многочисленные порезы образовались по всему телу, вызывая адскую боль. Новый крик разлетелся по коридорам замка. Риддл подождал, пока Эль придёт в себя и продолжил: — Инсендио. Левая нога тут же вспыхнула. — Ублюдок, — сквозь крик расслышал Том и тут же прекратил. — Теперь ты уже не поёшь о вечной преданности. — Да тебе, ублюдок самовлюбленный, плевать о чем я пою. Круцио. Беспалочковое заклятие лишь прострелило лёгкой болью и сбило с ног. — Иммобулюс. Девушка знала, что заклинание будет действовать каких-то десять секунд на Риддле, поэтому с шипением преодолевая боль и задыхаясь от запаха собственной горелой плоти, подползла к мужчине и сжала руку на его шее. — А теперь слушай меня, дорогой. Пока ты будешь искать способы почувствовать сожаление и вину, я найду того, кто меня подставил и брошу его к твоим ногам. Заклинание спало, но Том не спешил вставать. Смесь гнева и боли на лице девушки все-таки затронули что-то внутри. — А потом ты съешь его грязный язык и я постараюсь забыть твою идиотскую веру в моё предательство. Как тебе такое предложение, а? — Язык? — Риддл усмехнулся и сбросил руку девушки, отчего та повалилась на спину и сдавленно вскликнула. — Могу предложить что-нибудь другое. — Идёт. Три дня. Я даю тебе три дня, Эль. Не сможешь — сегодняшнее тебе покажется лишь лёгким разогревом. Я ясно выразился? — Предельно, — прорычала Лейн, — а ты не забудь поискать собственную совесть. Иначе есть будешь не только язык. Девушка зажмурилась от боли и потеряла сознание. Тома что-то укольнуло внутри, но он отмахнулся, как от надоедливой мухи, и вышел из комнаты. *** Лейн проснулась в холодном поту. Эти воспоминания больше не вызывали ненависти. Уже давно. Но оставили осадок, который никогда не смоется. — Мне было всего семнадцать, Том. Всего семнадцать. И я нашла способ. Я отчистила своё имя. Неужели теперь какой-то Дамблдор или сам Мерлин сможет меня остановить? «Я всегда буду любить тебя Эль. Всегда буду рядом. " Девушка заплакала от слов, которые из года в год жили в её сердце. Горячие слезы безысходности и неизвестности. — Неужели я скучаю, скучаю по Тому? *** — Мистер Эйвери, останьтесь, — как только закончился урок, обратила внимание на ученика Лукреция. — Да, профессор? — парня снова забила дрожь. — Да не трясись ты. С твоими ночными прогулками у меня нет ни малейшего желания ещё и смотреть на твое испуганое лицо. Выражение попроще, ноги в руки и за мной. Девушка вошла в пустующий класс для практики ЗОТИ. Харт куда-то уехал, поэтому уроки отменились. Указав на манекен, девушка снова повернулась к Эйвери: — Вот он — хоть сам Мордред. У тебя две минуты, чтобы вспомнить и применить всё боевые заклятия, которые знаешь. Только без сильных разрушений кабинета, пожалуйста. Удобно устроившись на стуле в углу, девушка махнула рукой: — Уже на двадцать секунд меньше. Пытаясь не оглядываться на Лейн, Эйвери шевелил мозгами и запускал заклинание за заклинанием, начиная от Экспилиармуса и заканчивая Авадой. К тому моменту, пока Лу не сказала «Стоп», от маникена уже мало что осталось. Лишь покареженный металлический каркас. — Слабовато, — вынесла вердикт она, — а где режущие, где хоть какие-нибудь проклятия, рассчитанные на долгосрочное действие. Или ты так уверен, что противник не убежит или к нему не придёт подмога? — Подмога? — с непониманием повторил Эйвери. — Не кивай мне как тушканчик, у тебя знания только с уроков ЗОТИ, что-ли? — Нет, отец со мной всегда занимается на каникулах, — парень явно не понимал, что от него хотят. — Да не отшатывайся, не покусаю, — недовольно фыркнула Лу, подходя к студенту, — сам же говорил, что ты у меня почти что раб, верно? — Эээ… — Многозначительно. А на кой мне нужен рядом тот, кто даже прикрыть спину не сможет, а? — Э, а, я, профессор… — Пока наедине можешь на «ты» и Эль, — девушка коварно улыбнулась, — как все, кого я круциатусом пытала. Эйвери побледнел и снова отшатнулся. — Прекрати бояться. Не надо портить моё хорошее настроение. Становись на тот конец комнаты и выставляй щит. И держи, так долго, как сможешь. Проворонишь хоть одно заклятие, получишь круцио под рёбра. — Это шутка? — с надеждой пробормотал парень, отходя на положенное место. — Может быть, Альфред, а может и нет, — Лейн улыбнулась и пустила первый луч. Не сильный. Силы тратить не хотелось. Щит колыхнулся, но выдержал. Когда по лбу Эйвери уже лился пот, рука дрожала, как и щит, уменьшившийся до метра, Лу наконец-то сжалилась и закончила. — А теперь, дорогой, последний шрих. Авада Кедавра. Альфред выпучил глаза, глядя на зелёный луч. К его счастью, он успел упасть на пол за долю секунды до того, как в стену врезалось непростительное. — Слабовато, — скучающим тоном отметила Лу, которая только что с волнением следила за действиями ученика. — Вы… ты меня убить хотела?! — в ужасе воскликнул Эйвери. — Проверяла реакцию. Знаешь, под страхом смерти кто-то делает глупости, А кто-то наоборот берётся за ум. Только я так и не поняла, к какой группе относишься ты. *** Следующей ночью сон продолжил оборванные воспоминания: Девушка тихо шла по коридору, ориентируясь на пьяные голоса Пожирателей. Остался последний подозреваемый, который мог знать то, что написано в письме, с помощью которого её подставили. И этим последним был тот, чью вину Эль больше всего отрицала. Нотт-старший буквально заменил ей отца. Залечивал раны и успокаивал, когда она в истерике вываливалась из камина. Родной родитель никогда даже кровь не останавливал, не говоря уже о словах утешения. А Ургхарт всегда был на её стороне. Защищал от нападков и притензий не самых умных Пожирателей, иногда даже становился между ней и Томом при очередном споре. Тихое «Империо» вырвалось из палочки девушки, но этого никто не заметил. Только один отделился от общей группы и вышел на балкон, где его уже ждала Лейн. Она немного ослабила заклятие, возвращая волю и способность мыслить, но полностью не снимала. — Доброй ночи, Ургхарт. — Эль? Я похоже немного пьян, не думаю, что в состоянии разговаривать. — Мне это и не нужно, — глаза девушки полыхнули красным, — зачем ты меня подставил? — Подставил? Эль, ты о чем? Давай поговорим завтра, когда оба проспимся. Девушка тут же усилила империус и подошла ближе: — Легилименс. Она была не сильна в чтении мыслий, а с непростительным это было ещё сложнее. Поэтому, предварительно парализовав, Лейн сняла империус и снова заглянула в голову. Мысли от алкоголя у мужчины путались, но она все-таки смогла найти воспоминания за тот день, когда письмо оказалось в кабинете министра. И… Ничего. Обычное времяпрепровождение, операция Пожирателей, разговор с женой. Ничего. Девушка капнула глубже, но и там не нашла нужного. — Черт, черт, черт, — закричала она, руна вспыхнула в воздухе, помогая успокоиться, — Обливиэйт. Ничего. Ни единой зацепки. Может всё дело в том, что она не сильна в легилименции? Но кто тогда из всех подозреваемых самый успешный оклюмент? Нотт ушёл, а Эль сползла на пол у перил балкона и посмотрела сквозь прутья на горизонт, где уже появилась розоватая дымка. Слезы потекли по щекам, затуманивая взгляд. — Бежать? Не убегу? Надеяться на милосердие? Смешно. Что же мне делать? Том, почему ты мне не веришь? *** — Ненавижу гребаные воспоминания, — пробормотала девушка, поднимаясь с излюбленного дивана. Приведя себя в порядок, она вышла в коридор и тут же наткнулась на взволнованную МакГонагалл: — Дорогая, как хорошо, что ты уже встала. Директор срочно зовёт тебя к себе. — Зачем? — не придумала ничего лучше спросонья Лейн. — Ты ещё не читала газету? Ужасные новости, просто ужасные, — запричитала женщина. «О, черт, что за хрень? Что надо старикашке и что было в новостях?» — Иди скорее, Альбус всё объяснит. «Ясно. Я в полном дерьме! " Но делать особо нечего, поэтому с невеселыми мыслями Лу двинулась к Дамблдору. В коридорах ещё не было студентов, все только просыпались и собирались, поэтому путь не принёс лишней головной боли. Только неизвестность. — Профессор Лейн, спасибо, что так быстро откликнулись на мою просьбу, — тут же воссиял старик. — Доброе утро, директор, — кивнула девушка, не поддерживая собственные слова. Доброе утро начинается со спокойствия, кофе и Тома. — Дорогая, вы наверняка уже слышали новости? — Нет, не было возможности посмотреть газеты. Профессор МакГонагалл сказала, что что-то серьезное? — Да, да. Печальные, буквально ужасающие известия, — закивал Дамблдор и погрузился в свои мысли. — И что же за известия? — не выдержала Лу. — Было нападение на маглорожденную девочку, бедняжка только закончила Хогвартс. — Она мертва? — в наигранном ужасе спросила Лейн, — «Плевать, как же мне плевать». — Да, и девочка, и вся её семья. Такой ужас, их нашёл сосед магл, всё в крови было, всё в крови… — Печальные новости, — пробормотала Лейн, — вы из-за этого меня вызывали? И тут же поняла, что реагирует не достаточно… нормально? — Не совсем, видишь ли, многие думают, что нападение было совершено Пожирателями Смерти. Над домом висела чёрная метка. — Но ведь т-тот-кого-нельзя-называть мертв, какой смысл в этом предположении? — Многие думают, что Лорд Волдеморт жив, — протянул старик, а Лу рвано выдохнула. — Извините, директор Дамблдор, но я предпочитаю опираться на факты. Какая польза в домыслах и слухах? Испуганные люди могут говорить всё что угодно. — Да, да, ты права, но всё же, не стоит отрицать и возможность правдивости… — Я не очень понимаю вас, директор, вы об этом хотели поговорить? — девушка с трудом скрыла раздражение, — «Что за бессмысленный поток слов?» — Хотелось узнать твоё мнение об этих ужасающих событиях, девочка моя, — Альбус раскрыл глаза, как бы показывая, до какой степени его это поразило. — Безусловно. Я могу идти, мне нужно зайти к слизеринцам? — Да, да, дорогая, конечно. Не буду тебя больше задерживать. — Благодарю. Как только Лейн вышла, Дамблдор принялся прокручивать в уме разговор: «Слишком безразлично она отнеслась к смерти. Или просто не привыкла показывать эмоции? Нет, я помню, остатки злости на её лице, после разговора со своими змейками. А как она смотрела на Эйверли-старшего… Но о Томе говорит как и все. С долей ужаса. А при его имени и вовсе, казалось, в обморок упадёт. Почему же Северус ничего о ней не рассказывает? Покрывает? Или сам ничего не знает? Нет, не может быть, они достаточно проводят времени вместе. Но как же хорошо удалась драка. Какое-то прошлое с Кингсли, а может и с авроратом у неё есть. Только вот как узнать что именно? Архивы Грюм не даст перерыть. Разве, что сам найдёт, что мне нужно. Точно. Свяжусь с Аластором».