Остуди мою голову, согрей мои руки

      Волосы у Сережи рыжие-рыжие. Такие, что при свете солнца так ярко горят, что Олегу кажется, будто перед ним не его лучший друг, а какой-то супергерой. С чем-то более поэтичным Волкову не удастся сравнить, это больше по части Разумовского, но Сергей действительно очень-очень красивый.       А еще очень-очень умный и очень-очень талантливый. Олегу бы изучить побольше синонимов, чтобы описать своего друга, а то Мариванна в очередной раз чиркнет в тетради красной ручкой, но Волче, в общем-то, все равно. Он готов хоть сто раз добавить к прилагательным это "очень", потому что глядя на Серого, все слова вылетают, остаются только тихие вздохи восхищения.       Волков не уверен, ощущает ли нечто подобное Разумовский, когда смотрит на него. Волосы у Олега темные, а глаза карие, ничего у него не будет сиять, если он встанет под солнцем. Однако Сережа смотрит на него так, словно он некое божество. "Арес" говорит Сереженька. "Только вовсе не страшный и не кровожадный, но такой непоколебимый и мудрый" – Серый краснеет, да и Олежа тоже, но брюнет улыбается. Подобные фразы, с отсылками на историю или литературу вполне в стиле его маленького друга.       Волче – не гений. Он не особо разбирается во всяких Боттичелли, Шекспирах и в остальных подобных людях. У него в наушниках Ария и Би-2, а из увлечений любимчик Чармандер из Покемонов. Но Олегу нравится, с каким энтузиазмом Сергей рассказывает ему что-то про своих творцов, а еще больше – то, как его лучший друг старается понять то, что по нраву ему самому. Поэтому Волков следит, чтобы оба наушника работали исправно, а также старается, правда старается, нарисовать как можно лучше персонажей из Покемонов, разъясняя, кто есть кто. Хотя, конечно же, у Сережи получается рисовать куда лучше.       Сегодня такой день, который Олег назвал бы хорошим. Их отправили в художественную галерею, одна лишь новость об этом заставила Серого чуть ли не подпрыгивать от радости в автобусе. А если рад Сережа, рад и Олежа. Тем более, в транспорте можно сесть рядом, так, чтобы коленки соприкасались и так, чтобы рыжий смог голову на плечо положить, пока их никто не видит. Да даже если и увидит, всегда можно притвориться спящим.       Им двоим не нравится, что приходиться торчать рядом с другими ребятами, тем, в прочем, тоже не льстит их компания. Олегу и Сереже все равно. Они есть друг у друга и этого достаточно. А уж если кто кинет косой взгляд, Волче мигом зрение подправит и не пугает наказание в виде мытья посуды за всеми целую неделю. Но Разумовского напугает, а Волков не хочет, чтобы его лучший друг за него лишний раз волновался.       Поэтому они тихо, осторожно, мизинцами сцепляясь, так как полностью переплести руки нельзя, отходят ото всех, чтобы уйти в другие залы. Брюнету гид не нужен, у него есть Сережа, который во всей этой теме разбирается не хуже любого другого историка, да и голос у него куда приятнее, чем у той вредной писклявой женщины.       Слушать Серого всегда интересно, а сегодня – особенно. Разумовский, все еще своим мизинцем переплетаясь, идя плечом к плечу, шепотом рассказывает о картинах и художниках, словно боится нарушить спокойную атмосферу места. А Олег и не против. Олег старается внимательно слушать, задавать, также шепотом, вопросы и дышать. Потому что когда Сережа рядом, такой теплый и красивый, обдает его уши воздухом, мурашки пробегают по коже, а воздух не выходит из легких, боясь нарушить такой момент.       Они проходят в другой зал, там парочка людей и охранник, поэтому мизинцы приходится расцепить, но подушечками пальцев все равно соприкасаются, легонько-легонько, словно говоря "я рядом". Рыжий с интересом мотает головой, рассматривая картины, а Волче и не надо глядеть на все эти произведения искусства, когда есть Серый, но тоже смотрит, чтобы после обсудить все с Сережей, который будет тараторить что-то про "Венеру".       Так проходит минут десять, в зале тихо, даже разговоры других людей практически не слышно. Будь тут настенные часы, звук двигающей стрелки наверняка бы проходился по всей комнате. Олегу нравится все это и если им позже удастся еще пообниматься где-то в уголке, а потом на обратной дороге переплестись конечностями и слушать обновленный плейлист – день и вовсе может попасть в список "прекрасных дней, проведенных вместе с Сергеем Разумовским". Хотя с Сережей всегда хорошо, но и нечто особенное тоже хочется запечатлеть.       Все меняется, когда в зал неожиданно вбегает толпа других ребят. Серый хватается за рукав куртки – явный признак того, что ему некомфортно. Волче хмурится. Не из-за действий Разумовского, нет. А из-за этой группы недоносков, которые посмели нарушить их прогулку и заставили чувствовать Сережу нехорошо.       Шум и гам оказывается тут и там, а вбежавшие парни во всю проявляют свое недовольство к скучным, по их мнению, картинам:       – Фу. Что за хрень? Неужели это действительно кому-то нравится? - кривится один.       – Такое зайдет только педикам, разодетым в какой-нибудь фиолетовый костюм, гы-гы.       – Ага. Или каким-то гикам, которые не выглядывают из своих тупых книжонок.       Олегу драться нельзя. Олег помнит: Сережа будет волноваться, если он встрянет в драку. Но этим придуркам хочется разукрасить лицо, кто знает, может, такое искусство им зайдет куда больше. Однако кое-что приковывает взгляд его куда больше.       И это задыхающийся Разумовский.       Сережа уже не цепляется за него. Он обхватывает себя руками и не может д ы ш а т ь. Ему кажется, словно он находится под водой, звуки приглушаются, он не понимает, что видит перед глазами и просто тонет, тонет, тонет.       Волков впервые наконец-то полностью осознает ситуацию. Серый и до этого часто тревожился, нервничал из-за пустяков и не только, но сейчас Олег знает слово, которое описывает состояние его партнера.       У Сережи паническая атака.       Брюнет не в первый раз сталкивается с таким состоянием рыжего, но с новыми знаниями, которые он приобрел, когда им читали лекцию о психическом здоровье, все как будто становится на уровень выше. На уровень важнее и страшнее. Тогда Сережа болел и не слушал ту молодую девушку, приходившую к ним в детский дом, а Олег не горел желанием слушать кого-то, когда его Сереженька лежит и температурит. Но когда та девушка начала говорить о симптомах, которые Волков замечал у своего партнера, Олег был готов выть, лишь бы ему дали тетрадку записать всю эту информацию, чтобы точно знать, как помочь как можно лучше.       После этого он еще старался найти советы по помощи при панических атаках, но одно дело читать, а другое – видеть и понимать, что происходит. И, казалось бы, раньше Волков спокойно справлялся с тем, чтобы успокоить Разумовского, но сейчас в голову как назло лезут страшные описания того, что ощущает человек при подобной атаке.       Олег делает вдох. Выдох. Приказывает себе успокоиться. Ему страшно, но он знает – Сереже страшнее.       Прокручивает в голове список того, что можно сделать, чтобы помочь своему партнеру и начинает с простого:       – Серый, Сереженька, это я, Олег. Я рядом, слышишь? Я прикоснусь к тебе, ладно?       Сергей не особо реагирует, он одновременно слышит все и ничего. Однако легкий, еле заметный кивок все-таки делает. Волче осторожно кладет руку на поясницу Сережи, грозно зыркает на косо смотрящих парней, а после подталкивает рыжего к выходу. Говорит охраннику, что "моему другу нехорошо, куда здесь можно пройти, чтобы было потише?" Мужик не говорит ничего лишнего, только по делу и Олег идет вместе с Сережей подальше от этого чертового зала, поворачивает налево, направо и они подходят к скамеечке около окна.       В этой части галереи работники показываются только тогда, когда на улицу выходить лень, а покурить хочется. Но сейчас никто не придет, потому что все только пришли с обеда, как упомянул охранник, поэтому вокруг тихо и спокойно.       Однако Сергею все еще плохо. Волков даже не уверен, понял ли тот, что они уже ушли из шумного зала, а рядом не болтают чепуху всякие придурки. Олег сажает Сережу на скамейку, а сам приседает на корточки перед ним. Переплетает наконец их руки, крепко, но не слишком сильно, сжимает их, глядя в глаза.       – Сереж, у тебя паническая атака, но она скоро закончится. Я тут, рядом с тобой. Мы с тобой вышли оттуда, слышишь?       И Серый, кажется, слышит. Или, по крайней мере, как-то реагирует. Бегает глазами по окружающему пространству, убеждаясь в словах Волкова. И Олег снова обращает внимание на себя:       – Сереж, тебе тяжело дышать. Посмотри на меня и просто повторяй за мной.       Разумовский не сразу возвращает взгляд на него, поэтому Волче осторожно, чтобы не напугать, касается пальцами щеки Сергея. Тот резко смотрит на него, и начинает дышать, так, еле-еле, словно олежины слова наконец-то начинают доходить до мозга и передавать сигнал.       – Вот так. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Ты хорошо справляешься. Я тут, видишь?       Постепенно Сережа действительно начинает дышать спокойней, а взгляд проясняется. Он видит. Видит, как Олег находится у него в коленях, одной рукой держится за его руку, а второй легонечко гладит щеку. Рыжий прикрывает глаза, сосредотачиваясь на их физическом контакте и постепенно страх уходит.       – Серенький, тут туалет рядом, давай умоемся. Легче станет.       И Серый встает, пока Волче поддерживает его за локоть, и медленно они заходят в туалет, который, к их общему счастью, тоже оказывается пустым.       Горячей воды тут нет, только ледяная, но чтобы умыться и тем самым остудить свою голову, Разумовскому этого достаточно. Да и не привыкать ему к такой температуре, в детском доме и похуже бывает. Действительно становится легче.       Они выходят, в коридоре все еще пусто, да и поблизости никого не слышно. Руки у Сережи теперь холодные-холодные, поэтому Олег обхватывает их своими горячими руками и согревает дыханием, а после трет осторожно.       – Прости я… - начинает Сергей. – Просто стало так шумно и их так много… да и их слова…       Волков прикасается губами к уже не таким ледяным рукам Разумовского. Это не поцелуй, это попытка заверить "я рядом", "ты в порядке".       – Ты ни в чем не виноват. Тебе не за что извиняться. Я тоже порой испытываю подобные панические атаки.       – Правда? - удивляется Сережа, пока Олег переходит от рук к лицу и теперь поцелуями-бабочками покрывает открытую кожу. Осторожно, боясь, что парень не отошел от страшного состояния.       – Правда, Серый. Когда думаю, что не могу тебе ничем помочь, когда не уверен, что делаю достаточно для тебя, когда родители… - Волков замолкает. Говорить больше и не надо, оба понимают.       – Ты делаешь даже больше. Это я недостоин твоей любви. Я…       – Тсс… - поцелуй в щеку. В лоб. В уголок губ. – Поверь мне, Сереж, нет никого, кого бы я мог бы полюбить сильнее, чем тебя. Ты – моя семья. Мой партнер. Я готов хоть пять пуль словить от тебя, но даже в таком случае я останусь на твоей стороне. Потому что ты – моя родственная душа.       – Ого. Не часто от тебя услышишь таких длинных и романтичных предложений, - тихо усмехается Сергей. – Где научился?       – От тебя и нахватался. Как говорится: с кем поведешься…       – Значит, теперь мне надо при твоих панических атаках напевать тебе строчки Арии, чтобы отвлекать тебя от всепоглощающего страха?       – Я бы поглядел на это. Хотя, вот так тоже можно отвлекать вообще от всего.       И Олег целует Сережу в губы. Легонько, сначала просто еле касаясь губами, пока руки выводят круги на спине, забирая остатки противных ощущений после паники. Затем приоткрывает рот, кусаясь, чувствуя, как родные руки вплетаются в волосы и тянут так хорошо: ощутимо, но не больно – так Разумовский делает, когда не может совладать со всеми своими чувствами. Волче проникает языком глубже, но не позволяет себе зайти слишком далеко, зная, как легко разгорается его партнер. Все-таки они еще в общественном месте, вот вернуться домой, спрячутся на чердаке, прихватив парочку пледов для Сережи, а там уже можно будет продолжить или начать сначала и тогда все плохое уйдет на задний план.       Олег отстраняется, касается пальцами губ Сергея, останавливая, когда тот тянется обратно. Позже.       – Это нечестно. Если я так начну тебя отвлекать, то и сам отвлекусь.       – Разве это плохо? - улыбается Волков, кладя руки на щеки Разумовского и гладит, пока Серый ластиться к ним, как кот.       – Нет. Но тогда это будет работать против нас обоих, - ворчит Сережа. – Ну ничего, вот вырасту, буду носить черные водолазки и буду таким же сильным, как ты и вот тогда ты будешь отвлекаться на меня такого красивого.       – Ты и так красивый. А также не забывай, что я тоже буду расти и становиться куда сильнее и мускулистее. Уверен, что сам не будешь залипать на меня без рубашки?       – Блин.       Олег тихо смеется, трется носом о нос Сережи, на что тот тоже счастливо улыбается и произошедшее остается позади. Они еще немного постоят и обнимутся крепко-крепко, брюнет позволит парочку легких поцелуев, а затем они пойдут обратно, уверенные, что какая бы напасть их не поджидала: паническая атака, злые люди в приюте и вне его, пули или что похуже – они справятся.       Вместе.