Cherry  flavored

— Самое время мечтать мы же в старшей школе, — говорит Феликс — сосед по парте и по совместительству единственный друг Чонина со времен средней школы. Влюбившись в физику и математику, Ли грезил о будущем ракетостроителя. Он без устали решает задачи с недавно выученными формулами, проводит выходные напролёт под куполом обсерватории, рисуя звёзды, подсмотренные в телескопе, хотя можно было просто посмотреть в зеркало на свои веснушки. Ян на слова Феликса только вздыхает и случайно пересекается взглядом с Хан Джисоном. Джисон — это выкрашенные в синий волосы, оверсайз одежда и «я такое в манхвах видел» — бывший одноклассник Чонина, теперь они в параллельных классах, а если упомянуть, что по совместительству то выйдет что-то странное и непонятное и если это придётся описывать то выйдет на сто страниц. Но Чонин отчётливо помнит и его мечту. Хан вслед за отцом — участника одной рок-группы, мечтал так же быть певцом. Сочинять песни, исполнять их на большую аудиторию, вдохновлять. Каждому быть близким другом, который не скажет как правильно, а поддержит разговор. «Да, я тоже прохожу через это» — вот, что мечтает Джисон говорить в своих песнях. И все бы ничего, можно было бы стать айдолом. С харизмой то Хана, все двери для этого открыты. Но нет. Паническое расстройство, что не даёт ему покоя в обычной жизни школьника выпускного класса, в жизни знаменитости так и подавно не упустит возможности сказать ему: «привет, дорогой». Отчасти поэтому Чонин и не любил это дело — мечтать, строить планы. Мечтать ни в коем случае не плохо, просто все как сговорились. Престижный университет, гордость родителей, потому что ты идешь по их стопам в медицинский, а там не загорами собственная квартира в богатеньком районе Кореи и в конечном итоге карьерный рост. Чонина же это всё отталкивало. Он хотел бы просто получить образование и просто жить дальше, не строя грандиозных, которые осуществятся благодаря случаю, планов. Никто в этом мире не сможет сказать, что произойдёт завтра, так какой смысл во всём этом? Чонина привлекало плыть по течению. Но знал бы он, что в одно мгновение, в его течении вода взбаламутится, сменит частоту и маршрут. Принципы разобьются о камни словно синие волны. А ведь потеря ключей тоже в планы не входила. Кому они сдались спрашивается?

*** don't

— Да? — Чан, я ключи забыл. Ты же на работе? — Да, можешь прийти. И не звони, ладно? Пиши. Чонин пинает носком кроссовки камушек и отключается. Ага, как же, думает он, Чан почти никогда не читает сообщения. Чонин заходит в кофейню. И его тут же встречают два открытия: отсутствие колокольчиков на двери и парень рядом с Чаном, которого даже если очень захочется не заметить — не получится. Ян поначалу даже теряется. Парень с русыми волосами, торчащими во все стороны смотрелся так не к месту. В белой рубашке и в синих джинсах с потёртостями сидел, но одновременно с этим и не был здесь. — О, вот и ты. Держи. Ты такой рассеянный в последнее время, Чонин-а, — отдавая ключи, произносит Бан Чан и, положив руку на плечо сидящего напротив парня, говорит: — Познакомься, это мой одногрупник Хенджин. Так называемый Хенджин, не обращая на происходящее никакого внимания, продолжал рассматривать что-то в телефоне. — Привет, Хенджин. Меня зовут Чонин. Хван смотрит из-под отросшей чёлки и, подперев одной рукой щеку, другой пожимает вытянутую руку. — Будем знакомы. Чонину хотелось бы продлить это мгновение. У Хенджина сухие руки, длинные и худые пальцы. Браслет с синими бусинами на запястье. Бывают такие прикосновения, которые по-приятному незнакомы. После них не хочется отдернуть руку и провести ладонью по брюкам — убрать невидимый след. Таких совсем немного, но бывают. Вот рукопожатие у Хенджина было именно таким. Руки не были тёплыми и ухоженными, но это было по-своему приятно. Чонин не станет отрицать.

*** ever

Скрипящая цепь, постукивание переднего щитка о колесо, стрекот цикад, палящее солнце, звонок на велике, что совсем разболтался и при каждой кочке или ямке звенел без надобности. Чонин спешил в школу. Проезжая по мосту, он рассматривал речку, что переливалась под лучами солнца, листья деревьев, колыхающиеся от каждого дуновения ветра. — Хенджин? Подожди. Хван как и ветер пронёсся мимо Чонина на велике. — Ты в универ, да? Хенджин придерживался за руль одной рукой, в его волосах игралось солнце, рубашка сменилась на голубую и сливалась с небом. Ян, лишний раз прокрутив педали, оказался чуть впереди и воспользовавшись этим, обернулся. В этот раз лицо Хвана не закрывали волосы и оно показалось Чонину ясным и очень красивым. Идеальные черты лица были залиты золотом. — А ты в школу. — Зайдёшь к Чану сегодня? — не унимался Ян. Но посчитав, что если так и продолжит разглядывать Хенджина, то непременно врежется во что-нибудь. Он разворачивается и, подобно собеседнику, устремляет взгляд на дорогу перед собой. — Не волосы, а кошмар. Воронье гнездо просто. Ян слышит беззлобную усмешку и скрип цепи от велика, устремившегося вперёд, вдаль. По осеннему утру листья тревожил ветер, а Чонина одногрупник его соседа и друга семьи. Воронье гнездо?

*** leave

Манера Хенджина, то как он смотрел в сторону, развивая по ветру безразличие, бесстрастность — всё это должно было оттолкнуть. Но случилось всё наоборот. От Хенджина не хотелось отдаляться. Его «мне никто не нужен, а ты кто вообще?» — разыграли бурю в Чонине. Ему слишком нравилось и он ушёл в это с головой. Хотелось что-то для него значить. Чтобы посмотреть как он изменится. Хотелось стать к нему ближе чем когда-либо. Чтобы что-то почувствовать. Собирать взгляды, оставленные на тропинках, ведущих в школу, смотреть вслед уходящего велика, считать обороты педалей. его невероятным, прекрасным, сотканым из тайн и умением уходить от вопросов Иногда это было всем, чего желал Чонин и чего ждал изо дня в день.

*** me

Синие бусины сталкивались и издавали еле слышное звяканье. От каждого движение руки, с новым звоном становилось не по себе. Будто он отдавался эхом где-то в подсознании. — Нее давай другой. Этот режиссёр... он снимает всегда что-то непонятно. — Да, но, как по мне, это его и отличает от всех. У него очень чувственные картины. — Ага и в конце не ясно ничего. Я люблю хэппи энды, когда всё понятно и всё хорошо, — заключает Чан и встаёт с дивана. — Чонин, ты чего тут стоишь? Чонин стоял со стаканом воды, оперевшись о столешницу. Сказать, что он здесь потому что браслет с синими бусинами не даёт ему покоя так же как и сам обладатель будет довольно опрометчиво. Ну и странно, как минимум. — Да так. за водой пришёл. — Ты в последнее время такой грустный. Пойдём фильм с нами посмотришь, — закинув руку ему на плечо решает, а не предлагает Крис. Чонин оказывается на диване с попкорном в руке. На экране шёл какой-то фильм. Картинки сменяли друг друга, внизу шли субтитры, кадры с игрой актёров менялись с пейзажами и с историческими вставками. — Не думай так громко, — в полной тишине, и не сводя глаз с застывшей картинки на экране, проговаривает Хенджин. Чонин, тут же отмирая, разворачивается к нему. Пропадая в своих мыслях, он и не заметил, что фильм поставили на паузу, так как Чану пришлось выйти из-за звонка по телефону. Ян тянется к попкорну, но слышит, ставший за этот вечер еще более надоедливым, стук бусин. Поднимая взгляд, он встречается с серыми глазами Хенджина, которые мгновенно закрываются, когда голова касается спинки дивана. — Не думаю, что можно слышать мысли. — Твои можно. Аж гудит всё, — Хван привычно приподнимает уголок губ и тянется к чёрным волосам, не сразу раскрыв глаза. — Ты их расчесываешь вообще? — На свои посмотри, — усмехнувшись и не так возмущённо как хотелось бы, говорит Чонин и, подставляясь под прикосновения, пододвигается чуть ближе. — Мне казалось они тебе нравятся. — Совсем нет, — отвечает Ян. — Вот как, — вздыхает Хван и тут же отрывается от накручивания темных прядок на палец. Чонин, чуть позже, чем Хенджин, слышит шаги Чана. И все-таки, Крис был прав и не прав одновременно. Чонин в последнее время хоть и рассеянный, но не грустный. Хенджин со своими браслетами, с нелепой причёской и обрывистыми фразами вряд ли даст Чонину загрустить. Даст влюбиться — это точно. Красота, аура Хенджина — притягивающая, неоспоримая, неповторимая, особая. Дело секунд чтобы плениться ею. И Хван это понимал. Придумал сам себе в голове игру. Но Чонин не будет и пытаться. Он уже давно для себя это решил. Если бы это была очередная игра на приставке с Феликсом всё поставленное на кон тут же разлетелось бы. Проиграть ещё никогда не было так приятно.

*** you're

Этим утром Чонин видел как Хван покупал газировку в автомате рядом с его школой. Шипучая вода со вкусом вишни отправилась в карман его рюкзака, а Ян почувствовал как в груди что-то кольнуло. Будь ты неладна, глупая газировка, думал Чонин волоча за собой велик. Она была его любимой и отчего-то было очень неприятно, если Хенджин именно её, вишневую покупал для кого-то. Не то что бы это было обидно, что она не достанется ему, просто слишком всё совпало. Дышать как и переставлять в спешке ноги становилось всё труднее. В горле что-то неприятно и с ощутимой болью горело, ноги, казалось бежали только засчет адреналина, что ударил в голову. Чонин вышел на тропинку под мостом. Вскоре тропа разделилась на две, а между ними проложился ручей. На другой стороне Ян замечает Хенджина. — Что ты тут делаешь? — От кого ты бежал? Чонин идёт, смотря под ноги. С другой стороны доносились шаги Хенджина и постукивание бусин друг от друга. — Ты следил за мной? — У тебя что-то случилось? Ещё минута хождения возле ручейка и Чонин сдаётся: — Я сбежал с уроков. Ян останавливается и разворачивается лицом к Хенджину. Хван же только хмыкнув что-то, продолжал идти. — Хенджин! Теперь твоя очередь. Чонин пробегает то расстояние за которое Хван, не поняв его намёка, продолжал идти и внезапно снова останавливается. Но тот и не думал над оправданием. — Хенджин... — Так давно тебя не видел. Дай полюбоваться. Сердце пропустило удар. На секунду показалось как земля уходит из-под ног. Они и правда не виделись два дня. Чонину придётся признаться и самому себе, что соскучился тоже. Но как-нибудь потом. — Почему ты... — не договаривает Чонин, оступившись на тропинке. Не устояв, он оказывается в воде. — Вот растяпа, — протягивает руку старший. Ян, принимая помощь, но только наполовину, тянет его на себя и Хенджин падает на колено. Левая нога оказывается в воде, а сам он в опасной близости к лицу Чонина. Ян набрав в ладони немного воды из ручья брызгает Хвану в лицо и устремляется в бег, не прикладывая и толику усилий сдержать улыбки. Кроссовки хлюпали по холодной, проточной воде. Чонин так легко себя ещё не чувствовал. Было сложно сказать, что он чувствовал к Хенджину, но это определённо его вдохновляло. Бежать и считать себя победителем пришлось недолго. Со спины его настигает Хенджин и они оба падают в образовавшуюся арку в мосте. Чонин, тяжело дыша, роняет голову на колени. Горло все так же обжигало от длительного бега, ткань брюк неприятно липла к телу. Немного придя в себя, он поворачивает голову на Хенджина. С его русых волос стекали капли, чёлка находилась в непривычном беспорядке: сухие пряди развивал ветер, мокрые прилипли ко лбу. Засмотревшись, Чонин и не замечает как к нему подкралась месть. — Да за что? — возмущается Ян скорее от того как это было неожиданно. — Глупый вопрос, — вздыхает Хенджин, откинувшись на огромный камень сзади себя. Чонин вытирает рукавом рубашки капли со лоба. — Я думал ты интересный. Думал ты классный, когда увидел тебя с Чаном. А ты такой балда, что на свете не сыщешь. Такой странный, что с тобой любой с ума сойдет. Непонятный, неразговорчивый, — проговаривает Чонин, ковыряя один из камушков в скале и чуть тише добавляет: — И ведь не смотря на это мне всё равно хочется быть с тобой. Хенджин, усмехнувшись, кидает жестяную банку в имитированный домик из рук и колен Чонина. Ян берет ее в руку и не может поверить собственным глазам. Газировка со вкусом вишни. Бросив предварительно мимолетный взгляд на Хвана, он все же решает открыть. Содержимое тут же разливается и шипит. Сладкая вода льётся по рукам белой пеной будто волны с прибоя. — Убегать не надо было, — беззлобно смеётся Хенджин, наблюдая за действиями со стороны. Чонин, никак не реагируя, отпивает газировку, которая не в силах успокоиться льётся по щекам и дорожками скатывается по шее. Сделав не смотря на это несколько глотков, Ян ставит баночку на землю и после чувствует горячее касание возле линии челюсти, а потом и на своих губах. Поцелуй получается сладким, со вкусом вишни. Хенджин сцеловывает ещё несколько капель, проводит языком по нижней губе и поднимает взгляд на Чонина, который всё ещё не мог прийти в себя. — Нравится? — Глупый вопрос, — шепчет Чонин и припадает к губам Хенджина. На них чем больше смотришь, тем быстрее теряешь рассудок. Красные, чуть покусанные. Не следовало на них задерживать свой взгляд настолько долго, как это делал Чонин. Казалось, что от них теперь зависела дальнейшая судьба. От губ, что касались с нежностью и отдаляли от земли. Ян, отсранившись первым, льнет к его плечу. И поочередно касается синих бусин на запястье. — Не зря она твоя любимая, — осматривая пустую баночку, произносит Хенджин. Чонин закусывает нижнюю губу. И все же, как он узнал? — У Чана спросил? Хенджин, предпочтя оставить это без ответа, спрашивает: — Так нравится мой браслет? — Да он у меня уже в ушах звенит. Хван издаёт короткий смешок и, оттягивая поочередно тёмные прядки, говорит: — Ты сказал я странный. — Точнее и не придумаешь. — И сказал, что сходишь с ума по мне. Чонин на секунду аж заливается краской, и опомнившись, ударяет его в живот. — Я сказал, что с тобой любой лишится рассудка, — шипит Чонин и приподнимается, выровнив уровень их глаз. — Слушать у тебя не так хорошо получается. Чонин и запускает руку в русые волосы, утягивая за собой. Медленно сминая губы в поцелуе, стараясь запомнить всё до мелочей. В конечном счёте всё это было за гранью. Хван слишком нереален, но наверное тут под мостом он впервые был к месту. — Разные вещи, Хенджин. В первом случае человек теряет себя, а во втором открывает в себе неизведанное. Хван проводит подушечками пальцев по чертам лица, оглаживает скулы, гуляет по ним взглядом. — Звучит не так уж и плохо. Чонину было интересно, что он видел в нем. Сейчас и чуть ранее. О чем думал он, когда видел каждый раз. Когда так рассосредоточенно смотрел. Точнее сказать, рассматривал.

***my

— Чонин, что случилось? И правда, а что случилось, думает Чонин, смотря на свою насквозь мокрую, прилипшую к телу белую рубашку, на залитый сладким напитком воротник, на промокшие по колено брюки и насквозь мокрые кроссовки. Он стоял посреди коридора, продолжая держать в руках сумку с учебниками и пустой баночкой. Хенджин случился.

***favorite

— Как вы с ним, с Хенджином познакомились? Чан, заправляя подушку в наволочку, всерьез так задумывается над вопросом. — В кофейне, где я работаю. Он заходил чуть ли не каждый вечер вот я его и запомнил, а потом и в универе узнал. Как то так у нас разговор и завязался. Чонин, подержи вот этот край, — отдавая ему в руки часть одеяла просит Чан и продолжает: — Он своеобразный, конечно, но с ним интересно. Хенджин знает много о кино, писателях, об искусстве в принципе. Чонин, ты чего застыл? Ян на протяжении всего повествования стоял с одеялом в одной руке, а в другой держал пододеяльник. Многозадачность не его сильная сторона. — Я кстати позвал его сегодня к нам, в уно поиграем. Ты не против? Чонин качает из стороны в сторону головой и тянется за простынью.

***why

Жёлтый старенький диван, разбросанные карты уно на тумбочке, на прикроватном столике полупустые стаканы и пульт от телевизора. Чан протягивает Чонину микрофон и вставляет диск с 500 песнями в старенький, ещё унаследованный от родителей dvd-плеер. — Что? Почему я? — оглядывается по сторонам Ян в поисках поддержки хоть в чьих-то глазах. Но в глазах Криса отражается экран от телевизора и блестит интерес, Хенджин же смотрит прямо в его с насмешливым «я бы посмотрел на это». — Ты в начальной школе на вокал ходил. Утерял все навыки что ли? — смеётся Чан, листая меню, в поисках подходящей песни. — Нет, но.. Чонин, так и не найдя что-то убедительное, встаёт с дивана. На экране появляются герои какой-то дорамы: парень с выкрашенными в блонд волосами, ещё один парень с тёмными волосами и милая девушка с короткой стрижкой посередине. Кадры сменяют друг друга, мелодия становится громче. Чонин был уверен, что эту дораму смотрел старший и сейчас явно будет смеяться над ним, потому что Ян понятия не имеет о чем она. Если тебе что-то понадобится, только скажи Я сделаю это для тебя — Тебя, тебя, — подпевает Чан, заливаясь смехом. — Файтин, Чонин! Давай повеселее! Я думаю о тебе каждый день Ты существуешь в каждом моменте моей жизни, ты повсюду — Повсюду-у, — звучат в унисон голоса Хенджина и Чана. Грустные сцены расставания, как в кино — это не про нас У нас нет грустного конца — О-о, ты не узнаешь, — не попадая в ритм, пропевает Чонин и, развернувшись на пятках, указывает пальцем куда-то на выход из гостиной, явно войдя во вкус. — Как сильно мне нравишься! — Только скажи! После встречи с тобой Я вижу только тебя Наступает проигрыш и Чонин, опустив микрофон, запрокидывает голову к потолку. Со спины неожиданно подходит Хенджин. Ян чувствует как в руку впиваются бусины и как чужая ладонь ложится поверх его. Хван тянется к микрофону и пропевает следующие строки: — О-о, ты не узнаешь. — Как сильно мне нравишься. Чан подлетает к ним и, протиснувшись между, тоже поёт в микрофон. Громкие голоса раздаются по комнате, едва не заглушая мелодию. Всё втроём они подпрыгивают в такт музыки. — Ещё одну! — Неет, — одновременно говорят Чонин с Хенджином и падают на диван в бессилие. — Какие вы скучные всё-таки, — вздыхает Чан и сам тут же зевает. — Чонин, собери карточки. Мы с Хенджином на столе приберемся. Хах и кто тут ещё скучный, думает Чонин и поднимается с дивана. На телевизоре шла какая-то передача. Освещала комнату и ложилась тенями на профиль напротив. Чонин касается волос Хенджина, проводит по щеке и целует в уголок губ. Хван медленно разворачивается на него. Оставляет мимолетное касание на губах и тут же проводит по нему подушечкой пальца. Приподнимает чужую рубашку, аккуратно касается бёдер, а Чонина от таких манипуляций прошибает ток. Мурашки пробегают от каждого касания. Жар распространяется по щекам, постепенно начинает стучать в висках. Он роняет голову на подлокотник дивана. Справа раздалось шуршание, а потом пропало тепло рук. Он может почувствовать как Хенджин мгновенно отстранился, а синие бусины коротко прозвенели от резкого движения. Оба оборачиваются на посапывающего на кресле Чана. — Чан очень крепко спит. Его ни один будильник ещё не мог разбудить, — вполголоса сообщает Чонин и тянет Хенджина на себя, сцепляя лодыжки за его спиной. — Мне надо идти, Чонин, — касаясь его кончиком носа своим, произносит Хенджин. — Куда? — выгибается в спине Ян, не горя желанием логически продолжать разговор. — Дом-ой, — на вздохе отвечает Хван куда-то ему в шею. — Зачем? — Чонин оставляет мимолетные поцелуи в русых волосах, под беспорядочные движения Хенджина по его рубашки. — Спать. — Со мной поспишь, — Чонин сцепляет руки на шее Хвана и меняется с ним местами. — Не думаю, что ты дашь мне. — А ты как будто так сильно хочешь, — оказавшись сверху, Яну открывается вид на выпирающие ключицы. — Смотря что, — вздыхает Хенджин, спускаясь руками вниз по его спине. — Смерти, скорей всего, — шипит Чонин, убирая его руки и наваливается сверху, путая их ноги между собой. — Не угадал. — А что же? — приподнимается Чонин, смотря в серые глаза, которые на этот раз не метались по комнате. — Реальности. Навсегда. — Не выйдет, — Чонин, усмехнувшись, приближается к его лицу. — Ты ведь меня выдумал. После сказанного Чонину показалось, что Хван перестал дышать. В одной руке он сжал край его рубашки. Серые глаза, в которых постепенно начала собираться влага, забегали по его лицу, а потом и по комнате. Яна охватила паника при виде такого Хенджина он отодвигается не в силах и сказать что-либо. Хван сразу же скрывается в ванне. До Яна лишь доносится приглушенно шум воды. Страх вперемешку с тревогой растёт в комнате непреодолимой стеной. Чонин и не думает, что может перебраться через неё. Неизвестно будет ли там стоять кто-то — встретят ли его? Он слышит как хлопает дверь и что-то неразборчивое от Чана. Старший трёт глаза и осматривает комнату. — Чонин, ты почему на полу сидишь? Хенджин уже ушёл, да?

***i

Скрип цепи, сильный ветер, пробирающийся под одежду. Чонин до боли в пальцах сжимает ручки руля, проезжает по мосту и возле школы встречает Феликса. — Ты который день хмурый ходишь. Случилось что-то? Чонин мотает из стороны в сторону головой и заходит в школу. — Так я тебе и поверил. не хочешь говорить об этом? — заходит вслед за ним Ли, теребя лямку рюкзака. — Не очень. — Как всегда всё в себе держишь. — Ликс, что бы ты сделал, если бы понял, что наговорил дорогому для тебя человеку целую тьму глупостей? — Извинился бы... сказал, что... Хотя, смотря какая ситуация, Чонин. С Чаном повздорили? — Нет... Н-не важно с кем. Просто. что мне делать? История все тянулась и тянулась. Рассказывали про палеолит, неолит, но Чонин был явно не здесь ни в классе, ни в истории, ни в уроке. С постоянными терзаниями себя уже можно было к чему нибудь да прийти, к кому-нибудь умозаключению, например. Но Чонин всё никак к нему не приходил — продолжал плутать, утопать в эмоциях и сожплениях. Ничего путного в голову не приходило. Чонин, заметив что все что-то старательно записывают, отвисает от рассматривания колонки на учительском столе. Он наклоняется к своей тетрадке, где стояло одно число, потом поворачивается к тетрадке Феликса. Тот чёрной ручкой выводил Сатурн, луну, солнце, несколько звёзд и кажется созвездие. Чонин отпрашивается выйти. Ужасный шум от стула раздается по классу, и, как на зло, Чонин задевает бедром первую парту правого ряда. Ловить здесь больше нечего. По дороге к уборной Чонин думает уйти перед английским. Открыв дверь, он буквально натыкается взглядом на бледного Джисона. Кран был открыт на полную, Хан, гипнотизируя его взглядом даже не заметил как кто-то вошёл. Чонин было хотел развернуться и подняться на этаж выше, но дверь с грохотом захлопывается за ним из-за сквозняка. Чонину хочется стать невидимым. Не в первый раз своей жизни, конечно, но сейчас особенно. Почему ещё никто не изобрёл подобной функции? Многих неловких ситуаций можно было бы избежать. Ян как вкопанный стоит у двери, но Джисон, кажется никого внимания на это не обратил. Продолжая сверлить взглядом белоснежную раковину. — Сквозняк... прости. Слова по помещению раздаются эхом. Чонин все ещё мечтает о плаще-невидимке. Он проходит к раковине, решая быстро умыться и с глаз долой уйти обратно в кабинет. Но боковым зрением ловит то, что видел уже однажды. Глаза Хана бегали до тех пор пока он закрыл их. Руки по обе стороны от раковины дрожали. Чонин собирается с мыслями и подходит к Джисону. Утешало то, что он прекрасно знал что именно надо делать. И прекрасно знал Джисона. Хан, всё ещё закрыв глаза, учащенно дышал. Чонин кладет ладони поверх его. Растерянный взгляд тут же обращается на него. — Всё в порядке. Даже если сейчас так не кажется, то всё будет... в порядке. Это закончится, а пока я останусь с тобой, только если ты этого хочешь. Хан кивает. Хоть и сложно было это движение головой разобрать, для Чонина опозновательным знаком стало то, что тот развернулся к нему лицом. Ян в мыслях ставит галочку в пустом квадратике и, пытаясь Джисона заземлить, аккуратно тянет его вниз, всё ещё держа за руки. — Попробуй сосредоточиться на моём дыхании. Хан облокачивается на плитку сзади себя и сгибает ноги в коленях. Пытаясь выровнять дыхание он внимательно смотрит на Яна, а потом снова закрывает глаза. Ближе к звонку тревога притупляется, Хан отпускает греющие его все это время руки. — Чонин... — Всё хорошо, Сони? — Склоняет голову набок Чонин, пародируя себя же из начальных классов. Джисон прячет невольно проявившуюся от старых воспоминаний улыбку в длинющем худи. — Иди уже… спасибо. Чонин кивает и поднимается с пола. Столько воды утекло, но какой либо контакт с Джисоном до сих пор ощущался так же странно, как и слишком привычно. Словно после лета и осени надеваешь тот самый неловкий и толстый зимний свитер в сочельник. Он дарит забытую атмосферу и согревает изнутри. Джисон и Чонин так же могли подолгу не общаться, но когда приходилось, то вели себя максимально естественно и просто.

***fell

— Чан? Ты не в кофейне? Старший смиряет его взглядом и поднимается с дивана. — Вы оба никакие ходите. Второго я вообще третий день ищу. Что между вами произошло мне расскажет кто-нибудь? — Почему сразу между-то, — ставит свою сумку на пол Чонин и идёт на кухню. — Потому что. Глаза у меня на месте в отличии от тебя. Рука с заварником дернулась и содержимое вылилось на стол. — Черт, да что ты хочешь. — Узнать, что произошло, — Чан останавляется в проходе между гостиной и кухней. — Не знаю я.. — замирает с тряпкой в руках Чонин, сверля её взглядом будто там и собраны все ответы на вопросы его соседа. — Что ты ему сказал? — Не помню. — Чонин, не веди себя как пятилетний ребёнок. Я волнуюсь за вас обоих, — делает шаг навстречу старший. — С чего это тебе. — Прекрати, — отрезает Чан, хлопнув по двери. Удар оглушающее разносится по всей комнате. — Подумай уже наконец не только о себе. Чонин подпирает лоб о выдвижной ящек в стене. По щекам текут слезы и различать собственные эмоции становится все сложнее. С того момента прошла неделя. Чонин решил было отступить, поверив в то, что так будет лучше обоим. Но проходя мимо одних и тех же людей и вещей от произошедшего укрытия не было. Где бы Чонин не был все о нем напоминают. О чем бы Чонин не думал всегда в голове всплывали детали в образе Хенджина. Его родинка под правым глазом, привычка в любой момент закрывать глаза, которая Яна почему-то не оставляла в покое, его светло- русые, постоянно запутанные волосы. Его, пропади ты пропадом, браслет из синих бусин. По всему этому Чонин начинал скучать. И всё больше росло желание за это бороться. Но так же Чонин понимает, что находится у самого подножия той самой стены. Уже не видно ни синего неба, не слышно пение птиц. Стена бескрайняя и высоченная.

***so

— Он не появлялся в универе уже третий день, — пожимает плечами одногрупник Хенджина. Как Чонину удалось узнать, звали его — Сынмин. У универа распределились по группам подростки, предположительно студенты, стояли и младше и старше Хенджина. Над каждым замкнутым кругом поднимался белыми, ароматизированными облачками дым, который под дуновением ветра тут же ударялся о табличку «курение запрещено.» Чонин задерживает дыхание — плохие ассоциации с детства. — Он, если честно, часто пропускает, — чуть понизив голос и оглянувшись по сторонам, подал голос… — Чанбин. — шипит Сынмин. — Да ладно тебе. Слухи-то ходят. Я слышал, что он к школьному психологу ходил некоторое время. Ким ударяет его в бок. — А я слышал, что ты балда, Со Чанбин. — Опа-а, а что это здесь младший братик Чана забыл? Буквально из ниоткуда появляется ещё один студент. Серо-зеленые короткие волосы и прищуренные как у кота глаза. Чонин предположив, что это уже одногрупник Чана, долго на нем свое внимание не задерживает и решает проигнорировать это странное прозвище. — Да шизик он, — проносится чей-то низкий голос. — Что ты сказал? — пробирает злость Чонина, но увидев, что незнакомец, не реагируя продолжал идти, разворачивает его за плечо. Коротко постриженные чёрные волосы торчали во все стороны. Рубашка была заправлена по локоть. — Чонин, не надо, — останавливает его Сынмин, но не так убедительно как хотелось бы. — О-о намечается что-то интересное, — хлопает кошачьими глазками одногрупник Чана и скрывается куда-то вглубь здания. — Что Хван этот ненормальный, — брезгает незнакомец. — В одну точку часами пялится, психованный ходит. Чонин толкает его и тут же, получая в ответ, раз в сто сильнее, что неприятно было признать, падает на землю. — Неужели тебе настолько интересна моя жизнь, Зухо? — доносится слишком уж знакомый голос. Чонин оборачивается и видит Хенджина. Улыбка расплывается сама по себе. Немного глупая и наивная, но в голове одно: «Вернулся» — Пф, да пошёл ты. Поклонников тебе хватает, я смотрю, — Зухо плюёт на асфальт на место рядом с Чонином и разворачивается. Ян мгновенно встаёт. В жилах кипела злость. Как он может говорить такие обидные, совершенно бестактные вещи про Хенджина? — Чонин, что ты тут делаешь? — останавливает его за локоть Хван, выделяя каждое слово. Весь пыл как ветром сдуло. Ян встречается с ним глазами. И с радостью бы сейчас растворился в неловкости, которая повисла между ними облаком. — Ничего, — отводит взгляд Чонин и чувствует как хватка на его руке ослабла. Хенджин делает шаг вперёд, так что их плечи теперь соприкасались. — Ну раз ничего, то иди, куда шёл, — проговаривает Хенджин и уходит. Как только Хван скрывается в дверях университета Чонин пинает со всей силы автомат с газировкой со вкусом вишни. — Как же раздражает. Чонин садится на велик и едет в школу. Не важно, что половину первого урока он уже пропустил. Неважно и то, что телефон разрывался от сообщений Феликса. Неважно как сильно ныла от боли щека. Вот и поделом, думает Чонин, сжимая руль велика. — Развлекаешься я смотрю. С кем подрался? — с усмешкой в голосе спрашивает Чан, наливая сотый латте за сегодняшнюю смену. — Какой-то парень с вашего универа назвал Хенджина сумасшедшим. Крис ставит на стол лёд и обдумывает услышанное. — Ты-то что там забыл? — Просто рядом ходил, — Чонин прикладывает лёд к щеке и закрывает глаза. Прохлада приятно разлилась по телу. — Ходил и синяк получил? — Да говорю же какой-то идиот наговаривал на Хенджина. Чан трёт виски и разворачивается обратно к кофемашине, не желая узнавать какие-то подробности и выстраивать причинно-следственную связь. А у Чонина вся информация сложилась в огромный такой лабиринт. Жаль никто не вручил от него карту.

***far

Как бусины на нить, искусно нанизывались мысли Чонина. Мысли навязчивые, не дающие покоя. Одна за другой — сплошное терзание. Синие бусины как бесконечные я во всем виноват опускались по леске вниз на середину и ударялись друг о друга. Дзынь — раздается по комнате каждый раз, когда Чонин думает, что хуже и быть не может. Совершать ошибки — нормально, учиться на них в порядке вещей, но Чонину от этого легче не становится. Овладевает чувство бессилия. Накрывает волной отвращения от собственной ничтожности и незнанем как всё изменить. — Меня так бесит обновление в оформлении стаканчиков, — падает на диван рядом с Чонином Чан. — Впереди теперь какой-то кармашек. Конечно он удобен для бариста, так как туда можно положить заметки, если просят дополнительно добавить что-то в кофе. Но когда кофе готов и бумажку выбрасывают, то он совершенно бесполезен. О чем они только думали. Слова Чана растворялись в атмосфере и сливались в один шум. Доносились до Чонина как через толщу воды. Как так устроен человек? Он всегда находит проблемы, изо дня в день находит раздражающие его вещи, с которыми он не согласен и мириться не готов. Изо дня в день находится то, о чем он может погрустить, из-за чего может впасть в апатию. И всё его желание двигаться дальше как ветром сдувает. Или это всё же жизнь. И никуда от этого не деться. Бесконечный круговорот. И безостановочные преодолевания себя. Проблемы не находят — они появляются на нашем пути как что-то необходимое, как что-то данное. Всех в этом мире что-то гложет. Но не каждый готов этим делиться. Ведь не всегда возможно найти поддержку. Кому-то масштабы чужой проблемы кажутся микроскопическими, а другому необъятными. Тут главное не обесценивать. Но Чонин в этих дурацких стаканчиках и их не менее бессмысленном обновлении ничего ужасного не видел как ни крути. Голова была привычно занята Хенджином, хоть и мысли о нем разъедали изнутри. — Поговори уже с ним. — Что? — Сделай первый шаг, Чонин, вот что. Не надоело ещё себя мучать? — разворачивается к нему лицом Чан и берет его руку в свою. — Я давно всё понял. И я не против. если это кого-то волнует, конечно. — Не переживай — не волнует, — отвечает, с самодовольной улыбкой Ян и показательно накрывает руки Криса своими. — Эй, я старше все-таки, хоть каплю уважения, — толкает он в плечо Чонина и тут же встает с дивана. — Я вас официально благославляю. Счастья вам, мои дорогие дети. — Ча-ан, рановато, — смеётся он и тянет старшего за рукав серой кофты. — Сядь и не позорься. Крис послушно садится, довольный тем что смог поднять настроение своему младшему. — Я серьезно, Чонин, разберитесь уже с этим. Ян на это лишь вздыхает и запрокидывает голову к потолку. — Как не испепелиться от чувства вины? Не думаю, что смогу подобрать правильные слова, расположить к разговору. — Делай тогда как умеешь. Неужели ты думаешь, что существуют какие-то правильные слова? — задает риторический вопрос Чан и кладет руку на его колено. — Говори, то что чувствуешь. Просто, дай ему понять, что для тебя всё, что случилось между вами что-то да значило и значит до сих пор. Чонин отрывается от спинки дивана и падает на колени старшего. — Всё наладится, — лохматит он темные волосы. — И с вами... и с Хенджином. — Ты знаешь то, чего не знаю я. — Да, — кивает он, продолжая водить по волосам. — Что же это. — Он должен сам тебе рассказать. Просто. как ты и сказал, расположи его к разговору. В своей манере, конечно же. И запомни, что не только ты боишься. Чонин закрывает глаза и кажется впервые за неделю с лёгкостью выдыхает. — Хенджин часто ходит на пляж, когда на душе неспокойно или он о чем-то волнуется. Чонин проваливается в сон. А в голове всё бесконечной пленкой крутились тот вечер и их встречи по утрам. Хенджин и в самом деле часто выглядел рассеянным, даже при всей своей напущенной бесстрасности, можно было увидеть его настоящего — совершенно потерянного. К тому же Хенджин очень часто упоминал реальность и всегда его глаза метались по комнатам, будто ища что-то. Помимо отвлекающей харизмы, в нём всегда было что-то, нечто. Слегка пугающее, стопроцентно обернутое дымкой тайны, чего немного боится и он сам в себе. Выстраивался пазл. Его бегающий взгляд всегда говорил за него, но Чонин не замечал. «Ты меня выдумал» Чонин был эгоистом.

***we

Промониторя за выходные всевозможные сайты с заумными психологическими определениями, терминами и диагнозами, Чонину стало чуть лучше, но только морально. Он не только начал догадываться, что тревожит Хенджина, но и обнаружил какую играет сон в человеческой жизни. Очень большую, если вкратце. Совершенно никакой он едет в школу, но заметив как на солнце поблескивает море, сворачивает в его сторону. «Хенджин часто ходит на пляж, когда на душе неспокойно» Волны бились о камни, к берегу подступала морская пена. Ветер раздувал в разные стороны волосы. Чонин заметил на тускло-желтом песке Хенджина. Он сидел, параллельно что-то выводя карандашом в блокноте. Чонин сошёл с дороги, бросил куда-то в кусты велик и, ступая в кроссовках по песку, шёл прямо к нему. Он знал, что Хенджин уже давно его заметил. Взглянув ещё раз на волны, Чонин зажмурил глаза. — Я был идиотом, Хенджин. Самым последним на земле, ничего незамечающим. Мне. мне так жаль. Я нёс всякую чушь рядом с тобой. Чонин настолько сжал руки в кулаки, что ещё чуть-чуть и на ладони останется след от ногтей. «Ты меня выдумал»

«ты странный, неразговорчивый»

«с тобой любой лишится рассудка»

В горле стоит ком. Чонин, открыв глаза, медленно поворачивается на Хенджина, он тот все так же продолжал смотреть вдаль, запустив руки в песок. — Я и не надеюсь, что ты меня простишь, Хенджин, просто… А и к черту всё, — шипит он, пнув ни в чем неповинный песок. — Недавно я понял, что скучаю. По всяким мелочам. Но все они о тебе, представляешь? Ты заслуживаешь как минимум извинений мира, Хенджин. Я… просто извини за всё это. Всё что я говорил. Не представляю как сделал тебе больно. Чонин смаргивает непрошеную влагу с глаз и разворачивается к нему спиной, собираясь было идти за великом. — Чонин, стой. Сядь рядом, пожалуйста. Чонин останавливается в шаге от него и падает на песок. Хенджин тут же разворачивается и, с какой-то вымученной улыбкой, касается его руки. — Тебе не за что извиняться, Чонин. Ты ведь не знал. Чонин догадывался о чем пойдёт речь. Читал в интернете, но все же после десятка статей он хотел услышать про это от него самого. — У меня деперсонализация и дереализация. Но я не постоянно нахожусь в этом состоянии, это случается приступами. И если интересно, он идёт и сейчас, — говорит со скорее нервной усмешкой Хенджин и разворачивается вновь на Чонина. — Я неосознанно касаюсь всего вокруг себя. Это помогает мне.. не терять окончательно связь с миром. Надеюсь это и ещё куча всего тебя не отпугнет. Чонин качает головой и сжимает ладонь Хенджина в своей. В серых глазах он видел надежду и не мог её не дать в ответ. Хенджин, придвигаясь ближе кладёт голову ему на плечо. Ян все лез вверх по стене и кажется смог переступить через самый маленький, но все же смог, камушек «чувство вины». На несколько секунд оно его покинуло. Чонин ни за что на свете не хотел бы ощутить его снова — совершить ошибку.

***were

Хенджин целыми днями ходил отрешенный, даже больше чем обычно. Они доезжали каждый день на великах до школы, там расходились и потом встречались либо у Чана в кофейне, либо у той же школы, если в одинаковое время освобождались. Чонин стал замечать каждую деталь. Казалось теперь ничего не сможет от него ускользнуть. Хенджин не чувствовал, когда его касались, не чувствовал, что на улице похолодало и пора было бы надеть шарф. Не чувствовал кипяток из крана. Много чего не чувствовал и Чонину от этого было больно. Больно, от того каким потерянным и разочарованным Хенджин выглядел после каждого: «прибавь холодной, ты что?!», «Хенджин, почему ты в одной ветровке?» Больно и от того что внутренний голос неустанно твердил о том что взаимности нет. Но Чонин прекрасно понимал, что сейчас просто не подходящий момент. Больно и потому что Хенджин продолжал делать вид, что всё в порядке. — Хенджин... Шоу про танцы и мелькающий с небольшой периодичностью экран телевизора. Чонин слушал вполуха, отвлекаясь время от времени на Хвана. Но тот на удивление сидел, внимая, всё что говорят жюри, всё что рассказывают о себе участники. Хенджин выглядел заинтересованным. Казалось, танцы людей его воодушевляли. — Ваау, Чонин, ты видел? — не отрываясь от экрана спрашивает Хван, пораженный танцевальным номером одной из участниц. — Сколько ей лет, не помнишь? — 15, вроде. — Она такая крутая, — все так же с восхищением в голосе произносит Хенджин и подает корпус вперед к экрану. Но после мучительных рекламных пауз они узнают, что 15-летняя участница выбывает после батла с 20-летней. Чонин, невольно улыбаясь, выслушивает и соглашается с негодованиями Хенджина. Видеть его такого бодрого и живого было очень ценно. — Тебе так нравятся танцы, я и не знал, — опаласкивая очередную тарелку, говорит Чонин. — Да, есть такое, — кивает Хенджин, вытерев тарелку насухо полотенцем и положив её в настенный шкафчик. — Мне нравятся, то как люди используют танец. Каждый со своим посылом. И даже если группу людей поставить станцевать один стиль у каждого в движении их рук, например, будут уникальность и какая-то индивидуальность. Удивительно насколько разнообразен танец, — принимая из рук Чонина кружку говорит Хенджин и протирает её полотенцем. — Наверное это потому что каждый переживает в нем что-то свое. Тебе какой больше всего понравился? — Танцевальный коллектив с контемпорари. Так эмоционально и красиво. Жаль они выбыли. — Да-а, мне тоже они запомнились, — убирает в ящик последнюю кружку Хенджин. — Мне кажется тебе подошло бы заниматься танцами, — выключив кран, говорит Чонин. — С чего ты взял? — улыбается Хенджин, склонив голову набок. — Ты высокий и твои пропорции.. не знаю, просто кажется, что ты бы очень красиво танцевал. Гармонично смотрелся бы в этом всем. Хенджин встаёт напротив Чонина, поставив руки по обе стороны от столешницы. — А ты бы очень красиво пел. — Что? Нет, — мотает из стороны в стороны головой Чонин, будто услышал что-то из рода вон выходящее. — Почему? Мне кажется в караоке ты притворялся. Я не специалист, конечно, но в некоторых моментах твой голос. он был таким мелодичным и мягким. Почему ты бросил вокал? — Знаешь, когда всё одноклассники рассказывали о футболе и приемах в тхеквондо, я начал стесняться вокала. Мне хотелось заняться чем-то более мальчишеским. Мама тогда сильно, конечно, расстроилась. — Она отдала тебя на вокал? Чонин кивает и как-то грустно улыбается. Он совсем не помнил тот период своей жизни. Что когда-то он пел и даже съездил на один конкурс, заняв второе место. И самое интересное, он даже не помнит нравилось ли ему петь, а если и да, то почему он так легко отказался от этого. Чонин помнит только то как этого хотела мама. Она больше всего радовалось второму месту и каждой новой выученной песне. Чонин заключает руки на шее старшего и оставляет тёплое касание где-то в области щеки. — Чан писал. Я тебя провожу, — водя руками по спине, говорит Хван. Ян чувствует как по телу пробегают мурашки, как бусины на браслете перекатываются одна за другой, оставляя ощутимый след. — Уже? Я не могу у тебя остаться? Хенджин отрывается от него и качает из стороны в сторону головой, поджав в извиняющемся жесте губы. Чонин, смирившись, но не до конца, целует в щеку. Жадность до тепла, до нежности со стороны, что угасла на глазах, в Чонине же стремительно росла. Под кожей хотелось ощутить горячие ладони, разговоры и заливистый смех. Старший же продолжал смотреть в пол. — Прости, Хенджин. Хван, вымученно улыбаясь, показывает, что всё в порядке. Чонин понимает, что черта с два всё в порядке. — Я же сказал, что провожу тебя, — стоял в прихожей, все в той же серой кофте с капюшоном Хенджин. — Не стоит, завтра же на учёбу. Отдыхай, — выдавляя из себя улыбку, говорит Чонин и зашнуровав левый ботинок, закрывает дверь. К горлу подступает ком из ненависти к себе. Да что со мной?

***too

Скрип цепи, пробирающий тело на мурашки ветер. Хенджин в одной толстовке и это напрягало Чонина, как когда-то его синий браслет, который никуда и не делся, но начал нравиться. А вот лёгкая одежда в такой холод заставляла по-настоящему так поволноваться. — Хенджин, ты думал насчёт терапии? Хван, меняясь в настроении, прокручивает лишний раз педали и отъезжает чуть дальше. — Джинни, — стараясь добавить разговору не такой серьёзный оттенок, произносит Чонин. — За два года я обошёл очень много специалистов, один из которых сказал, что вообще не знает, что со мной, но склонялся больше к недостатку гемоглобина, второй поставил мне шизофрению. И только в прошлом году я узнал, что у меня всё-таки диссоциативное расстройство. Я связывался с терапевторкой онлайн, пил всё что она прописывала, выполнял задания. Но чудо не произойдёт, Чонин. Я не смогу просто вылечиться. Это не грипп и не простуда. Всё в голове. — Хван протораторил буквально всё, кроме последней фразы. Они останавливаются на светофоре и Чонин может чувствовать как образовывалась совсем не та атмосфера, на которую он рассчитывал. Недосказанность. — Неужели теперь нет других тем для разговора? — Сейчас ты не занимаешься терапией? — Теперь всё будет крутиться вокруг дереализации? Чонин нажимает на тормоз, съезжая на тропинку. Хенджин отъезжает чуть вперёд и останавливается перед ним. — Я из кожи вон лезу, Чонин. — Я хочу помочь. Хенджин смотрит вдаль, наблюдая за играющими на ветру оранжевыми листьями. Чонин, не отрываясь, смотрит на Хвана. — Я понимаю, что ты пытаешься. Я вижу это. Но Джинни, даже если чудес не бывает, нельзя бросать терапию. Хочешь пойдём вместе в субботу, я тебя провожу. Хенджин разворачивается на Чонина. — Не надо. Я продлю курс на онлайн платформе. Ян, бросая велик, подбегает к Хвану и наваливается с объятиями, от которых тот чуть ли не падает. А отстранившись обматывает его в свой шарф. Как он ещё не заболел?

***close

Пол выходного Чонин пролежал на диване, который по совместительству был его кроватью, бездумно смотря в экран телевизора, по которому кажется шёл документальный фильм про черепашек. Голова кипела от мыслей. Через несколько часов он уже должен будет идти к Хенджину и подбодрить перед сеансом. — Чонин, слышал про неоновую вечеринку у старшекурсников? — садится рядом Чан, кажется не обращая никого внимания на черепашек на экране. — Мм, я пойду, если Хенджин пойдёт. — Он вроде согласился, — разворачивается к нему Крис. — И ещё рассказал, что возобновил терапию… Чонииин? — Сегодня первый сеанс, — отвиснув от черепашек на экране, произносит Ян и поворачивается к старшему. — Ты молодец, — говорит он и кладет руку на плечо. — Мой младшенький растёт на глазах. — Как будто у меня был выбор, — бубнит Хенджин из кухни, открывая ноутбук. — Хватит прибедняться! Всё ради тебя, — кричит из комнаты Хенджина Чонин и, как только слышит недовольное бурчание в ответ, смеётся. Очень грело то, что они могли шутить над этой темой. Ян, отвиснув от окна, проходит по периметру комнату. На стенах висели плакаты по типу: «It's okay to be not okay», «bad day it is not a bad life». Всё было выведено красивым шрифтом с закругленными концами. На полках стояли несколько фэнтези. Чонин садится за его стол и взгляд цепляется за листочек, что выглядывал из стопки тетрадей и бумаг. Ян тянет за его уголок. Желтые листы в клетку от начала и до самого конца были исписаны в гуляющем почерке. Менялся наклон, размер букв. Чонин уверял себя в том, что прочитает только первое предложение, но прочитал всё. На одном дыхании. 17.12.19 Сегодня меня поцеловала самая красивая девочка нашей школы — Юна. Меня возненавидели все одноклассники хе-хе. Но я ничего не почувствовал. Ни того как она меня касалась, ни сам поцелуй. Вообще ничего. Это странно. Само осязание будто пропало. 24.02.20 Я не чувствую себя. Смотрю на свои руки и не узнаю их, смотрю в зеркало и не понимаю по какую сторону я. Проживать жизнь подобную фильму — совсем не так здорово, как звучит. Всё просто в итоге проносится у меня перед глазами. Во всех диалогах и действиях я будто смотрю на себя со стороны. Словно образовался стеклопакет между мной и миром. Я живой человек или персонаж игры? Бывают дни когда я ничего не ощущаю. вообще. Некоторые запахи, касания, эмоции. Чувства во время приступов настолько притупляются, что я буквально теряю связь с миром. Просто перенервничал? Расчувствовался? Переволновался? Просто сработала защитная реакция? Почему я не могу быть нормальным? Я причиняю боль всем вокруг: родителям, друзьям. Самое странное то, что я этого не хочу, так получается. Но как итог я не чувствую ни вины, ни угнетений совести. Вообще ничего. Мне будто всё равно, хоть и одновременно с этим я понимаю, что нет. Мне так страшно. не знаю кому рассказать всё это, поэтому пишу пока сюда. 05.01.21 На этой неделе я нашёл одну очень крутую платформу. Мою терапевторку зовут Рю. И одна из её методик мне очень помогла. Неужели я стану обычным? Мне помогает прислушиваться к звукам на улице и касаться предметов, что меня окружают. Теперь хоть иногда я чувствую себя нормальным. 22.05.22

«Чудес не бывает Хенджин. Остаётся только бороться»

А смысл? Для кого или чего? Хочу всё бросить. Чувствую себя как в каком-то вакууме. Ничего не ощущаю. Мне больно, отвечать людям на их чувства взаимностью. О ней нет и речи, често говоря. Я не испытываю ничего и ни к кому. Больше листочков не было. Чонин ещё какое-то время находился в оцепинении и в большом шоке от прочитанного. Всё это Хенджин переживал в одиночестве… Люди продолжали приходить и уходить, оставляя вместо себя дыру. От одной мысли об этом по телу проносится холод. Чонин убирает листочки, где их и нашёл и встаёт из-за стола. Обойдя ещё раз вдоль и поперёк комнату, он садится на кровать. Сквозь щель между бежевыми занавесками с трудом просачивался свет. «Нужно успокоиться... Хенджин теперь не один, верно? У него есть я, Чан. И то, что было два года назад не повториться снова» Чонин оборачивается, как только слышит приближающиеся шаги. — Не скучал? 2 часа прошло, — садится рядом Хенджин. Чонин мотает головой и пересаживается к нему на бедра, оперевшись лбом о плечо. Хенджин проводит по темным волосам. — Как всё прошло? — Хорошо. Рю... так зовут мою терапевторку вполне радушно приняла меня после большого перерыва. Стало чуть спокойнее. Чонин на его слова только кивает и наклоняется чуть вперёд, шекоча тёмными прядками шею. Он прикрывает глаза, стараясь выровнять дыхание. На душе от всех тех рукописей стало неуютно. — Чонин, можешь привстать ненадолго? Ян, отвиснув, поднимается и, увидев, что Хван стягивает с себя футболку тут же отворачивается. — Хенджин, что ты... — не успевает договорить он как чувствует, что старший тянет его за собой. — Я совсем забыл про ту технику. можешь, пожалуйста вот так поделать, — тараторит Хенджин, пробегая подушечками пальцев по колену Чонина. Пока Ян пытается осознать, что вообще происходит, Хван ложится на живот, ожидая каких-то действий со стороны. Чонин, выдыхает и касается бледной кожи, воспроизводит то что делал чуть раннее Хенджин. Он пробегает подушечками пальцев вдоль спины, а сам заливается краской, как только видит закрытые глаза Хенджина и слышит прерывистый вздох со стороны. — Приятно? — с усмешкой в голосе задаёт вопрос он. — Ага. — окончательно расслабляется под касаниями Хван. — Это же типо мурашек, я всегда мечтал их почувствовать. Чонин удивлённо вскидывает брови. Всегда мечтал? Проделав так больше минуты, Ян подвисает и останавливает руку на изгибе, который переходил в талию. Это выглядело настолько эстетично и красиво. Хенджин будто бы был скульптурой. Чёткие линии, бледная кожа. Из этой картины из Лувра выбивались лишь выступающие ребра. Только они, пожалуй, придавали реальности. Хенджин живой и, как и любой другой, чем-то трамвирован, — кричали они. Чонин проводит невесомо вдоль позвонков. Несправедливо, когда внешность очень многое решает за человека. Хенджин развернувшись лицом, привстает на локтях. И не открыв толком глаза, тянет на себя, вкладывая всю нежность и проснувшиеся от длительного сна чувства. — Боже-е, да ты весь красный, — смеётся он и, закрыв лицо руками, снова падает на кровать. Чонин не находит слов. Он подбирает футболку с пола и ложится рядом. — Оденься, холодно же. Хенджин мотает головой, то ли пытаясь убрать волосы со лба, то ли ему в отказ. Чонин берет всё в свои руки. Натянув её Хенджину через голову, раздается от него же вопрос: — Ты часто чувствуешь мурашки? — Наверное? Такое происходит обычно из-за смены температур. но чаще из-за тебя. — Прикольно, — вздыхает Хенджин и после легонько тормошит младшего за плечо. — Чонин-а, отвисни уже. Ян толкает его в плечо и встаёт, направляясь на кухню. В абсолютном поражении и в чистом проигрыше. Наверное только Хенджин может запустить такой спектр эмоций в нём. Сначала напугать, потом начать волновать и в конце. — Чонин, ты куда? Водички попить. Чонин со стаканом медленно разворачивается на только вошедшего. — Давай приготовим что-нибудь? — аккуратно спрашивает он, обнаружив, что в холодильнике практически ничего нет. Ни продуктов толком, ни каких либо контейнеров. — Хорошо, только тогда нужно сходить в магазин. Чонин только кивает и старается не накручивать себя в сотый раз за день.

***to

— Да ну, там же одни старшекурсники. Ты уверен? — в обеденный перерыв спрашивает Феликс. — Да я ж тебя вообще на тусовках ни разу не видел, — сощурив взгляд, задаёт он следом ещё один вопрос. — Мне просто не с кем было. — Фто? А я? — с набитым ртом спрашивает недовольный Ли. — Просто теперь мы можем пойти вчетвером, — обходит все вопросы Ян. — Ты так странно начал разговаривать, Чонин, — отложив на секунду своё бенто заключает Феликс. Всё из-за твоего Хвана… И правда, с кем поведешься.. Ян на это издаёт нервный смешок. — Ничего не странно, странно называть так Хенджина. Запомни его имя уже наконец. — Ладно ладно, если тебе так не нравится не буду, — продолжая бороться с трубочкой от бабл-ти, Ли спрашивает: — У вас кстати всё уже хорошо? Ты мне ничего толком не рассказываешь. Но не услышав ничего в ответ, Ликс оставляет чай в покое и переводит взгляд на Чонина. Друг явно был сейчас не с ним, не здесь. Тот, буквально светясь, набирал что-то на телефоне. — Чонин? — Что? — Рад за вас. Надеюсь познакомишь меня с ним в пятницу. Чонин, скорчив недовольную гримасу «у меня нет выбора, Ли Феликс», снова окунается в переписку. Ян переходит порог квартиры. Из кухни доносился голос Чана, но решив то, что наверное тот разговаривает по телефону, неспеша оставляет в коридоре рюкзак и проходит в гостиную. — …так вот куда девается моя еда. А я уж начал думать, что Чонин снова растущим организмом стал. — У меня весь холодильник в ней, Чан, я уже не могу, — доносится такой родной смех. И Чонин буквально вбегает на кухню. — Привет, Джинни, — садится он напротив, рядом с Крисом. — Почему ты не сказал, что придёшь. — Он просто занёс мне конспекты, — отвечает за Хвана Чан и, собрав пустые кружки, встаёт из-за стола. — Я забежал ненадолго, у меня же терапия сегодня, — поджав губы, говорит Хенджин и поднимается из-за стола. Чонин подрывается за ним, застав в проходе между комнатами, с объятиями со спины. Хенджин разворачивается в слабой хватке и проводит по темным волосам, оставляя там же невесомый поцелуй. У Чонина по спине прошлись мурашки. Он трется носом о его футболку и сжимает её часть на спине. — Чонин, ты чего? — шёпотом спрашивает Хван, продолжая ерошить волосы. А Чонин и сам не понимает. Но почему-то он чувствует, что соскучился по нему, хоть они и виделись утром. Почему-то хотелось вот так постоять с ним очень-очень долго. Ян целует в щеку и отстраняется. — Ну, собирайся, а то опоздаешь. Хенджин, улыбнувшись каким-то своим мыслям, тянется за рюкзаком и достаёт от туда вишневую газировку. — На. Я ж сегодня не встретил тебя, — протягивает он жестяную баночку. Чонин её принимает, а в голове всплывает их первый поцелуй. Что они тогда знали друг о друге? Практически ничего. Что Чонин чувствовал? Пожалуй только влечение. Наверное только сейчас Ян осознал, какой же путь они проделали. Но главное, что впереди будет ещё больше. Чонин и до сих пор считал, что строить планы в каком-то смысле глупо, но в такой план, где есть Хенджин хотелось верить. — Я приду в пятницу по-раньше, разукрашу тебя, — сняв с вешалки джинсовку, говорит Хенджин. Чонин обдумывает услышанное, но к какому-то умозаключению не приходит. — Ты забыл? Вечеринка же в неоновом стиле. Я куплю краски и сделаю тебе типо грима. — О, я и не думал об этом, — удивляется и одновременно восхищается такой идеей Ян. — Такие краски правда есть? — интересуется он, подперев косяк двери и развернувшись на Хвана. Тот кивает и, явно не спеша никуда уходить, берет руку Чонина в свою, переплетая пальцы. — А я могу на тебе тоже порисовать? — Конечно, — улыбается Хенджин. — Класс.. — Ага, — вздыхает Хван, водя большим пальцем по выпирающим костяшкам. — Я так не хочу тебя отпускать. — Я тоже не хочу уходить. Чонин приподнимает одни уголки губ и подходит чуть ближе. — Пока, Джинни. — До завтра. Но никто руки так и не расцепляет. — Ты мне почему-то кажешься таким красивым сегодня. — Только сегодня? Чонин кивает, не сдерживая улыбки. Ответ очевиден. Озвучивать его он не собирается. — Я цвет волос обновил. — Что? Разве? — Чонина будто на землю опускают. Он приподнимается на носках и внимательно рассматривает русые волосы, но изменений не находит. — Да я шучу. — Хенджиин, — смеётся он и легонько толкает в плечо. — Всё, уходи уже. — Чонин... — Да сколько можно прощаться. Хенджин, ты в курсе, что опоздаешь? — выглядывает из гостиной Крис. — Да-да, пока, Чан-и, — толкая спиной дверь, тараторит Хенджин, — пока, Чонин. Дверь закрывается. И Ян плетется на диван. — Такая вы парочка, конечно. Чонин, не обращая внимания на насмешки старшего, открывает вишневую газированную воду. Освежающий и прохладный вкус проходит по коже словно разряд. Что может быть слаще и безжалостней памяти?

— …просто Чонин он... он такой эмоциональный и всё в штыки воспринимает. Чуть что и он готов об асфальт разбиться. Он очень переживает из-за всего и за тебя. И мне интересно что чувствуешь ты. Ты как вообще серьёзно по отношению к нему настроен, Хенджин?

— Я не знаю, Чан. Я бы хотел верить в любовь… Пока что я уверен в том что Чонин заряжает меня изнутри. Согласен, что он сложный, и мне вдвойне из-за этого нелегко, но.. каждый раз как я с ним мне кажется, что всё это время, что я провел

без него

я очень скучал.

***the

Хенджин достаёт из шоппера три тюбика с краской. — Выбери какую хочешь, какая останется отдадим Чану. Чонин кивает и берет розовую. Мало кто знал, но Чонин любил розовый, ему даже как-то на день рождения Хан подарил розовые конверсы. От которых Ян был до сих пор в восторге. И хоть таких же положительных эмоций кислотный розовый, какой был в тюбике, не вызывал, Чонин все равно почему-то выбрал его. — Хорошо, тогда зелёный Чану, — откладывает он краску в сторону и тянется к розовой. Выдавив немного он мажет по скуле. По телу тут же проходит холод. Смешение температур и то как Хенджин водил по коже вызывали приятные ощущения. Далее он чувствует как такой же мазок оставляют и с другой стороны. Хенджин выдавливает ещё немного и вынув откуда-то кисточку, точечно рисует ею над бровью. Хван выводил всё медленно, придерживая голову Чонина и наклоняя в нужную ему сторону. Ян начал побаиваться своих мыслей о том что быть холстом Хенджина довольно приятно. Далее, по ощущениям Чонина, Хенджин рисует на шее что-то наподобие запятой. Ян сначала жмурится и борется с огромным желанием развернуться, только бы ничего на этом месте не чувствовать. — Щекотно.. Хван возвращает на него свой взгляд, но, решив не углубляться в это, объявляет: — Я уже закончил. Хенджин довольный собой его осматривает и протягивает открытый тюбик с оранжевой флуоресцентной краской. Чонин вертит его в руках, частично поняв прикол с запятой, но всё не решаясь начать. Он боялся сделать что-то не так. И Хенджин это почувствовав, придвинулся чуть вперёд, так что теперь они соприкасались коленками. — Не думай ни о чем. Просто рисуй. — А если получится не очень… — Ян Чонин, это просто мазки на теле, которые потом будут классно отражаться в ультрафиолете, — с усмешкой произносит он и закрывает глаза, — это чтобы тебя не смущать. Просто начни. Ты же вроде был рад этой идее. — Да.. — Чонин выдавливает немного ярко-оранжевой краски на палец. — Просто.. не знаю. С краской в руке ты начинаешь думать о том, как это должно быть и в итоге не знаешь как лучше сделать. Хенджин открывает глаза и обхватывает ладонями лицо Чонина. — Говорят, что в искусстве важен не результат, а процесс. Поэтому просто расслабься, — заключает Хван и коротко целует. — И кто так говорит, — вздыхает Чонин и, пробегаясь взглядом по чертам его лица, касается линии челюсти, оставляя ярко-оранжевый мазок. Взяв ещё чуть-чуть краски он проводит линию по тоньше под бровью и поменяв краску на розовую рисует перевернутую запятую на шее. Это занятие было настолько волнительным и одновременно с этим расслабляющим, что Чонин в каком-то порыве, взяв кисточку, рисует что-то наподобие лучей под левым глазом. И исчерпав вскоре все вдохновение, он откладывает кисточку с краской, принимаясь осматривает своё творение. Мазки подчеркивали черты лица Хенджина и даже эта загагулина на шее выглядела красиво.Что-то в ней определённо было. Чонин оставляет поцелуй в уголке губ, на что Хенджин сперва расплывается в улыбке и только потом открывает глаза. — Видишь, я же говорил, что это не сложно. — Это так расслабляет, — кивает Чонин. — Прям хочется.. — ...всего тебя разрисовать, — заканчивает фразу Хенджин, уже не понимая свою или Чонина. Но оба понимают, что думали об одном и том же. Ян пододвигается ещё ближе, касается руки Хенджина своей, на что тот их переплетает. Чонина всё мучил вопрос. Если сейчас слишком рано, то когда может стать слишком поздно? Когда он сможет озвучить, то что крутилось в голове каждый раз, как он видел Хенджина? Или... они уже сделали это. — Опять ты громко думаешь, — смеётся Хенджин и, обнимая за плечи, утягивает на подлокотник с своей стороны. — Хенджин, я был серьёзен, когда сказал, что.. — Я тоже, — касается он кончика носа Чонина своим. — Я бы нарисовал на тебе звёздное небо. Чонина, после услышанного там же и ищите. Он был уже слишком далеко от сюда. Парил где-то рядом со звездами, не в силах поверить в происходящее.

***stars

Они вошли через сымпровизированную дверь из дождика. Все комнаты кроме кухни утонули в ультрафиолете, везде мелькали кислотные узоры, неоновые палочки, что приятно слуху хрустели при сгибе. Из колонок доносилась музыка в стиле r&b. — Вау, — оглядывается по сторонам Ли, и замечая в уголке комнаты тюбики с краской с флуоресцентным эффектом, направляется туда. — Иди, всё в порядке, — кивает на Чана в сторону уходящего Феликса Чонин. Чан, поджимая губы, направляется в его сторону, прихватив по пути пластиковый красный стакан с чем-то внутри. — Подожди... Сам Бан Кристофер Чан...? — пребывая немного в шоке, спрашивает Хенджин. — Сам не знаю, — пожимает плечами Чонин и ведёт Хенджина через толпу вглубь комнаты. — А тебе как кажется? — Хм, — находит их взглядом Хван и, качаясь из стороны в стороны в ритм музыки, анализирует происходящее. — Чан так на него смотрит.. ясно то, что он очень им дорожит. — Тоже так думаю, — кивает Чонин и тянется к русым волосам, разворачивая его на себя. — Как.. как ты себя чувствуешь? — Очень хорошо, — улыбается Хенджин и, вложив его руку в свою, оборачивает вокруг собственной оси. Чонин, отражая улыбку, ведёт его на кухню. — Почему они выглядят как та самая парочка, что набьет парные тату. — Ты прав, — смеётся Феликс. — И все-таки.. не нравится мне этот Хенджин. — О, это нормально. Думаю подружитесь ещё, — будничным тоном говорит Чан и, открыв кислотно-желтую краску, рисует на руке Феликса солнце. Наполовину закрашенное с короткими, похожими на точки лучами. — Тебе никто не говорил, что ты само воплощение тепла, Ликси? Ли качает головой из стороны в сторону. — Только ты, Чан. Хенджин добавлял в стакан буквально по капельке всего что видел на столе. Как только выбор исчерпывает себя, накрывает стакан сверху вторым и начинает трясти. Закончив изображать из себя превоклассного бармена, ставит мешанину из всего на стол. — Это ужасно, — жмурится Чонин от одного глотка. Хенджин, заливаясь смехом, протягивает ему стакан воды. — Ты должен это попробовать, — ещё не придя в себя, произносит Чонин и тянется к графину с водой. — Чонин, я же не пью... — А-а да-да прости, — Ян мысленно ударят себя по лбу. Когда он закончит говорить первое, что приходит на ум? Покрутив стакан ещё раз в руках, Ян решает вылить это в раковину. — Фу-у до сих пор этот привкус. — Это была твоя идея, — смеётся Хенджин и забирается на столешницу. — Я думал будет лучше, наверное это ты что-то напутал. — Может, — пожимает он плечами и тянется к вазочке, наполненной разными сладостями. Хван достаёт мармеладного червячка и протягивает один Чонину, но тот, встав буквально на носочки, откусывает часть червячка Хенджина, еле ощутимо коснувшись его губ. — Во-первых, — смотря на довольного Яна, возмущается Хван, — я хотел тебе другой дать. Во-вторых, ты съел большую часть. так не делается, Чонин, — дует губы от глубокой обиды Хван и тянется за ещё одним. — В-третьих, слезь со столешницы, мне до тебя допрыгивать что ли, — медленно проговаривает Чонин и тянет его за руку. Хенджин встаёт прямо напротив него, взяв одного из мармеладных червячков, примерно понимая, что будет дальше. Чонин подходит еще ближе, запускает руки в русые волосы и тянет сладость на себя. В итоге забирая её полностью. Хван чувствует как мармелад буквально ускользает и от шока его глаза округляются. А Ян, пребывая в какой-то своей эйфории, припадает к губам снова. Он слишком долго ждал тех искр, что забирались под ребра от каждого касания. Той слабости в коленях. Того желания от которого все внутренности сотрясались. На губах остается сладкий привкус. Они одновременно отстраняются друг от друга. Хенджин льнет к его щеке. — Ты так хотел сюда, чтобы со мной на кухне обниматься? — Да, а ты нет? — смеётся Чонин и скрещивает руки на его талии. — Не знаю, на самом деле, почему... каких-то, может, новых ощущений хотел. Просто думал, что было бы классно сходить именно с тобой.. если хочешь можем вернуться в зал. — Да, давай.. Там просто красиво так. Можем посидеть немного и пойти ко мне. Чонин кивает и они входят в зал. Толпа лениво переговарилась о чем-то между собой, двигалась под громкую музыку, разносивщуюся из колонок. Чонин и Хенджин сделали несколько фото у неоновых вывесок. Пойти на неоновую вечеринку стоило Чонину несколько часов на раздумья. Отчасти он был готов к тому, что Хенджин плохо себя почувствует и он сможет помочь, на этот раз точно. С другой стороны ему просто было любопытно — откроется ли какая-то другая сторона Хвана. И только если танцевальная. Был неоспорим тот факт, что Хенджин на каком-то особом уровне чувствует музыку. То как он двигался в свете ультрафиолета — это было воплощением эстетики. И то что в этой сфере Хенджин так уверенно себя чувствовал было по-прежнему для Яна загадкой. Но это заставляло им восхищаться снова и снова. Сколько ещё подобных зададков в людях?

***☆

Розовые листья сакуры ворошил ветер, через окно кофейни просачивался свет и падал на столики. Подсвечивал и чьи-то русые волосы, так похожие на латте с молоком. Кажется, Чонин нашёл применение для того бесполезного, по мнению Чана, кармашка. Он ныряет под стойку, схватив со стола ручку и стикер. — Ты чего прячешься? Опять у вас слу- — Тихо ты, — шипит Чонин. Чан недовольный разворачивается в его сторону. — У нас все хорошо, — одними губами произносит Ян и просит его развернуться — заняться своими обычными кофейными делами. Как только Чан ставит готовый напиток на стойку, Чонин кладёт туда свой свёрток и снова скрывается. И только после того как знакомые шаги удаляются, Чонин привстает. Он видит как Хенджин, обнаружив что-то в кармашке, разворачивает, пробегает по тексту глазами, которые после превращаются в полумесяцы и смотрят уже на Чонина.

ты теплее,

чем аромат латте

ты словно

карамельное макиато

Глаза Хенджина. Потребуется вечность чтобы их прочесть. Серые, с непокоримой глубиной, рассосредоточенные. Но Чонин обязательно их выучит наизусть.