Её ужин

Это история о маленькой девочке. Как жаль, что она выбрала неправильный путь.

      Генри. Мужчина средних лет, любящий полакомиться человечиной, по совместительству отец двух дочерей. Жена ненавидела его за криминальное прошлое: торговлю запрещёнными веществами, убийства и поедание плоти, однако зачастую ему всё сходило с рук из-за ужасной работы полиции. Они жили в маленьком, небогатом, малонаселённом городке, так что и удивляться нечему. Его жена и ранее была не прочь побаловать себя выпивкой, но после свадьбы с Эскофьер всё стало куда хуже. За последние два месяца скорая приезжала не меньше семи раз. ‍       Люси. Двенадцатилетняя девочка с несвойственной людям формой челюсти. По линии её папы случаи каннибализма были настолько частыми, что спустя немалое количество лет их зубы приспособились к разрыванию жёсткой плоти. Каждый из зубов имел клыкообразную форму, и они были настолько острыми, что в юношестве обладатели такой «диковинки» ни раз прикусывали язык, и светловолосая девчонка не была исключением. Также Генри всегда учил её такому: «Всегда слушай совего отца. Я всегда прав, даже если несу полную чушь». ‍       Она невзлюбила свои клыки ещё в детстве, когда ей уже -надцатый человек говорил, что это ненормально. Ненавидя Генри и проклиная его незаконную увлечённость она всегда отказывалась от любого мяса, зная, что её отец — тот ещё хитрец, может подсунуть вместо того же, к примеру, мяса курицы, это ужасное на вкус нечто, что она так презирала. То есть, ей казалось, что человечина омерзительна. Ей ни разу не довелось попробовать её, всё потому что, как любил говорить отец, — «Стоит лишь раз попробовать, и ты не захочешь есть ничего другого, а того, что тебе дают, будет вечно нехватать». ‍       Одноклассники считали её жуткой и странной, а кто-то в своё время даже пустил слухи о том, что девочка состоит в культе. Естественно, это было чистой воды ложью. Однако, никто не понимал, что это неправда: все хотели придерживаться своего мнения, а выслушивать иные точки зрения не желали, из-за чего Эскофьер была отстранённой от общества. У неё была лишь одна подруга — Вильен. Не менее социофобная персона со своими странностями. Лишь она находила клыки интересной и уникальной чертой личности Люси. Как только они подружились они будто бы ни на милю не отходили друг от друга. Они рассказывали друг другу тайны, зачастую ходили на ночёвки и мечтательно воображали о своём собственном выдуманном мире, где были милые мышки, единороги, и всё состояло из конфет! ‍       Шли годы. Обе девочки значительно поменялись с той поры — Ви смогла найти общий язык с некоторыми ребятами, а Люси, наоборот, — стала ещё более замкнутой. Все считали Люси ужасно скучной. Дружба девочек ослабевала с каждым проходящим днём. Они перестали вместе за чашкой кофе разглядывать украденные журналы с милыми котятами, перестали собираться возле костра с пачкой маршмеллоу. Про это можно было забыть. Блондинистая девочка с головой была погружена в учёбу, но всё равно не преуспевала. Она чувствовала себя такой беспомощной в эти моменты. В самый сложный период мать бросила Люси одних с отцом, забрав её сестру и половину всего имущества, повесив огромные долги на бывшего мужа, а Одли стала практически игнорировать «подругу». ‍

Наступил роковой день.

      Всё было как обычно, сей день начался точно так же, как и предыдущие — клыкастая девочка приготовила себе ароматный и безумно вкусный завтрак и, собравшись, направилась к школе. Обычно они встречаются возле учебного учреждения за ≈двадцать минут до начала урока, чтобы успеть поболтать о том, о сём. Но сегодня она отсутствовала на том месте, где обычно ожидает прихода подруги. ‍       «Хмм... Где же Ви? Раньше она никогда не опаздывала, а если и задерживалась, то всегда предупреждала меня об этом... Может, ей нездоровится и она решила сегодня не приходить?» — проскользнула мысль в голове Люси, когда та поправляла свой рюкзак, чтобы он не соскользнул и не шмякнулся об пол. Это было бы очень обидно. В конце концов, в нём лежала пара сэндвичей, которые ей приготовил отец этим утром. ‍       Опомнившись, она побежала в свой кабинет, ведь до звонка оставалось всего три минуты. Остановившись возле двери класса, она зашла, после чего её взгляд упал на Ви, сидевшую со своей одноклассницей. Они весело о чём-то рассказывали друг другу и хихикали, переглядываясь. Люси аккуратно прокралась к своему месту, заметно помрачнев и склонив голову к груди. Они всегда сидели вместе за одной партой. Всегда. Они давали клятву, что так будет. ‍

Вильен нарушила клятву.

      Вот и наступил урок. Это была математика, которую клыкастая считала скучной. Весь урок она непроизвольно слышала, как её подруга продолжает разговаривать. Не с ней. Она даже не поздоровалась. Люси потёрла виски. Может, всё не так плохо? В конце концов, нужно же давать человеку право на личное пространство, верно? ‍       Этот урок казался мучительно долгим. Учитель каждые минут десять делал замечания беседующим соседкам по парте, пока светловолосая тихо сидела и ждала окончания урока. ‍  

Звонок.

‍       Урок окончен. Скучающая девочка вскочила из-за парты, чтобы наконец поговорить с Одли. Но та даже ухом не повела. Она просто, встав из-за парты, продолжила свою историю, которую на протяжении всего урока рассказывала соседке. Им было так весело вместе. Они проводили время лучше, чем Ви и Люси могли это делать в последнее время. ‍       «Неужели вот так просто... За один урок... Она нашла себе подругу, которая была бы в разы лучше, чем я?...»

Тебя заменили.

      У неё не осталось друзей. Никого. Ни старшей сестры, которая хоть и редко общалась с младшей, но могла поддержать и крепко-крепко обнять её. Ни пьющей матери, которая всё равно была такой тёплой и дышащей. Такой родной. А теперь не осталось и лучшей подруги. Единственное, что удерживало маленькую, одинокую девочку на плаву. Остался только отец.       Слёзы потекли по её щекам. Скрывшись в толпе сверстников, бегущих на следующий урок, девчонка рванула к уборной, где могла бы умыться. ‍

Начался урок. На который клыкастая не явится.

      Добежав до цели, она мигом закрылась в одной из кабинок, после чего наступила тишина, которая продлилась недолго из-за подступивших слёз к глазам Люси. Она закрыла лицо руками и, вытирая слёзы, пыталась успокоиться. Через пару минут зазвонил телефон. Девочка вздрогнула. Грусть быстро сменилась паникой, ведь это мог быть её учитель, у которого был её номер. Она сняла с плеч рюкзак и, порывшись в нём немного, вызволила из него свой телефон. Исходящий звонок всё не кончался. Это был Генри. Он частенько звонил своей дочурке после первого или последнего урока, чтобы узнать, всё ли хорошо. Ни смотря на то, что он был ужасным человеком, отцовский инстинкт всё же давал о себе знать. Глубоко вдохнув и выдохнув, чтобы успокоиться, она взяла трубку.       —Да, пап?       —Привет, доча! Как ты там, всё в порядке?       —Да... Да, я в норме.       —У тебя голос дрожит. Ты плакала? ‍

Последовало молчание.

      —Слушай, — продолжил отец, — не нужно скрывать своих эмоций, особенно со мной. Да, я могу быть грубым, и это нормально. Я не скрываю своих эмоций. Так я чувствую себя увереннее.       —Мы с Вильен... Ну... Она... Я из-за неё плакала, но, думаю, я просто себя "накручиваю", как ты говоришь...       —Что она сделала?       —Нарушила клятву.       —Клятву?       —Да... Да, мы давали клятву друг другу после года знакомства... Но она даже дату не помнит.       —Знаешь что?       —Что?       —Ты же веришь в то, что плохие люди должны быть наказаны и всё такое?       —Ну... Мама сказала, что... — Генри прервал её.       —Мы не говорим о маме. ‍ ..... Так... О чём это я?       —О плохих людях.       —Тебе нужно стать судьёй сегодня. Судьи хорошие, они помогают избавить этот мир от плохих людей. Ты понимаешь, к чему я клоню?       —Нет...       —Сегодня тебе предстоит вершить судьбой Вильен. Она очень плохая. Ей следовало бы попасть в ад.       —Стой, погоди, то есть ты... Ты хочешь, чтобы я убила её? Но я не смогу этого сделать, она моя лучшая подруга!       —Подумай о своей репутации и своём будущем. Уверяю тебя, ты будешь жалеть о том, чего не сделала. Я тоже жалел. Теперь я не сомневаюсь в своих действиях. Я просто делаю. ‍ Он сбросил вызов. ‍       Гробовая тишина оглушала. Будто физически тяжёлая атмосфера давила на Люси. Она вздрогнула. Возмозно, следует прислушаться к словам отца. Ведь нужно слушаться отца. Верно?