Любовь бога

Серебряный свет, падающий сквозь распахнутое настежь окно, кажется одновременно нежным как шелк и холодным как лезвие ножа. Марк протягивает к нему руку, пытаясь ухватить кончиками пальцев сверкающую лунную пряжу, и бинты-ленты начинают медленно скользить по его коже от места прикосновения. Сегодня всё ощущается как будто знакомым и незнакомым одновременно. Белые ленты покрыты пятнами серой пыли, серебро полумесяца на его груди выглядит потускневшим, и золотые искры металлических вставок угасают еще до того, как Марк успевает бросить на них взгляд. Только лунный свет, равнодушно озаряющий его, остается неизменным — сегодня, вчера, неделю назад — и будет таким же еще целую вечность. Ленты поднимаются выше, на груди и плечах формируется вычурный церемониальный доспех, однако Марк давно не замечает его веса. Плащ с тихим шелестом опускается позади, будто шепот листьев, задетых ночным ветром. И вдруг — всё замирает, останавливаясь посреди незаконченного движения. Ткань, что еще мгновение назад пыталась обхватить его шею, распадается, безвольно и безжизненно повисая где-то около ключиц. Огромная темная туча медленно и неотвратимо наползает на луну, как будто собираясь навсегда спрятать ее от мира, и Марк, глядя в пустое беззвездное небо, пытается ухватить последние капли истончившегося серебряного света. Но там, где капля касается руки Марка, ткань мгновенно окрашивается в густой алый цвет. Постепенно красного становится всё больше, и вот уже его руки почти по локоть покрыты кровью — Марк скорее угадывает это, чем видит собственными глазами. Без лунного света в мире становится темно, и темнота эта навевает первобытный ужас. Одиночество, растерянность, страх — худшие человеческие чувства овладевают им, и Марк раскрывает рот в немом крике. Темные ленты тут же заполняют его горло, извиваются внутри, будто змеи или песчаные черви, распирают его шею изнутри и крепко сдавливают снаружи. Мир превращается в кошмар, и погасшее ночное небо смотрит на Марка своими пустыми безжизненными глазами внутри такого же черного птичьего черепа. Марк думает, что это наказание. Думает, что его богохульство заставило бога разгневаться, лишив своей благодати. Марк чувствует касания черных лент на своем лице, и глаза его горят от боли. Марк не знает, что это только первый кошмар из множества ожидающих его после.