Дневник кота Гамильтона

      Честное слово, я был уверен, что хуже быть уже не может. Меня уже и какими-то странными животными пугали, и покалечили, и живодёрами помучили. Ну куда ещё?       Оказалось, может.       Честно, если бы знал, что так произойдёт, спрятался бы где-нибудь подальше в углу и не высовывался бы. Но я, кажется, уже упоминал, что кошки — существа очень любопытные, так?       В общем, к началу большой тьмы вся суматоха в доме улеглась. Двуногий отправился спать, Луна пристроилась рядом с ним на кровати. Я тоже лёг, но, хотя я и очень утомился, спать совсем не хотелось. Самым большим желанием было просто подумать обо всём. Так что я просто лежал и смотрел в темноту, изучая блики холодного белого светила на стенах.       Из мыслей меня вырвали посторонние звуки в прихожей. Я бы мог проигнорировать их, но любопытство не позволило. К тому же, мне хорошо известно, что Двуногий несколько рассеянный и вполне может забыть запереть дверь. А сегодня ему пришлось понервничать! Поэтому я не мог сидеть на месте и был просто обязан проверить, что там происходит.       Так и оказалось. В прихожей стоял кожаный в темной маске — ни силуэта, ни запаха я не узнавал. Эх, Двуногий, Двуногий, ну почему, почему ты допускаешь, чтобы в дом попадали сомнительные чужаки? Что вообще этому субъекту здесь нужно?       Пришелец заметил меня, шикнул и помахал рукой. Видимо, моё присутствие его не особенно напрягало — скорее, просто хотел, чтобы я не мешал. Но отступать я не собирался: в конце концов, защищать Двуногого и наш общий дом — моя прямая обязанность! Шерсть на загривке встала дыбом, я распушил хвост и яростно зашипел, в надежде прогнать незнакомца. Он попытался сделать шаг вперёд, не обращая внимания на моё предупреждение, и тогда я кинулся вперёд и вцепился зубами и когтями в его ногу. Кожаный издал тихий хриплый звук, выругался сквозь зубы и схватил меня за шкирку. Потом на какое-то время замер, будто обдумывая что-то, хмыкнул, засунул меня в какой-то мешок и хлопнул дверью.       Только благодаря холодному воздуху и свежему запаху большой тьмы я понял, что меня вынесли на улицу. Снова. Это было плохо, очень плохо! Совершенно ничего не видно, непонятно, да ещё и болтают туда-сюда, как мешком с кормом. Меня охватил панический ужас: по всему телу шерсть вздыбилась, я пытался брыкаться и кричать, как мог, даже понадеялся, что мне, возможно, удастся прорвать материю мешка. Но не тут-то было! Материал оказался плотным, а похитителю мои прыжки быстро надоели, и он хорошенько меня чем-то огрел. Я сначала просто осоловел и потерял ориентацию в пространстве, а со второго удара отключился.       Когда я пришёл в себя, то лежал в каком-то облезлом, мрачном подвале, привязанный толстой верёвкой к какой-то трубе. Было очень холодно и до омерзения влажно. Времени, судя по всему, прошло довольно много: в открытое окно высоко под потолком был виден свет. На очень старом с виду потёртом диване сидел мой похититель — он оказался самым обычным с виду парнем среднего роста и телосложения, с тёмной шерстью на голове. На коленях он держал плоскую штуковину, в которую двуногие так любят по долгу пялиться, и с кем-то говорил через голосовую связь. И — о чудо! — я узнал голос своего Двуногого!       Я очень старался прислушиваться, но не понял ровно ничего из того, что они обсуждали. Этот кожаный требовал некие «черновики нового альбома», и обещал в обмен на это отдать меня. Зачем ему эти «черновики» понадобились — я понятия не имею, но быстро понял одно: надо постараться отсюда свалить, и как можно быстрее. Только вот как?       Такие разговоры повторялись несколько раз. Помимо моего похитителя периодически появлялась ещё одна кожаная в тёмной мешковатой шкуре. Кормить меня не собирались, конечно же — это я понял сразу, но впридачу к этому всячески издевались в промежутках между разговорами. Выдрали клык — было адски больно, пасть сразу наполнил привкус крови, а оставшаяся дырка пылала огнём. Повыдирали клоками шерсть, таскали за хвост, тыкали в мои бока свои отвратительные дымящиеся палочки (очень, очень жгло и нестерпимо хотелось выть от боли!), да ещё и иголками какими-то потыкали. Только они, в отличие от живодёрских, после которых обычно становилось легче, приносили только новую боль. От этого становилось только хуже.       Когда свет в окне наверху начал тускнеть, я лежал на холодном полу возле своей трубы, окончательно продрогший, обессиленный и очень голодный. Голос совсем охрип и горло саднило из-за долгих криков, всё тело ужасно болело после многочисленный ударов и тычков. В этот момент я подумал, что долго не протяну и, наверное, скоро умру. Интересно, как там мой Двуногий? Переживает, наверное, ищет меня. Сердце вдруг болезненно сжалось: как же ему будет грустно!       Тут я понял, что просто обязан что-то предпринять. Если я не сумею вырваться сейчас, чтобы вернуться к Двуногому, то не смогу уже, видимо, никогда.       Я поднял голову и огляделся. Оба похитителя куда-то ушли, заперев дверь. Стены довольно шершавые и местами выпуклые — если постараюсь, возможно, у меня получится вскарабкаться до окна. Но сначала нужно было избавиться от верёвки. Оставался только один вариант, и я принялся старательно пилить ей зубами, и в конце концов верёвку перегрызть. Тогда я принялся карабраться на стену, цепляясь за все возможные неровности и периодически опираясь на трубу. Это было очень сложно: каждое движение давалось через боль, и периодически у меня вырывалось отчаянное скуление. Аж всё перед глазами расплывалось. К тому же, лапы иногда соскальзывали, поэтому получалось очень медленно.       Но, так или иначе, я сумел! Зацепился за раму окна, подтянулся, и неуклюжим мешком с очередным возгласом выпал на землю. Вскочил, отряхнулся, осмотрелся. На улице уже довольно темно, вокруг никого. Я решил, что это хорошо, и насколько мог быстро похромал прочь.       Только вот оставалась ещё одна проблема: я понятия не имел, куда меня притащили. куда мне теперь идти? Как искать Двуногого? Немного побродив по округе, я уже совсем было собрался свернуться калачиком под ближайшим кустом и расплакаться, но тут-то и подоспело спасение.       Ко мне направлялось кожаное существо женского пола, держащее на привязи большую белую собаку. Пёс стал ко мне принюхиваться, а кожаная, увидев меня, ахнула.       — Гамильтон! Это ты, что ли? Господи, малыш, кто с тобой это всё сотворил?       Я сразу же узнал этот голос. Двуногая! Я спасён! Спасён!       Она присела, протянула ко мне лапы, осторожно погладила. Я сразу заурчал: ещё бы не обрадоваться дружеской лапе после всего, что со мной сотворили! Потом Двуногая подняла меня на руку, кое-как достала из кармана плоскую штуковину, потыкала, потом заговорила в неё.       — Крис, привет. Слушай, у меня новости. Гамильтон нашёлся! Да, я его прямо на улице увидела, брёл вдоль дороги. Не переживай так, хорошо? Скоро приду.       Очень скоро я оказался дома. И казалось, что на свете нет чувства лучше, чем отогреваться на груди Двуногого и громко урчать, наконец-то ощущая сытость. В таком положении меня очень быстро разморило, и я погрузился в глубокий, крепкий сон.