Прости...

Чашечка вновь сидела в одиночестве. Ей был симпатичен Куросан, больше чем друг, но он этого, увы, понять не смог. Его исключили час назад, который фарфоровая провела одна, всеми силами пытаясь принять тот факт что более не увидит булки, не услышит его красивого голоса и тот не скажет ей более ничего. Ничего. Совсем ничего. А ведь она с ним и толком не попрощалась. Из глаз вновь потекли слёзы, с глухим стуком ударяясь о траву. Чашка зарычала и попыталась всеми силами смахнуть их, укоряя себя за то что вновь плачет. После того как она вновь шмыгнула, то встала и решила выйти из леса, дабы развеяться. Выйдя, та оказалась в другом незнакомом месте. Это была красивая полянка, на которой цвели одуванчики и ромашки. Багровый закат заставлял отбрасывать длинные тени от всех кто был на полянке. Под деревьями росли кусты земляники. Маленькие красные ягодки еле видно показывались из-под светло-зелёных листов. — Чах..? Это ты? — До боли знакомый голос заставил её бесприкословно повернуться. На противоположной стороне поляны стоял Куросан, он держал в руке цветок, кажется, булка прогуливался по поляне пока не заметил подругу. Чах бросилась к нему, спотыкаясь об кочки и крича от радости: " Суши-Боже! Куря! Это ты! " — Тот медленно подходил к ней, видя как та рвётся вновь ощутить присутсвие своего любимого лидера. Она вновь начала плакать, попадая в объятия Куросана. Тот обнял её и прошептал: —Да... Да... Это я, Чашечка. Та что-то шептала, прижимаясь к исключёнышу и продолжая рыдать. Курик отстранил её, и, глядя в глаза Чах проговорил: " Неет, Чашечка, не плачь, видишь, если мне хорошо, то и тебе тоже должно быть, верно? Я не хочу чтобы ты больше плакала. Если бы я был более бдителен то меня бы не исключили, верно? Если ты ещё жива-наслаждайся этим, пока не поздно, делай всё что хочешь, но, милая, я не позволю чтобы кто-то вновь заставил тебя плакать. А теперь пойдём, пойдём прогуляемся! " — Чах улыбнулась и засмеялась сквозь слёзы: —Да, давай! — И сразу же устремилась за своим другом, ощущая на душе свободу и лёгкость. Они вместе бежали по полю, словно лучшие друзья, и даже не казалось что Чашечка плакала. Куросан сделал всё возможное чтобы она не плакала, после чего остановился около куста, и, сорвал две земляники одну отдал Чах, та кивнула и съела яглду. Курик вновь улыбнулся ей и, приблизившись к фарфоровой сказал: —Чах... Надеюсь ты простишь меня за всё что я натворил... Мне нужно было тебе уделять больше времени чем остальным, да и... Не успел тот договорить как Чах резко открыла глаза и вновь оказалась под тем деревом, она неровно дышала, её трясли Стёрка и Нансенсу. Стёрка отпрянула когда увидела что Чашечка открыла глаза и пролепетала: " Отлично, Нансенсу, последи за ней, а я скажу Замазычу что вы скоро придёте! " — Нансенсу кивнула и начала ждать пока Чах встанет. Фарфоровая пролепетала, смотря на Нагсенсу: — Я простила его! Простила!