I fell in love in october

      Первое октября. Довольно прохладный день для прогулок. Промозглый горный ветер задувает даже под самые теплые куртки, неприятно и как будто невесомо касаясь нагретых свитерами мест. Выходить из дома вообще не хочется, но встречу нельзя откладывать. Друзья договорились встретиться на своëм привычном месте – школьной остановке – для того, чтобы обсудить, у кого можно провести первый день неожиданно объявленных каникул.       – В школе что-то случилось с отоплением, поэтому у нас каникулы на неделю, – объяснил стэн, поправляя взъерошенные волосы и пытаясь уложить их в опрятную челку, хотя при таком ветре мало что получалось.       – Это, конечно, классно, пацаны, но я ни в какую не могу пригласить к себе домой, – заявил Картман, притворно изобразив разочарование.       – Почему, жиртрест? Зажал свою новую приставку? – съязвил Брофловски, прищурив глаза.       – Нет, Кайл, для своих друзей мне ничего не жалко. Просто не хочу, чтобы твоя мамаша переживала, что еë сыночек находится в компании ненавистника евреев.       Брови кайла тут же сдвинулись к переносице.       – Знаешь что...       – Ладно, пацаны, не начинайте, – перебил его Стэн. – Давайте ко мне тогда, раз у вас все дома. Мои как раз ушли в школу помогать... Про Кенни я вообще молчу. У него и телевизора-то нормального нет.       Маккормик, ничего не сказав, лишь вскинул бровь. Конечно, это его каждый раз немного задевало, но не согласиться в этом случае было сложно. Сердце в груди Брофловски дрогнуло: глаза из-под капюшона как-то странно и холодно сверкнули. Точнее, это вовсе и не удивительно. От Кенни всегда веяло какой-то загадочностью и удивительным спокойствием, что определëнно нравилось Кайлу, но глаза у него всегда мягкие, как волны, тихо ласкающие берег, а сейчас... жëсткие и острые, как колючки. Хотя, может, Брофловски вовсе показалось... Неважно.       Итак, все четверо в доме у Стэна. Марш достал из-под стола большую коробку с игровыми двд-дисками. Под толстым слоем пыли нарисован смайлик и кривыми печатными буквами написано имя владельца. Видимо, давно не открывали. Стэн раскрыл коробку, и остальные с интересом в неë заглянули. Разноцветные обложки так и притягивали попробовать поиграть во все. Но, к сожалению, придëтся выбрать только несколько.       – Мда, негусто тут, – протянул Картман, откладывая последний диск в сторону на рассмотрение остальным.       – Выбирать ты не умеешь просто. Вот этот, думаю, подойдет, – Кайл поднял руку с зажатым диском, на котором, по всей видимости, были машинки.       – Этот тоже, – Маккормик указал на стрелялки.       Стэн одобрительно кивнул и вставил в двд-плеер один из дисков. После достал из той же коробки приставки и раздал устроившимся на диване Кайлу и Кенни.       – Готово.       Картман тем временем успел незаметно проскользнуть на кухню и принести огромную тарелку с попкорном.       – Теперь точно готово, – довольно плюхнулся на пол рядом со Стэном, предварительно взяв горсть солëного попкорна.       Который час они уже играют? По ощущениям, десятый. Они настолько увлеклись, что даже и не заметили как быстро прошел день. За окном уже горит, покачиваясь, единственный на всю улицу фонарь, исправно включающийся в шесть часов вечера. Ветер беспорядочно гоняет по дороге листья. На небе появляются первые звëзды. Темно. Экран телевизора позволяет разглядеть в комнате лишь разгоряченные лица, счастливые улыбки и пустую тарелку с попкорном. Картман недовольно хрипит на Брофловски, осыпая его обидными прозвищами. Собственная гордость не даëт ему признать поражение. Стэн и Кайл хохочут и довольно улыбаются, подкалывая его. Кажется, единственный кто не принимает участие в насмешках над Эриком – Кенни. Кайл переводит взгляд на Маккормика. Так и есть. Тот поднял руки вверх, выгнул спину, зажмурившись. Все же неудобно столько времени сидеть в одном положении. Сердце Кайла опять предательски дрогнуло. Напротив снова те мягкие полуоткрытые глаза, которые он так любит, заставили невольно засмотреться на мгновение. Как будто лëгкая снежная дымка обволакивает и манит в неизвестность... Момент прерывает Картман.       – Всë, пацаны, я домой, – с кислым выражением бурчит он.       – Успокойся, картман, – улыбаясь, напоследок произносит Стэн.       Но Эрик не обращает внимания: неспеша оттряхивается от остатков попкорна, важно встаëт и уходит, нарочито громко хлопнув входной дверью и даже не попрощавшись.       – Не вынес позора, – улыбается Кайл.       – Ладно, скоро мои приедут, а мне ещë убраться надо, – Марш поднимается, небрежно складывает приставки и диски в коробку.       Попрощавшись, Кайл и Кенни выходят на улицу. Брофловски на мгновение жмурит глаза и вдыхает прохладный воздух, обжигающий лëгкие и заставляющий наконец-то почувствовать облегчение. Маккормик отворачивается от порывов ветра. Держа сигарету в зубах, согнувшись, чиркает спичку об коробок. С первого раза не получается. Выругавшись, чиркает второй. Кайл, сам того не ожидая, мгновенно подставляет руки, чтобы холодный и злой ветер не потушил слабый огонëк, будто обозначающий смутную надежду, теплившуюся в груди Кайла, и тем самым дает другу закурить.       – Фпафибо, – тот благодарно улыбается.       Они вместе идут по одинокой дороге к дому Маккормика. Кенни это ничуть не смущает. Бывали случаи, когда кто-то из друзей провожал его. Но странно то, что ветер уже и не такой холодный. Внутри кайла всë кипит и, если бы кенни видел красные щеки Брофловски, он бы, конечно, рассмеялся. Кенни отворачивается в сторону, выдыхая дым. Знает, что Кайл не выносит запах сигарет. А Брофловски краем глаза замечает, что руки находятся слишком близко. Более удобного момента выжидать бессмысленно. Осторожно протягивает два пальца навстречу руке Еенни и касается указательного на левой руке друга, а затем и вовсе притягивает к себе. Странно, но руки у него тëплые. Маккормик вскидывает голову, и Кайл чувствует, как уголки губ того медленно поднимаются. Брофловски находит в себе силы, чтобы повернуть голову. Щëки еще больше пылают, в голове путаются мысли, а слова снова и снова сбегаются и разбегаются. Они останавливаются. Как оказалось, прямо перед домом Кенни. Кайл торопится произнести слова, отчего это получается довольно нелепо, но громко и твëрдо:       – Ты... мне нравишься.       Молчание. Дыхание на секунду перехватило. Сердце как будто перестало биться, из-за чего в груди пугающе пусто. Брофловски невидяще смотрит куда-то в тëмное небо, где немые звëзды слабо моргают, исчезают, а потом снова появляются. Кайл чувствует прикосновение, опускает глаза. Маккормик обнимает его, чуть сжав куртку на спине, прижимается так, что Брофловски чувствует еле уловимый запах сигарет от его волос. Удивленный Кайл стоит, нелепо приподняв руки, силясь опустить их для того, чтобы обнять. Но мгновение. Кенни отстраняется, поворачивается к дому, уныло сторожащему внутренний покой, тихо закрывает входную дверь. Кайл остается наедине с молчаливыми звездами. Они видели все.