Честное капитанское

Дилюк сидел на земле со сдернутыми с него до икр штанами и бельем. Руки, согнутые в локтях, сковывали наручники — не сжечь, как веревку, только раскалить, так что на запястьях останутся алые шрамы. Лицо Дилюка отражало ненависть, но в глубине его красных глаз плескался страх. Они с Предвестником не говорили друг другу ни слова. Им не о чем было говорить, все слова были сказаны до поединка, в котором Дилюк потерпел поражение. Он должен был погибнуть, но вместо этого скованный наручниками сидел на земле с расставленными ногами и приспущенными брюками. Дилюк никогда не был так сильно унижен. Он понимал, что собирался сделать Предвестник. И ожидающая его пытка пугала его до сбитого дыхания. Но гордость Рагнвиндра была слишком сильной, чтобы свести ноги или начать просить о пощаде. Предвестник, чьё имя было Капитано — он назвал ему его перед битвой, а Дилюк назвал ему свое — подошёл к нему, и Дилюк почувствовал, как дернулись непроизвольно колени. Он был на открытой площадке; мерзлая голая земля, не покрытая травой — привычный ландшафт Снежной. Предпосылка сложившейся ситуации была простой: он пытался выведать секретную информацию и был обманут — череда информаторов привела его напрямую к Капитано, Дилюк был вызван на бой и проиграл. Снежная хранила свои секреты по всей строгости. И жестоко наказывала разведчиков. Капитано наступил ему на пах, придавил подошвой сапога член и яйца. Дилюк застыл, понимая, что сейчас испытает ни с чем не сравнимую боль: боль, которую можно испытать только один раз. Глаза его расширились в преддверии: генералы армии Снежной не знают жалости — прямо сейчас Капитано кастрирует его. Дилюк издал жалобный всхлип и, устыдившись, с силой стиснул губы. Предвестник ждёт, что он будет умолять? Ни за что! Он не будет, не будет, не будет… Капитано надавил, яйца и член Дилюка взорвались болью, и с губ сорвалось то, что он изо всех сил старался сдержать. — Не надо!!! За маской Капитано не было видно лица. Дилюк не имел представления, какое на его лице выражение, поэтому додумывал его. Удовольствие? Презрение? Холодное равнодушие? Торжество? Рагнвиндр почувствовал, как окончательно потерял собственное лицо: у него задрожали губы, а глаза заволокло слезами. Он не может вернуться таким. Он не может потерять право называться мужчиной. Его будущее… То, что Капитано собирался сделать с ним сейчас… Дилюк не мог вынести. Капитано, не реагируя на его мольбу, надавил сапогом сильнее. Дилюк согнулся, упёрся лбом в колено Предвестника и издал пронизанный болью вопль. Он чувствовал, как его яйца выдерживают давление, которое станет чрезмерным в любую секунду. Капитано прижимал их и его член, втаптывал в землю ненавистной Дилюку Снежной. Не сдерживаясь больше, Дилюк зарыдал, больше не беспокоясь о своём образе. Он вот-вот останется без яиц. Как ему вернуться в Мондштадт? Его винокурня, Ордо Фавониус, Аделинда, Эльзер, Кэйа… Капитано убрал сапог и с размаха приложил его в пах носком. Попал прямо в яйца, минуя член. Дилюк в голос прокричал и от толчка завалился на спину, рухнул на скованные руки и изогнулся, выпячивая бедра. Капитано успел ударить его ещё раз, прежде чем он повернулся на бок и сложился, пряча пах. Лицо заливали слезы, а с губ срывались истерические всхлипы. Яйца ощущались средоточием боли, живот крутило, он чувствовал позывы тошноты. Лёжа на земле, Дилюк ощутил, как Капитано тянет его за руки, ворочает в наручниках ключ. Сморгнув слезы, Дилюк с ненавистью проследил, как Капитано уходит прочь. Бросил взгляд на эфес его меча, висящего на поясном ремне. Этим мечом он его сразил, выбил из рук его двуручник после оглушительно быстрого поединка. Этим мечом он мог — должен был — его убить, но не нанес роковой удар, вместо этого напугав до полусмерти угрозой лишить права называться мужчиной. Вытащив руки из-за спины, Дилюк стиснул в ладони пульсирующие болью яйца. Осознание, что Предвестник его пожалел — дважды — пришло через секунду, накрыло волной, и Дилюк снова заплакал от боли и унижения — смешанных с облегчением. * Кэйа прикусил его за шею. Отстранился и, проведя ладонями по груди, стиснув пальцами, выкрутил ему соски, срывая с губ жаркий вздох. С силой провел ногтями по торсу, оставляя неглубокие царапины. Дилюк почувствовал, как жар во всем теле разгорается все сильнее, как наливается кровью и уплотняется член, и был готов сказать Альбериху, что прелюдию можно на этом закончить, как Кулак Кэйи с силой влетел ему в пах. Не ожидавший этого Дилюк вскрикнул от боли, а потом на его глаза сами собой навернулись слезы. — Эй, Люк… — Кэйа, обнажённый, любимый, необходимый, нависая над ним, напряжённо произнес: — Я не буду так больше делать, если тебе не нравится. Просто… ты же сам попросил меня быть пожестче с тобой, и я… ммм… — Дилюк затер глаза, утирая слезы, и Кэйа окончательно растерялся. Рагнвиндр и сам понимал, что его реакция была чересчур яркой, но поделать ничего не мог. Воспоминание о том, как Капитано почти раздавил ему яйца, всплыло в памяти в самый неподходящий момент. Кэйа коснулся его гениталий и погладил их, кончиками пальцев помассировал мошонку, потер член, а потом прильнул к его губам. — Всё, больше никогда тебя сюда не ударю, — ему в губы пообещал Кэйа, поцеловав его, и Дилюк, сделав глубокий вдох, попытался вернуться в здесь и сейчас. — Честное капитанское, — вдогонку шепнул Кэйа. Расслабившийся было Дилюк издал мучительный стон — шутка Кэйи никогда еще не попадала в цель так болезненно. Альберих ждал объяснений, но Дилюк не собирался рассказывать, в чем дело. Произошедшее в Снежной в тот день касалось только их с Капитано. Прошло два года изнурительных тренировок, он стал сильнее. В следующий раз, когда они встретятся, Дилюк непременно его победит. «В следующий раз не пощажу», — сказал тогда на прощание Капитано. В следующий раз…