Ты — причина моей эйфории.

— Джинни, тут спрашивают профитроли с кракелюром. Они готовы? — Уже несу, Чимини. — Запыхаясь, выбежал Джин из кухни, держа полный поднос, забитый профитролями. — Ну же, Хён, осторожно. — Взволнованно и цокая, проговорил Чим. — Куда так несешься. — Такое ощущение, что ты больше волнуешься, чем я сам о себе. — Надул губки старший. — Так и есть! Вроде ты на 4 месяце, а не я. Каждый день можно было любоваться этой картиной, как младший печется о старшем, в то время как Хоби, умиляясь, фиксировал все на пленку. Рутинная работа никогда не мешала друзьям раскисать, ведь у них были они сами. Самые близкие и верные друзья. Эти трое никогда не расставались надолго. А когда Чонгук купил Джину собственную кофейню, Джин дружно всех принял на работу. Чимин - прекрасный бариста, который владеет всеми способами приготовления кофе. Ну, еще этими же ручками он способен довести любого альфу до виселицы. Хоби был тем, кто следит за тратами и финансовым состоянием всего. Так же он являлся тем звеном, от чего день всегда становился ярким и солнечным. Этот человек дарил любовь любому, кто умел варить "Медовый раф" особенно заваренный Чимином. Прекрасные и умелые ручки Джина создавали множество разных видов вкусностей. В Pink Moon всегда было битком народу в любое время, ведь кофейня зарекомендовала себя на все сто процентов. Джин - само воплощение нежности и любви. За ним всегда по пятам бегали Альфы и Беты, даже Омеги, которые при виде старшего теряли свою физическую принадлежность. Но сердце было отдано тому единственному любимому Альфе - Чон Чонгуку, у которого не с первого раза получилось завоевать эту хрупкую, но с характером Омегу. Настал тот день, когда Хоби решил позвать Чимина на свидание. Он очень переживал и боялся о том, что возможно чувства Чимина не взаимны. Но как же он был удивлен, когда Чимин выдохнул и сказал: Боже, ты так долго решался, я думал, уже сам позову тебя на свидание. А потом смачно поцеловал его со словами: Все, можешь дышать. Джин, стоящий возле стойки с печеньями, тихо всхлипывал. С наставшей беременностью старший стал более эмоциональнее и всякая фигня по типу щенка на улице с глазками по пять копеек, вынуждала наполняться его глазки слезами. А потом мучить Чонгука, выпрашивая того забрать щенка домой. Таким образом, у них появился маленький доберман по имени Пам. Джин души не чаял в нем, постоянно покупая разные безделушки для собак. Благодарный песик всегда лежал на коленках старшего, облизывая уже округлый животик. На улице уже вечерело, а это значило, что пора закрываться. Ведь каждый раз голодный Альфа заезжал за его любимым мужем с прекрасной кроличьей улыбкой, которую обожал Джин. Чимин и Хоби уже упорхали строить себе любовное гнездышко, так как течка Чима только начиналась, а когда такое случалось, Чимин готов наброситься на любого, и поэтому Хосок унес его, пока тот не натворил вакханалию, которая, естественно, всем понравится. Ведь стоны Чимина - это словно песнь сирены, которая одурманивает всех Альф. Джин не готов был лицезреть это у себя на кухне и отправил их скорее домой. Любимая кухня не должна страдать от любовных утех. Ведь Зона 51, как её называли остальные - самое сердце Сокджина. Никто из близких не вступал мизинцем в царство Старшего. Даже Чонгук боялся там быть пойманным, однажды пробравшись туда, чтобы съесть "Веррины с карамелизированными бананами. — Моя сладость, я пришел. Ты где? — Немного повышая голос, сказал Чон. Закрывая на ключ кофейню, как обычно, он прошел вглубь просторного, но уютного зала и заметил Джинни, сидящего не подвижно, не замечая никого рядом. У Чонгука за это время столько мыслей страшных пробежалось от испуга. Ведь почувствовал тревожные нотки запаха любимого. Они сменились с ярких и насыщенных вкусов, как глоток свежего воздуха, в безвкусный, будто продышаться никак. Касаясь плеча старшего со своими изящными пальцами, присел на корточки перед бледной Омегой. — Джинни… — Озадаченно и тревожно посмотрел на любимого. Кладя другую руку на бедро старшего. — Гукки… — Понимая, что перед ним его родной Джин, улыбнулся. — Гукки, он толкается. Наш малыш толкается. — Со слезами на глазах посмотрел на Чона. — Боже, напугал до чертиков. Детка, я так тебя люблю и того, кто сейчас наблюдает за нами через твой животик. — С самыми влюбленными глазами, — Чон одаривал Джина своими феромонами. — Малыш, мы с нетерпением ждем тебя. Ты знаешь об этом? Надеюсь, ты будешь копией папочки с такими же красивыми глазами и пухлыми губками. — Любовь моя, пусть он будет похожим на тебя. Таким же сильным, целеустремленным, умным, прекрасным человеком. Я безумно тебя люблю, крольчонок. А теперь давай поедем домой, а? Я нуждаюсь в тебе. — Детка, в твоем положении не желательно заниматься сексом. — А ну тц! Я читал, что самый раз заниматься сексом во время беременности! Тащи свой прекрасный зад в машину, иначе тут же тебя оседлаю. — Ты же знаешь, что ты причина моей эйфории? — Я и не сомневался. Кто же, как не я. Переступив через порог их квартиры, Джин уже не мог сдержаться. Не успев снять с себя верхнюю одежду, накинулся на Чона с нежными поцелуями, превращая их в жаркие. Длинные и тонкие пальчики Омеги проскальзывали под рубашку Альфы, все поднимая её выше. — Детка, стой! Давай сначала я сниму с тебя лишнюю одежду, и ты примешь свои лекарства. — Вот же ты зануда! Больше не смотри на мой зад, как на лакомый кусок. — Обиженно, с надутыми губками проговорил Джин. — Ну же, сладкий. Сначала позаботься о себе и малыше. — Иди ты к черту, Чон Чонгук! Я этим и занимался. А ты бу, бу, бу, бу. Вот, ей Богу… Чонгук рассмеялся, как его единственный с обиженным лицом ретировался в спальню. Альфа переживал, потому что это первая беременность старшего, и поэтому нужно было принимать все предписанное вовремя. Конечно, Чонгук до боли желал свою Омегу, каждый раз воздерживался, боясь причинить боль любимому в таком-то положении. Ведь Чон Младший мог нанести сильнейший урон, и малыш тотчас бы убежал из своего жилища. А нам, соответственно, этого не надо. Чонгук боготворил своего Джинни, сдувая пылинки. После того, как оба узнали, что они истинные, ни на шаг не отходили друг от друга. Такая любовь встречалась редко, но, как оказывается, она все еще существовала. А доказательство тому была эта парочка с долгожданным малышом. Полностью раздевшись, Гук направился в сторону душа. Там, где за стеклом стоял Джин, намыливал себе голову. Эта картина будоражила Чона. Изящная стройная фигура с модельными длинными ножками, которая пряталась за паром из горячей воды. Каждый раз, когда старший перемещал руки по своему телу, Чон бледнел. Налитый кровью член уже давно колом стоял с того момента, как они сели в машину. Без шума, приоткрывая стеклянную дверцу, Чон проскользнул за спину Джина. Медленно, как в замедленной съемке, Чон со спины обхватил талию старшего. От чего тот пустил тихий сладкий стон. Опуская голову на плечо Чона, старший потянулся к шее. Чон развернул его и с нежностью обхватил щеки старшего своими пальцами. А зачем. Впился в губы, словно Дракула, которому не хватало противоядия. Феромон Омеги до потери пульса одурманивал Чона, теряя контроль. но тот держался, знал, что не должен совершить ошибку и навредить своим малышам. — Боже… Как же ты прекрасен. И целиком весь мой. — Да….т-твой. — Выдыхая, со стоном прошептал Джин. Кусая мочку ушка старшего, Чон облизал выпуклую венку запаховой железы, вдыхая усилившейся запах свежести со смесью сладкой клубники. — Хочу тебя… — Прошептал Чон, склоняясь ближе к Джину. — До беспамятства… Ты лучшее, что случилось со мной. От таких слов у Старшего навернулись слезы счастья. Заметив это, Чон большим пальцем прошелся по щечке, убирая их. Еще сильнее прижимая, к своему торсу Джина с прекрасным рельефом мышц опустил руку к пульсирующей дырочке Старшего. Задерживаясь, он стал растягивать Омегу сначала одним пальцем, а потом добавляя второй и третий. Громкие стоны пронеслись там, где можно было. Рассудок мутнел, и Джин хотел большего, насаживаясь самостоятельно на пальцы Чона. — Черт тебя побрал. Трахни меня уже. Кто же такой Чон, если он не выполнит желание своей детки. Поворачивая спиной старшего, направил его руки поперек к холодной мраморной стене, растопыривая и приближая зад старшего к себе. Джин согнулся в спине, как мог. Зрелище не из легких, - думал Гук. Обводя головкой дырочку, медленно вошел, а потом вышел, чтобы сразу же резко войти. От такой ловкой махинации Альфы Омега стал тереться задом о пах Чона с прерывистым дыханием. — Ахххх… Давай так еще раз… Меняя угол. Чон снова вдалбливался в старшего, попадая по самой чувствительной точке. Целых 2 месяца у Джина и Чона не было секса из-за того, что младший боялся навредить своим членом. Джин был готов решить его, этого потрясающего Чона младшего, но сжалился, хоть и хотел. Но сейчас эти 2 месяца отсутствия были забыты. Джин изливался в своей естественной смазке, от чего Чон сходил сума, зная, что это все для него. Не важно, что они стояли под душевой, смазка была видна, которая обильно вытекала по внутренней стороны бедра Джина. Такие смачные пошлые шлепки об друг друга казалось их собственной молитвой в перемешку с громкими стонами Джина и рычанием Чона. Поднимая на руки Омегу, Чон снова вошел в него. Внутри Джина все так же было узко и приятно. Блаженный Джин еще сильнее обхватил ногами талию Чона, а руки поднял вверх, скрещивая их у стены. — Я люблю тебя… — И я тебя, Джинни. Глубокая ночь, а Джину все не спится. Усталый Чон уже прикрыл глаза, ведь руководить сотнями людьми - это еще та задача. Ерзая с одного бока на другой, Старший все не унимался. Его голова покоилась на груди Альфы. Он мог слышать равномерное сердцебиение. Это было ритуалом Джина - каждый раз считать стук сердца. Его это успокаивало, и он мог спокойно заснуть. Но сегодня, будто змея, извиваясь, не мог сомкнуть глаз. — Сладкий, ты чего не спишь? — Сонно спросил Гуки. — Обещай не сменяться. — Хорошо. — Я хочу твой член. — Твердо ответил он. — Тебе не хватило? Мой ненасытный малыш хочет еще? — Нет! Я хочу его вот сюда. — Провел пальчиками к своим губам. — Возражений не принимаю! — Малыш…а-хххххх… Царапая кожу Чона, Омега поцеловал торс. Одновременно другой рукой обхватывая член Гука. Спускаясь по телу Альфы вниз неторопливыми чувственными поцелуями, сильно сжал яйца младшего. Надавливая руками, сначала выдавил смазку на член, который достал из под подушки. Мягко обхватывая ствол ладонью, подвигал, вверх-вниз стимулируя приток крови. Чон от приятных прикосновений покрылся мурашками, полностью отдаваясь в руки Омеги. Попутно горячо выдыхая на головку, разогревая и возбуждая, облизал его кончиком языка. Еще один протяжный стон Гука в личную копилочку Сокджина. Слегка посасывающими движениями, будто случайно задел уздечку, прошелся по всей длине. — Ах.. Детка. Я уже не могу… — Терпи, пока не скажу. Не кончай. Снова обхвати головку губами. Стал погружать в рот и посасывать, как конфету. Экспериментируя с темпом. — Боже… — Не боже, а Сокджин. Насаживаясь полностью на член, Джин схлипывал, надрачивая руками. Омега пытал очень долго и упорно, слизывал и насаживался все сильне. Игрался с головкой, кусал её и причмокивал, дразня Чона. — Джинни, я не могу уже… — Давай, кончай. Прямо мне в рот… Альфа не удивился этой просьбе. После каждой такой ночи Джин всегда сглатывал все до капельки, не оставляя ничего. Прерывисто дыша, Чон притянул Джина к себе, смакуя свой привкус на губах Омеги. *5 месяцев спустя* — Гуки, просыпайся! Кажется пора. Воды отошли. Стоило только услышать Воды отошли, как Чон вскочил в три ночи. Метаясь из одного конца в другой конец спальни, собирая все подготовленные сумки возле входной двери, Чон на секунду остановился. — Я…я скоро буду папой. Джинни, черт подери, я буду папой. — Эй, вообще-то я тоже! Помоги мне надеть кеды. — С большим пузом, держась обеими руками за поясницу, сказал Джин. Помогая одеться своей Омеге, они спустились вниз к машине. Выезжая из многоэтажного здания, Чон позвонил Хосоку и сказал ехать в родильное отделение. Тот с восторгом запищал в трубно, но оказалось, это был Чимин, который все слышал. — Боже, Боже, Боже… Мы выезжаем. Хосокаааа, я стану дядей! — Было слышно, как Чимин смачно чмокнул Хосока на эмоциях. Табличка над дверью все еще горела красным. Давая понять, что еще все не законченно. Нервно Чон ходил туда-сюда не находя себе место. Переживая за своих малышей. Он не знал, что и думать. Он слишком долго находился без своих любимых, и это его изводило. Но громкий плачь, ребенка вывел его из странствий.Подходя к двери, стал ждать, пока выйдет врач. Долго ожидание не длилось. С маленьким комочком на руках вышел Бета с улыбкой. — Кто здесь, папочка? — Я-яя. — Взволнованно сказал Чон. — Держите своего альфочку. Со слезами на глаз Чон взял на руки своего сына. Он любил его всем сердцем. Обнюхивал новый запах. Чон опечатал его в своем сердце. Малыш пах Джином и Чоном. Его маленький сладенький малыш, который сразу же перестал плакать. На руках папочки. — А как Сокджин? — Не волнуйтесь, папаша, с ним все хорошо. За ним нужно наблюдение, и поэтому его переводят в палату. — Довольно улыбаясь, сказал врач. — Какой же он красивый! — Со слезами на глазах прошептал Чимин, целуя малыша. — Копия своих родителей. — Зачарованно проговорил Хоби. — Вы можете все пройти к Сокджину. Мне передали, что он вас уже ждет. Чон сразу же направился к Омеге. Тот устало лежал на кровати с подключенными капельницами. Джин сладко улыбнулся, видя, как Чон с малышом на руках смотрел на него. — Джинни. Он так прекрасен, как и ты. — Я люблю вас обоих. Присаживаясь возле Джина. Младший нежно поцеловал его в лоб, показывая сына. — Как вы его назвали? — Все так же со слезами на глазах спросил Чимин. — Чон Тэхён — В унисон проговорили они. — Ребята, у нас для вас есть новость. С влюбленными глазами посмотрел на Хоби Чимин. — Мы беременны. — С нескрываемой радостью сказал Хоби. Джин и Чон искренне обрадовались этой новости. Они любили эту парочку и считали их самыми родными. Радость, поселившая и в их сердцах, была подарком на рождение Тэхёни. — Эй, вообще-то это я беременный. Оттого, что ты знатно вогнал в меня свой член, ничего не значит.