[Renkaza week October 2022]

Аказа никогда не верил в призраков. Он впринципе не верил во все сверхъестественное и необъяснимое типо духов предков или тех же ёкаев. Тот факт, что он сам был демоном - порождением той самой сверхъестественной силы, он не воспринимал: господин ведь тоже когда-то был человеком. Он и сейчас им оставался, человеком, в каком-то смысле: мутировавший, жестокий, бездушный, но даже у него были свои желания, свои страхи. Что-то, что делает человечным. Поэтому в убеждения Доумы и подобных ему придурков о том, что господин является самим Богом, он не верил. Наоборот, он считал господина даже больше человеком, чем себя. Ведь Аказа не чувствовал этих слабостей: ничего не хотел, ничего не боялся. Просто исполнял приказы, если они были, и не путался под ногами, если их не было. Чувствовал боль, когда господину было угодно заставить его чувствовать, но всегда воспринимал как должное. Не боялся. Все изменилось одной летней ночью. Аказа любил гулять по ночам, но не по городу, а среди лесов, среди полей. Любил вдыхать запах свежей травы, любил слушать тихий цокот сверчков, любил сидеть на земле, любуясь звёздным небом. Эта же ночь была особенной, не такой как все. Все ночи после убийства охотников были такими. Он убивал этих ничтожеств одного за другим, не щадя, истребляя, как они истребляли мелких демонов. Но Ренгоку не был ничтожеством. Не был обычным червяком. Жаль было его убивать. Аказа глубоко вздохнул: - Ты бы стал могущественным демоном, Кеджуро... - Ага, а по итогу стал чертовым приведением. Демон дернулся и обернулся назад. На ночной траве сидел... Кеджуро. Хотя нет, не совсем. Точнее как, это и правда был он: те же золотые волосы, те же яркие, смотрящие в одну точку глаза, та же форма истребителя, облегающая выступающие мышцы. Все было таким же, только слишком бледным, слишком. Скорее прозрачным. - Кеджуро... - Не ожидал? Я, честно, тоже, - фигура выпрямилась во весь рост и вперилась взглядом в Аказу. - Но вот он я, стою перед тобой в форме призрака и не больше твоего понимаю, какого хрена тут происходит. Аказа, казалось, только спустя минуту понял, что собственно произошло, и быстро отскочил в сторону. Ренгоку не сводил с него взгляда янтарных глаз, по обыкновению держа руку сбоку, прямо на катане. Знакомый образ привычного Кеджуро отрезвил разум Аказы. Медленно он подошёл к мечнику и попытался дотронуться до него, но выкрашенные синим пальцы почувствовали лишь глухую пустоту. Демон приблизил к себе руку и с недоверием оглядел её. - Ну? - Кеджуро скрестил руки на груди, чуть наклонив голову набок. - Убедился теперь? - Да ну нет... Да быть такого не может... - Аказа быстро-быстро заморгал, надеясь на... а, собственно, на что? На то, что это сон? Демоны не спят. На то, что это глюк? Нет, он не псих. Слегка эксцентричный, резкий, но не сумасшедший. Думал, что Кеджуро исчезнет? Нет, это ещё глупее. Все это было лишь глупыми бреднями его воспаленного сознания, отчаянно отрицавшего сверхъестественную природу происходящего. Не помогло. *** С той самой минуты под светом ночных звёзд, Кеджуро везде следовал за Аказой, не оставляя на минуту, не уставая напоминать одним своим видом, что он сделал. Бормоча у Аказы над ухом, что тот был и останется убийцей, что ему уже не отмыть кровь со своих рук. Поначалу Аказа пытался его игнорировать, пытался убежать, но все попытки отторгнуть пугающую реальность раз за разом были обречены на провал. Демон окинул взглядом большой частный дом и вновь посмотрел на Кеджуро: - Побудь здесь, я скоро вернусь. - Обойдешься - сухо откликнулся тот. Аказа страдальчески вздохнул и ловко перепрыгнул невысокий забор, а уже следующий прыжок привёл его на балкон чужого дома. Ренгоку почти сразу оказался рядом, удивленно разглядывая маленького мальчика у книжной полки. Потешившись секунду его реакции, демоны вмиг опустил глаза в пол: - Я прибыл с докладом, господин Музан. Приятно было видеть, как инстинктивно напрягся Кеджуро, хоть сейчас от этого и не было пользы. Ни для него, ни для Аказы. Мальчик медленно повернул голову. Через секунду его красивые голубые глаза заволокло красным, на лице проступили вены. Смотрел он как всегда со злобой и презрением. - Ты нашёл то, что я тебе велел? - Я сделал все возможное, но не нашёл никаких фактов, - Аказа говорил непривычно тихо. - Её существование не подтверждено. Голубая паучья лилия все также далеко. Кеджуро удивленно вскинул брови: -"Синяя паучья лилия? С каких пор демонам есть дело до цветов?" - И? - Я приложу все усилия, чтобы оправдать Ваше доверие, - Аказа мельком взглянул на Кеджуро, будто бы... извиняясь? - Как Вы и приказывали, я покончил с одним из столпов. Больше он Вас не побеспокоит. - Зато тебя побеспокою, - проворчал Ренгоку из своего угла. У Аказы невольно вырвался тяжелый вздох. - Кажется, ты неправильно меня понял... Аказа... - мальчик с силой сжал книгу в руках. В ту же секунду волна боли настигла демона. Органы будто бы с силой сжала чья-то твёрдая рука, кости потрескались, изо рта хлынула кровь, но Аказа оставался стоять на руках. Нельзя показывать свою боль, свою слабость. Так будет только хуже. - Всего один столп? Что мне с того, что его больше нет на свете? - Кибуцуджи говорил достаточно тихо, но создавалось ощущение, будто голос разносится по всей комнате. - Победа демонов над людьми - дело само собой разумеющееся. Я желаю лишь полного уничтожения истребителей, - Музан смял страницу в открытой им книге. - Хочу втоптать в грязь всех до единого! Чтоб никогда больше не мозолили мне глаза. Казалось бы, задача не из трудных. Так почему она до сих пор не выполнена? В чем же здесь дело?! Книга с громким треском разорвалась пополам. Одна половина прилетела прямо перед лицо Аказы. Её белые страницы тут же обагрились чужой кровью, буквы потонули в красных пятнах. - Ты с такой гордостью рассказываешь о гибели столпа, хотя помимо него там было ещё трое охотников. Так почему они все еще живы? Я ведь специально отправил туда того, кто был поблизости. Ты разочаровал меня, Аказа. Получил рану от мечника, который ещё даже не стал столпом. Видимо, даже Молодые Луны теряют хватку. Аказа не отвечал, не реагировал. Нельзя. Нужно просто молча стоять и слушать. Не возражая. Не оспаривая. Господин всегда прав. Всегда. - Можешь идти. Аказа с трудом поднялся на ноги и выпрыгнул с окна, спрятавшись в балконной тени. Только сейчас, когда боль поутихла, он почувствовал какой-то странный холодок на своём плече. Аказа перевел взгляд и замер с открытым ртом: Кеджуро своими прозрачными пальцами сделал движение, похожее на хватку и смотрел на него как-то странно. Как-то непривычно. Не с ненавистью. С сочувствием. - Тебе больно? Тут Аказа наконец отошел от шока и отстранился: - Все в норме... не впервой... - Так издеваться над своими подчинёнными дико. Даже для демонов. - Я сказал, все в норме, - Аказа наконец зарастил повреждённые органы и поднял глаза на Ренгоку. - Закрыли тему. Мне нужно уходить. С этими словами демон рванул прямо в лес. Кеджуро как-то странно посмотрел ему вслед и тут же отвесил себе пощёчину. С чего он вдруг беспокоится о демоне? Он пламенный столп, Кеджуро Ренгоку, убийца демонов, защитник слабых. Он должен ненавидеть его всем сердцем. Никакого сочувствия к врагу - этому учил его отец. Ренгоку помотал головой, отбрасывая ненужные мысли и тоже побежал в лес. -"Он заслужил это. За страдания всех тех, кого он убил. Неважно, кто причиняет ему боль, Бог или его собственный хозяин. Главное - он страдает. Остальное неважно" *** - Какой у тебя любимый цветок? Кеджуро прервал свою медитацию и удивленно посмотрел на Аказу. Тот с самым непринужденным видом сидел на траве, обхватив ноги руками, и смотрел на него в ответ. Кеджуро недоверчиво повел бровями: - Зачем тебе это знать? - Что? - демон зевнул. - Уже и спросить нельзя? - Какой смысл? - Никакого. Ты уже мертв, да и в целом не даст мне эта информация никакого преимущества. Так ты думаешь? Призрак коротко кивнул. - Просто... ты везде шатаешься за мной, не отстаешь, лезешь, так сказать, в мою личную жизнь. Так почему я не могу узнать немного о тебе? Мы ведь и не знакомы толком. Ренгоку подумал ещё немного и, здраво рассудив, что вреда от этого не будет, тихо вздохнул, подняв глаза к ночному небу: - Подсолнух. - Странный выбор. - Думаешь? - парень пожал плечами. - Подсолнух ведь необычный цветок. Где бы он ни был, что бы не происходило вокруг, он всегда тянется к солнцу, тянется к свету. Подсолнух для меня - добродетель в природном её проявлении. Аказа помолчал примерно полминуты и поднял свои желтые глаза на неполный диск луны: - По-моему, ты похож на этот твой подсолнух. Ренгоку удивленно перевёл на демона взгляд. Тот, не обращая внимания, продолжил: - Ты также до последнего веришь в справедливость, в победу добра над злом. Чтобы не происходило, как бы ты не был ранен, ты продолжаешь сражаться, тянешься к солнцу, всегда сохраняешь оптимизм. Ты и есть подсолнух. - Если я подсолнух, то ты крапива, - вдруг бросил Ренгоку. - Убиваешь все живое вокруг, что не может противостоять тебе, тщетно пытаешься достичь вершины, но боишься жгучего солнца. Аказа опустил лицо и взглянул на Кеджуро, хлопая своими глазами с яркими розовыми ресницами. Ренгоку тоже опустил глаза и смотрел теперь прямо на черные высеченные иероглифы. Они смотрели так друг на друга минуту. Или пять. Или полчаса. Ни один из них не считал, да и не хотел. Первым не выдержал Аказа. Прикрыв рот ладонью, он звонко рассмеялся, почти как человек. Кеджуро даже дернулся от неожиданности, сразу нахмурив брови: - Что смешного? - Про... хпхп... прости, - Аказа наконец успокоился. - Не знаю, что на меня нашло. Меня по-разному называли: и убийцей, и душегубом, и тварью. Много как. Но чтоб крапивой, это в первый раз! - Ты сам перевёл тему на цветы, я просто старался поддержать разговор. - Ке, я, конечно, не спец в биологии, - Аказа снова тихо хихикнул. - Но крапива ни разу не цветок. Ренгоку молча смерил его укоризненным взглядом и, закрыв глаза, вновь принялся медитировать. Демон ещё немного посмеялся и снова завалился на траву. - И все равно, ты - подсолнух. - Заткнись. - Как скажешь. *** - Ответь на вопрос. - Не-а! - О, боги... Пешку на f9 тогда хотя бы передвинь. Аказа послушно переставил фигуру и задумался. Кеджуро в очередной раз закатил глаза. Демон наотрез отказывался говорить, у кого украл эти шахматы. Впрочем, в какой-то степени Ренгоку был рад его приобретению, с тех пор, как он стал призраком, жизнь текла весьма скучно. Вдруг Аказа резко дернулся, черты его лица скривились от жуткой боли. - Хей, чего это с тобой? - Кеджуро приблизился к демону. Ответа не последовало. А через секунду они оба уже оказались в странном помещении. Реальность вокруг выглядела слишком уж фантастичной даже для их безумного мира: стены, окна, полы – все это располагалось во всех частях комнаты, под самыми разными углами и на самых разных плоскостях. Кеджуро не смог сдержать возгласа удивления: - Ничего себе… Но тут же он опомнился, встряхнул головой и мельком взглянул на своего спутника. Аказа смотрел на него горделиво, с какой-то беззлобной насмешкой. Весь его вид будто бы говорил «вот чего ты не увидел, отклонив мое предложение». Ренгоку в очередной раз закатил глаза, но все же осторожно спросил: - А что это за место? - Крепость Бесконечности. Наш, можно сказать, главный штаб, - шепотом ответил ему Аказа, переведя взгляд на горшок с узором цветов. Что такого было в этом горшке, Ренгоку понял, когда из него послышался чужой полуехидный голосок: - Хё-хё… так-так… Аказа-сама! Из горшка появился… появилась… появилось? Ренгоку не знал, к какому полу отнести то, что выбралось из горшка. Это существо имело длинный черный хвост и чем-то напоминало джина из старой сказки, которую когда-то давно читала им с Сенджуро мать. Руки торчали сразу из нескольких мест – около шеи и на макушке. На месте глаз у этого нечто были две пары ртов, а вот как раз на месте рта и над самым носом красовались два глаза, в которых Кеджуро не без труда разглядел наименование Пятой Молодой. - Боже правый, шикарно выглядите! – заголосило нечто. – Как поживаете по прошествии 90 лет? Малейшая возможность того, что погибнете именно Вы заставляло мое сердце биться чаще от радо… Кха-кха! – демон откашлялся, быстро осознав свою ошибку. – Обливаться слезами от горя! Хё-хё! Аказа громко фыркнул, и в этот раз Ренгоку разделял его чувства. Наверное, это чувствовали демоны, с которыми любезничала Шинобу во время кровавых побоищ: отвращение вперемешку со стыдом. Стыдом, за то, что их враг носит на лице столь идиотскую маску очевидного лицемерия и ложного дружелюбия. Хотя сейчас Ренгоку понимал, что такая реакция его старой подруге была бы очень даже выгодна. Разозленный и доведенный до белого каления противник редко думает о последствиях своих действий, бросается наобум с единственным желанием – прикончить раздражающую букашку. Наверное, той же тактики придерживался и этот демон. Либо же он просто был дураком. - Страшно… - послышался издалека другой голос, приглушенный и чуть шепелявый. – Гёкко разучился считать за время нашей долгой разлуки. Кеджуро оглянулся назад: на одной из лестниц тоже стоял демон. Не то чтобы он был симпатичнее того, кого назвал Гёкко, но по крайней мере Ренгоку точно мог сказать, что это был мужчина. Его черные волосы спадали чуть ниже плеч, прячась за цветастым кимоно и некрасиво обрамляя торчащие из головы рога и огромную шишку на лбу. Демон ухватился своими когтями за перила, испуганно оглядывая своими темными глазами помещение. Титула в них видно не было, но, очевидно, он тоже являлся Молодой Луной. - Нас не созывали сто и тринадцать лет. Неделимое число… несчастливое число. Странное число, пугающее… - Накиме! – прервал Аказа демона, задрав голову куда-то вверх. – Музан-сама разве не здесь? - Он еще не прибыл, - красивая девушка в черном кимоно держала в руках старинную биву. Длинные волосы практически полностью закрывали ее лицо, а видимая его часть оставалась почти неподвижной. - А где Первая Высшая Луна? – Аказа чуть напрягся, что не укрылось от зоркого взгляда Кеджуро. – Не может быть, чтобы его убили. - Постой-постой! – еще один голос эхом разнесся по Крепости. – Постой-ка минутку, Аказа-доно! Неужели обо мне ты совсем не беспокоишься? Чужая когтистая лапа легла на плечо Третьего. Вторая Молодая был высоким парнем лет 20. Его бледно-желтые волосы ершиком торчали из-под красной шапки, челка чуть закрывала радужные зрачки. Его одежда состояла из обтягивающего красного наряда с рисунком черных капель. Демон приобнял Аказу, оглядев всех присутствующих с добродушной улыбкой: - Я безумно волновался за вас, ребята. Вы – мои дорогие товарищи, не хочу, чтобы кто-то из вас померк. Перед глазами Ренгоку снова всплыл образ Шинобу. Этот странный парень походил на нее даже больше, чем то чудовище из горшка. Только вот если Кеджуро эту черту Шинобу спускал на тормозах, то Аказа явно был не рад подобному соседству. - Хё… Доума-доно, - снова отозвался Гёкко. - Хей, давно не виделись! – Доума помахал рукой низшему по рангу. – У тебя новый горшок? Какой милый! А тот горшок, что ты дал мне, до сих пор стоит у меня в комнате. В качестве украшения я посадил туда оторванную голову девушки! От неожиданности Ренгоку аж поперхнулся. Чего… блять?! Нет, он знал, что демоны – законченные ублюдки, зачастую еще и «с приветом». Но это блять уже был не «привет», это к психиатру на полный курс! А то и на два! Кеджуро мельком взглянул на Аказу, и злость вдруг будто бы сама исчезла: демон взглянул на него, потом кивнул на отвлекшегося Доуму и глазами попросил успокоится. «Мне это все тоже нравится, так что подожди, пока дам люлей этому ублюдку» будто бы говорил его взор. И Ренгоку ему поверил. Сам не знал, почему. Поверил и все тут. - Кстати, Аказа-доно… - Доума не успел договорить, когда чужая рука разможила ему челюсть. - Боже ты мой! – заорал демон с лестницы, еще больше спрятавшись за перилами, пока Второй отхаркивался от собственной крови. Аказа окинул его брезгливым взглядом и отошел в сторону, но не тут-то было. - Прекрасный удар! Ты стал чуточку сильнее с нашей последней встречи, Аказа-доно! – даже с разбитым в кровь лицом этот парень не терял своей дружелюбной улыбки и позитива в глазах. Ну точь-в-точь Шинобу. - Первая Высшая прибыл раньше всех! – наконец ответила Накиме. – Он был тут все это время. Взгляд Аказы забегал по многочисленным платформам, пока не уперся в демона в фиолетовом кимоно, испещренным черными квадратами. У него было три пары чуть суженных глазах, а в руках лежала… катана? Кеджуро протер глаза и взглянул еще раз. Ошибки тут быть не могло, демон держал катану, коими до сих пор орудует Корпус истребителей. Ренгоку перевел взгляд на своего спутника. Тот кивнул, поняв без слов, что так удивило призрака. - Музан-сама, - спокойно проговорил Первая Луна. – Тоже прибыл. Демоны начали лихорадочно оглядываться вокруг в поисках господина. - Высшие Луны померкли. Гютаро мертв, - донесся голос с потолка. Вмиг все взгляды обратились в ту сторону, а еще через секунду все демоны уже сидели на полу, опустив глаза. Кеджуро внимательно рассмотрел прародителя демонов: на вид ему было не больше 30, высокий, с черными, до плеч, волосами, с бледной-бледной кожей. Одет он был в простые черные штаны и белую рубашку с галстуком и жилеткой. -«И это великий верховный демон? На улице встретил бы, так сразу и не понял бы» - Ренгоку подлетел чуть ближе к Музану. Тот держал в руках какие-то пробирки, на столе перед ним стояло несколько колб, лежала закрытая книга. Оставалось загадкой, как все это добро не падало вниз. Но, наверняка, это было вызвано магией Крепости. - Ох, вот как! – Доума задрал голову вверх. – Мне очень жаль. Ведь это я привел к нам Гютаро… Как я могу принести Вам свои извинения? Вы выколете мне глаз? Или Вы… - Мне без надобности твои глаза, - перебил его прародитель, отставив пробирки в сторону и открыв книгу, которая оказалась записной. – Я с самого начала был готов к тому, что он проиграет. Даки его сдерживала. Гютаро выиграл бы, если бы с самого начала дрался один. Он мог бы отравить своих противников в самые первые минуты битвы, и они не смогли бы сражаться. Впрочем, ладно, - демон вновь взялся за пробирки. – Это уже не имеет никакого значения. Он проиграл, потому что в нем было слишком много человечности. Твоей вины тут нет, и я ничего от тебя не жду. У меня другой вопрос, - тон демона сразу изменился, стал даже более угрожающим, нежели прежде. - Почему семья Убуяшики все еще жива? И как продвигаются поиски лилии? - Простите нас, умоляю! – взвизгнул демон с шишкой. - Мне… нечего… сказать… - как будто с трудом выдавливая из себя слова, проговорил Первый. – Убуяшики… надежно себя спрятал… - Я не слишком хорош в поисковой работе, - Доума закусил губу. – Что еще я могу добавить? Аказа сохранял гордое молчание. -«Опять они про лилию» - вспомнилась Ренгоку их первая с Аказой прогулку. –«Да что такого важного в этом чертовом цветке?» - Музан-сама! Я не такой как они! – взвизгнуло существо из горшка. – У меня есть информация, которая позволит Вам на один шаг приблизится к Вашей мечте! Сейчас… Кеджуро даже не понял, когда нечто лишилось головы, а сама эта голова оказалась в руках Кибуцуджи. Вопрос «какого хрена он не умирает с отрубленной башкой» Ренгоку решил оставить на потом. Спросит у Аказы, когда все это закончится. - То, что я ненавижу, - это изменения, - холодно проговорил демон, сжимая в руках чужую голову. – Изменения в обстоятельствах, изменения в теле, изменения в эмоциях. В большинстве случаев, любое изменение – деградация, спад. То, что я люблю, - это постоянство. Когда ничего не меняется на протяжении вечности – это идеально положение вещей. Но сейчас я в высшей степени недоволен, ибо в последний раз Молодую Луну убили всего 113 лет назад. Слишком быстрые изменения. Накиме коротко ударила по струнам бивы, и голова Гёкко улетела вниз, с громким шлепком упав прямо перед Доумой. - Хантенгу. Если Гёкко сможет чем-то подтвердить найденную информацию, отправляйся вместе с ним. - Ииип! Как прикажете, господин! Еще один удар по струнам заставил исчезнуть верховного демона с его набором юного химика, и Ренгоку вновь вернулся к Аказе. - Гёкко-доно! – Доума подхватил голову на руки. – Что же у тебя за сведения такие? Поделись! Ну пожалуйста, мне правда интересно! Я пойду с то… Прежде, чем недоумок-демон успел закончить, Аказа снес ему все, что было выше рта: - Приказ был отдан не тебе. Не лезь не в свое дело. В ту же секунду кисть руки Третьего как будто в воздухе растворилась. Кеджуро инстинктивно дернулся, но тут же остановился. Он все равно не сможет помочь. Да и не нужна его помощь. И вообще, он не должен помогать врагу! Арх, Кеджуро Ренгоку, возьми себя в руки наконец! - Ох, Кокушибо-доно, не стоило! – Доума уже успел заново отрастить потерянную часть головы. – Я нисколько не обиделся. - Я сделал это не для тебя, - мрачный Первая Луна даже не обернулся. – Аказа нарушил устоявшуюся иерархию своим поступком. Такое поведение недопустимо. Если он тебе так докучает, - Кокушибо повернулся к Аказе попроси господина о поединке крови, чтобы поменяться с ним местами. Третий отвел взгляд, наращивая потерянную кисть. - Но Кокушибо-доно! – Доума обратился к Первому. – Даже если Аказа и попросит о поединке, у него нет ни шанса против нас. К тому же, я ведь стал демоном позже него, но достиг успеха гораздо быстрее. Это нормально, что он злится на меня. Кроме того, я специально не уклоняюсь от его ударов, потому что хочу с ним поладить. Вышестоящие ведь должны давать фору тем, кто ниже их и… - Довольно! – Кокушибо устало потер лоб и поднял глаза наверх. – Накиме, открой мне дверь! Звуки бивы разнеслись по всему измерению, и выросшая из ниоткуда дверь распахнулась. Едва демон вошел в нее, она громко захлопнулась. Следующим ручку потянул Аказа, взглядом позвав за собой Кеджуро. И вот они снова в той же пещере, где и оставили игральные карты. - Чей ход, напомни? Я подзабыл. - Могу я задать вопрос? - Сколько? – ухмыльнулся Аказа, поймав на себе недоумевающий взор. – Не прикидывайся, я прекрасно видел, что офигел ты явно не один раз. - Хорошо, признаю, - Кеджуро сел на пол, демон повторил за ним. – Что ж, по порядку… Про крепость я в целом понял, так что вопросы про демонов. Во-первых, откуда у… Кокушибо, вроде… Короче, почему он ходит с катаной? Во-вторых, что это была за фигня в горшке? Третье, что не так с ублюдком Доумой?! - Во-первых, - продолжил разговор в том же тоне Аказа. – Насколько мне известно, раньше Кокушибо был мечником, но это все, что я знаю. Во-вторых, демоны в основном похожи на свою человеческую форму, но могут и видоизменить ее при желании. В-третьих, полностью согласен, Доума больной ублюдок! Как он смеет нападать на прекрасных женщин?! Я его выпотрошу к чертовой бабушке! - Будто ты на женщин не нападешь, - фыркнул Ренгоку. - Не нападаю. - Ой, вот только давай не ври! Знаю я тебя. - Я и не вру, - демон скрестил руки на груди. – Просто… Ну не могу я убить женщину! Не могу и все тут. Ренгоку перестал дуться и взглянул прямо в желтые глаза Аказы. В детстве отце научил его: если при разговоре у человека сужаются зрачки, то он лжет. У Аказы зрачков не было, так что понять было невозможно. Но почему-то Кеджуро был уверен, что он не лжет. Он сам не знал, откуда взялась эта слепая, безосновательная вера, но она была. Глупо? Да. Наивно? Конечно. Но он верил. Бывший столп взвел глаза к небу: - Как ты сказал: после обращения демон остается в своей прежней форме? - В большинстве случаев. Так легче маскироваться. - Ясно. Знаешь, не в тему, но… По-моему у Кибуцуджи совершенно нет вкуса. Либо ему плевать на внешность своих подчиненных, ибо ты со своими полосами там самый симпатичный был. Остальные, ей-богу, чудища чудищами. Особенно, Гёкко этот. Бррр! - Сочту за комплимент, - Аказа усмехнулся, взглянув на горизонт. – Светает. Лучше бы снова перебраться поглубже. - И то верно, - на лице Ренгоку невольно появилась улыбка. – А то сгоришь на солнце, с кем мне тогда общаться? - Тоже верно. *** Ренгоку отворачивался, затыкал уши, нос, но ничего не помогало. Отточенные практически до совершенства чувства истребителя никогда не подводили его. Не подводили и сейчас, пока Аказа на его глазах пожирал свою жертву. Они просто гуляли по городу вдвоем, болтая между собой полушепотом, чтобы не привлекать внимания. Аказа в своем человеческом обличье был невероятно красив, что Кеджуро, как воспитанный молодой человек, отметил сразу же после его «перевоплощения». Аказа поблагодарил с привычной улыбочкой и предложил прогуляться с ним по ночному Токио. Вокруг было весьма и весьма шумно, люди и экипажи сновали туда-сюда, уличные торговцы во все горло рекламировали свой товар, фонарики освещали их ряды не хуже солнца. И сквозь весь этот гомон Кеджуро сумел расслышать секундный тихий полувскрик. Он уже хотел позвать Аказу в ту сторону, но тот и сам рванул к тому месту, откуда пошел звук. Какой-то мужчина, на вид лет сорока, прижал к стене переулка хрупкую девушку и нагло стягивал с нее кимоно, заткнув ей рот рукой. И секунды не прошло, как мощный удар кулака заставил насильника отлететь в сторону, пока девушка испуганно шаталась на ногах. - Уходи! – крикнул Аказа, вставая в боевую стойку. Девушка быстро закивала и побежала прочь. Несостоявшийся насильник тем временем успел подняться на ноги, придерживая больную щеку. Проводив досадливым и злым взглядом свою жертву, он обернулся к Аказе: - Слышь, да ты вообще знаешь, кто я?! Мой брат – судья! Да ты из тюряги до конца своей дряной жизни не вылезешь, пёс парши… Мужчина не успел договорить, когда демон уже оказался впритык к нему и ударом ноги снес ему шею. И, не дав телу упасть, он зубами впился в его грудь и вырвал кусок мяса. Кеджуро даже ничего понять не успел, когда демон уже проглотил кусок человеческого мяса. Вдалеке послышались чужие голоса. Аказа бросил труп и по балкам вскочил на крышу дома. Примерно через полминуты на том самом месте появились двое полицейских, ведомых той самой девушкой. - О, господи! - Кхм, мэм, что это значит? - Я-я, я-я не знаю! Я убежала отсюда буквально минуту назад, когда какой-то добрый человек остановил насильника. Я понятия не имею, что тут произошло! - Хм, - один из полицейских склонился над трупом. – Мэм, а это не может быть один из тех мужчин? Девушка подошла ближе, стараясь не запачкать свои туфли в свежей лужи крови и со страхом оглядела труп, округлив от ужаса свои глаза: - Да, да, я его знаю! Так был одет тот насильник! - Гм, - протянул второй полицейский. – Пройдемте-ка с нами в отделение, составим протокольчик. Вполне вероятно, что этот Ваш «спаситель» является убийцей этого господина. - И если так… Его что… арестуют…? - Разумеется. - Но ведь так нельзя! – девушка топнула своей ножкой, отчего сердце Кеджуро невольно сжалось. – Он… он… он спас меня! Спас мою честь! - Мэм, таков закон. Какими бы добрыми не были его намерения, убийство все еще преступление. Девушка спрятала лицо в ладони и тихо заплакала. Один из полицейских увел ее из переулка, пока второй осматривал труп и что-то записывал в свой блокнот. - Да уж, - вздохнул Аказа. – Вот так сделаешь доброе дело, убьешь плохого человека, а тебя все равно объявят вселенским злом, - тут он повернулся к Кеджуро. – Ты ведь думал также, верно? Демоны – зло, просто потому что убивают людей? И ведь никто не станет разбираться, что это за люди, какими они были. Никому не интересно, что порой люди страшнее демонов в своих поступках. Гораздо легче просто обвинить нас. - Факт остается фактом, - Ренгоку нахмурил брови. – Ты убил человека. - И что с того? - Всмысле и что?! – Кеджуро весь взъелся. – Ты убил его! Он уже не оживет! Никогда! - Люди тоже убивают, - тихо проговорил Аказа. Затем бросил взгляд на Кеджуро и повторил. – Люди тоже убивают людей. Мы обрываем их жизни, потому что люди для нас – пища. Это просто физиологическая потребность, не более того. Людям же нет такой потребности убивать друг друга. Они убивают ради денег, ради славы, религии, еще чего-то. Иногда убивают просто потому, что человек им чем-то не понравился. Или просто потому, что стало скучно. Демоны не выбирают своих жертв, люди же всегда убивают кого-то конкретного. Вы, истребители, убиваете демонов, которые тоже раньше были людьми. - Это другое… - Другое? Да ну? – Аказа усмехнулся. – Хотя да, другое. Демоны не настолько изощрены в способах убийствах людей, в отличие от них самих. Мы просто сносим башку, отрезаем ее, отрываем зубами. Люди же придумали яды, мечи, гильотины, виселицы… Ух, всего и не перечислить! Повисло напряженное молчание. - Я не прошу тебя думать так, - наконец продолжил Аказа. – Просто реши для себя. Вот я, голодный демон. Вот бессердечный насильник, моя жертва. Просто реши для себя, кто из нас настоящий монстр. Можешь даже не отвечать. С этими словами демон понесся по крышам домов в сторону леса, оставляя Ренгоку в смятении и сомнениях. *** - Ох, нет-нет-нет! Да вашу мать! – Аказа носился по Крепости бесконечности, пытаясь понять, в каких ее частях орудуют столпы. Ренгоку летел за ним пятам, чтобы… он не знал зачем. Чтобы увидеть смерть товарищей? Или чтобы увидеть смерть Аказы? Нет. Ему не хотелось ни того, ни другого. Хотелось, чтобы все просто остались живы. Чтобы все кончилось хорошо. Глупая мечта. Несбыточная. - Нашел! – Аказа остановился, напряг кулак и с силой ударил в пол, проломив доски. Кеджуро спустился вслед за ним, внимательно оглядев его противников. Томиока и… Танджиро… Сколько он уже не видел этого мальчишку? Год? Да нет, наверное, больше. Этот факт заставлял задуматься. Неужели он провел год бок о бок с Аказой? Трудно было себе в этом признаться, но этот год пролетел совсем незаметно. Будто месяц. Интересно, как Танджиро изменился за это время? Наверняка, он стал куда сильнее. - Давненько не виделись. Удивлен, что ты все еще жив, учитывая, какой ты слабак, Камадо! – Аказа сразу же бросился в атаку, не дав мечнику и минуту передышки. Но тот, похоже, не сильно растерялся. - Танец Бога Огня… Огненная колесница! – мальчишка ловко крутанулся в воздухе, описав круг своей катаной. Рука Аказы свалилась на пол. Едва Кеджуро успел с облегчением выдохнуть, как кулак Аказы полетел прямо в лицо Танджиро. - Танец Бога Огня! Радуга Паргелия! Аказа застыл на месте, недоумевая, куда делся мальчишка. И лишь спустя секунду Кеджуро заметил его на другом конце. А вместе с этим и оставленную рану. - Аказа… Но демон и сам уже схватился за голову, рассеченную пополам. Регенерация делала свое дело, и уже через несколько мгновений от раны не осталось и следа. Зато след остался в памяти Луны. Тот оглядел мальчишку тем взглядом, которым смотрел на Кеджуро, тогда, у поезда «Бесконечный». Взгляд этот означал лишь одно. - Ты был прав, Кеджуро, - Аказа принял стойку, то ли обращаясь к духу, то ли просто отмечая для себя новый факт. – Он и впрямь не слабак… Я готов выказать ему свое уважение! – демон топнул ногой, призывая огромную снежинку у себя под ногами. – Ну же, давай начнем, Камадо Танджиро! *** Ренгоку не знал, сколько длился этот кошмар. В Крепости Бесконечности время впринципе теряло всякое значение, а сейчас – особенно. Когда Танджиро раз за разом наносил пламенные удары, столь похожие на собственные техники Ренгоку. Когда Гию разрубал водяными кольцами демоническую плоть, когда отлетал в стену от сильных ударов противника. Когда смеялся Аказа, похоже, напрочь забыв, что Кеджуро вообще находится здесь. Что он дорожит этими людьми. Не меньше, чем дорожит самим Аказой. Признавать это было противно, мерзко, практически невыносимо. И очень больно. Также больно, как смотреть на эту битву. Кеджуро не знал, что ему делать. С одной стороны, наилучшим вариантом было бы уйти, сбежать, как можно скорее и как можно дальше. Ему было невыносимо смотреть на страдания своих бывших товарищей, невыносимо было осознавать, что он ничем не может им помочь. А с другой стороны… С другой стороны, он не мог просто так уйти. Не мог покинуть это место, зная, что сейчас его товарищи дерутся насмерть с одним из самых могущественных демонов. Не мог сбежать, не узнав, кто падет в этой битве. Если погибнут Танджиро и Томиока, Аказа непременно найдет его и сообщит, восхищенно описывая, как прекрасно они сражались и какими сильными противниками были. В этом вся его суть – восхищаться мастерством талантливых людей в то время, как он собственными руками ломает им конечности или пробивает черепную коробку. Но если погибнет Аказа… Нет, Кеджуро не хотел даже думать об этом. Как будто такого просто не могло произойти. Такого не должно случится. Но если это все же случится… Если Кеджуро не будет рядом… Аказа просто останется умирать в одиночестве, рассыплется в прах за считанные секунды, а ему даже будет не из чьих уст узнать об этом. Не над чьим телом будет пролить слезы, ничьи глаза не будут смотреть на него холодным, безжизненным взглядом. - Стань демоном, Гию! Эти слова ударили под кожу Ренгоку будто электрический разряд, вырывая из пучины дум. Кеджуро лихорадочно оглядывал поле битвы. Как давно он погрузился в транс? Вся крепость уже была разворочена в пух и прах. Танджиро… Раненый в руку и живот, с огромным кровоподтеком на лице, Танджиро стоял позади Аказы, глубоко дыша и с катаной наперевес. Но тот, похоже, даже не заметил его. Взгляд демона был целиком прикован к еще более, нежели Камадо, израненному Томиоке. Рана на животе Гию кровоточила не меньше раны самого Ренгоку у поезда, с головы стекала кровь, залезая в глаза и пачкая форму. Томиока ошеломленно смотрел на демона. Тот повторил свое предложение: - Стань демоном, Гию! - Ты, кажется, забыл, что я все еще здесь! Собственные слова удивляли Ренгоку. Ну и что, что он здесь? Будто бы он на что-то влияет. Но он не хотел влиять на что-то. Он хотел повлиять лишь на кого-то. На Аказу. Он ведь сделал это предложение ему. Сделал еще до начала их битвы. Сделал его не раз уже во время боя. Сделал его, когда Кеджуро уже был на грани гибели. Нет, Ренгоку не принял его и не собирался. Но сам факт того, что Аказа сделал его еще кому-то, вызывал… ревность? Не злость на демона за попытку склонить праведного столпа на темную сторону, не страх, что Томиока согласится, предав их общие идеалы. Нет, это была именно ревность. Необъяснимая, нелогичная, но оттого не менее жгучая. Аказа замер на месте, повернув голову на бок, и уставился на Ренгоку испуганным, виноватым взглядом. Он и правда забыл, что дух был здесь. Что не оставлял его ни на минуту. Что все видел. И все слышал. Этот взгляд длился лишь мгновение, хотя, казалось, прошла целая вечность. Они смотрели вот так друг на друга, пока резкий удар катаны не снес демону голову. - Аказа! – Кеджуро дернулся, вытянув руку вперед. Но голова демона уже падал вниз, растворяясь в воздухе черным пеплом. Из глаз Ренгоку невольно хлынули слезы. Он запрокинул голову в попытках остановить эту ненормальную, эту странную тоску, но не выходило. Черт, черт, черт! Он же должен радоваться, должен улыбаться, восхищаться Танджиро. Должен быть рад за него, за Томиоку. Не должен плакать о демоне. Это ненормально. Неправильно. Также неправильно, как демонам сражаться без головы. Из-за слез Ренгоку не сразу заметил, что тело Аказы не распалось. Отнюдь, оно продолжало стоять в той же позе, в какой и было минуту назад. Внезапно оно сильно ударило ногой по полу, и привычная голубая снежинка осветила все своим сиянием. Кеджуро не знал, как объяснить это себе, как объяснить это Танджиро и Гию. Смог бы сам Аказа это объяснить? Даже если сейчас спросить, он не ответит, рта ведь у него уже нет. Несмотря на отсутствие головы, Аказа ничуть не уменьшил ни скорости, ни силы своих атак. Гию и Танджиро вновь и вновь наносили удары, разрубали чужую плоть, но регенерация возвращала все на места в считанные секунды. Кеджуро смотрел, как выдыхается Гию, как с трудом держится на ногах Танджиро. Бедный мальчик, он не заслужил всего этого… Он обязан спасти его! Обязан… Это его долг. Но как? Он всего лишь бесплотный призрак. Не оружие схватить, не советом помочь. Он даже не может никого коснуться. Единственный, кто слышит его, к кому он может обратиться, - это сам Аказа. - Аказа, прошу тебя, хватит! Остановись! Демон замер на месте, обернувшись туда, где стоял призрак Ренгоку. Его голова за это время успела наполовину отрасти, так что теперь Ренгоку четко видел один его глаз. Глаз, который смотрел на него с заботой, с сожалением, но в то же время будто бы просил «не мешай». Но Кеджуро уже все для себя решил. Нужно было хотя бы попытаться. Мгновенно оказавшись подле Третьего, он вытянул руки так, что они прошли сквозь плечи Аказы. Взглянул на него, прося, умоляя: - Прекрати это! Остановись! Вспомни! Ты ведь тоже когда-то был ребенком! Совсем как он, - Кеджуро кивком указал на Камадо, который уже упал на колени из-за недостатка сил. – Скажи, ты бы хотел погибнуть вот так? Не познав жизни, умереть просто потому, что этого захотел кто-то из взрослых? Кто-то, кто сильнее, кому ты не можешь ничего противопоставить. - Я… - голос Аказы непривычно дрогнул. – Я… Наверное, Гию с Танджиро сейчас удивленно переглядывались меж собой. А может спешно обдумывали план. Или же просто замерли на месте, не понимая, что происходит. Ренгоку этого не знал. Сейчас он видел перед собой лишь полосатое лицо Аказы. Лицо, искаженное печалью и смятением. Кеджуро переложил призрачную руку на чужую щеку: - Пожалуйста, дай вырасти этому ребенку. Позволь ему прожить спокойную жизнь, умереть своей смертью. А взамен, - голос оставался таким же твердым. – Взамен я пойду в ад с тобой. Мы будем вместе, навеки. Аказа чуть дрогнул, бросил беглый взгляд на мальчишку, обернувшись назад. Ренгоку не знал, подействует ли, сработает ли. Но он правда хотел уберечь этого ребенка, которому просто не повезло. Не повезло оказаться на пути верховного демона. Не повезло увидеть столько смертей. Не повезло родиться в эту эпоху. И сейчас, глядя на этого потрепанного, уставшего, израненного парнишку, Кеджуро слепо надеялся, что Аказа почувствует тоже. Он ведь не монстр. Он решил это для себя еще тогда, оглядывая труп того насильника, тонувший в луже крови. Аказа – демон, дикий зверь. Но не монстр. Ведь даже у зверей есть чувства. - Обещаешь…? Скажи, обещаешь?! – Аказа закричал, из его желтого глаза брызнули слезы. - Клянусь, - Кеджуро прижался лбом к голове Аказы, проходя сквозь нее. Тот попытался обхватить его шею, обняв руками воздух. Ренгоку почти физически ощущал его слезы. Ощущал и успокаивал. Они пойдут в ад вместе. Вместе.