Профессор Ким.

Ким Тэхён — профессор искусств Сеульского университета. Холодный, бескомпромиссный, безупречный. Тот самый, перед кем трепещут даже деканы.   Его лекции были шедеврами — глубокие, страстные, завораживающие. Но за этот блеск приходилось платить. Он не прощал опозданий, не терпел халтуры, разбивал в прах любые попытки студентов схалтурить. Его называли "ледяным демоном", "беспощадным монстром", но аудитории всегда были полны — потому что никто не умел так раскрывать душу искусства, как он.     Поэтому в тот день, когда дверь аудитории распахнулась с пятиминутным опозданием, в воздухе повисло такое напряжение, что можно было резать ножом. Все замерли, будто на экзамене.  — О-о-ой... — раздался с порога смущенный голос. — Кажется, я... э-э... немного заплутал?    На пороге стоял новичок — Чон Чонгук.     Даже в помятой рубашке, с растрёпанными чёрными волосами и следами сна на лице, он выглядел так, будто сошёл с полотна Караваджо. Его глаза — огромные, тёмные, с золотистыми искорками — медленно скользнули по аудитории, прежде чем остановиться на профессоре.    — Профессор Ким? — его голос дрогнул. — Я... это... новый студент?     Тэхён медленно поднял голову от лекционных материалов. Его взгляд — ледяной, оценивающий — скользнул по опоздавшему с ног до головы.    — "Немного заплутал", — повторил он сухо, поднимая бровь. — В здании, где вы учитесь уже две недели?     Чонгук покраснел до корней волос.    — Ну... э-э... лифт сломался? — попытался он шутить, но под тяжелым взглядом профессора тут же сник. — Ладно, не сломался... Я проспал.     В классе кто-то сдавленно хихикнул.     Тэхён вздохнул, потирая переносицу.     Ким Тэхён, чьё лицо обычно было холодной маской, слегка улыбнулся.     Не широко — лишь лёгкий изгиб губ, едва заметный, но студенты увидели это. В уголках его глаз собрались мелкие морщинки, тень улыбки коснулась обычно строгого взгляда.    — Садитесь. И в следующий раз будильник ставьте на час раньше. — Он сделал едва уловимый жест рукой, указывая на свободное место в первом ряду.     Шёпот прокатился по аудитории, но резкий стук профессорской указки по столу мгновенно вернул тишину.     Чонгук кивнул и направился к первому ряду, его движения были плавными, словно он танцевал. Когда он сел, солнечный свет из высоких окон упал на его профиль, подчеркнув высокие скулы, пухлые губы и длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки.     Тэхён не мог отвести взгляд.   ***     Слухи о том случае распространились по университету быстрее, чем новость о внезапной проверке.     Казалось, буквально за одну ночь весь кампус только и говорил о том, как ледяной профессор Ким, которого студенты за глаза называли "бездушным монстром", улыбнулся новенькому опоздавшему.     В студенческих чатах и кафе возле университета тут же появились десятки версий:     «Они точно любовники!» — шептались девчонки с факультета журналистики. — «Вы видели, как профессор на него смотрел? Я бы так на свой завтрак не смотрела!»     «Может, это его незаконнорожденный сын?» — строили догадки старшекурсники. — «Ну, типа, молодость, ошибки… А теперь парень пришел учиться, и а Ким не может его игнорировать?»     «Или он просто заплатил за зачетку?» — язвительно предположил один из завистливых одногруппников Чонгука.     За полгода случай превратился в уверенность. Тэхён, никогда не бравший ассистентов, назначил именно его. Чонгук теперь задерживался после пар почти до ночи, а в кабинете стояли два стула у одного стола и всегда было две чашки кофе. И да, профессор вдруг стал менее нервным.   Все хотели узнать подробности или подсмотреть, но, к сожалению, руководство предоставило профессору  отдельный кабинет, чтобы никто не мешал ему, в самом дальнем крыле — тихое, изолированное, с высокими окнами в старинных рамах, через которые лился мягкий свет. Полки до потолка были заставлены книгами в кожаных переплётах, на стенах висели репродукции шедевров в массивных рамах, а в углу стоял массивный дубовый стол с зелёной лампой — тот самый, за которым профессор готовил лекции.     И на котором сейчас лежал Чонгук.    Он был разложен, как драгоценный холст перед реставратором.     Чонгук элегантно и сексуально лежал на столе и смотря на Кима такими невинными галактическими глазами, в то время как Тэхён смотрит на него, как хищник на добычу.    Рубашка Чонгука задрана, часть засунута в рот длинными пальцами профессора. Руки на его бедрах красиво их раздвигают. Глаза влажные и красные. Член твердо и влажно лежит на его животе. Его раздвинутые ноги еще больше подчеркивали его тонкую талию.    Тэхён кусает губы, откидывая волосы назад, и слышит тихое хныканье мальчишки. — Минуточку, малыш, позволь мне вытащить член, — говорит Тэхён, когда металлический звук расстегивания его ремня наполняет кабинет, он расстегивает молнию, чтобы показать выпуклость в своих черных боксерах.   Чонгук издает слабый стон. Хорошенькие ножки скользят к выпуклости, кладя свою крошечную ступню на нее, чтобы почувствовать толщину. Убрав ногу, после того, как он касается его члена, начинает наблюдает, как Тэхён стягивает штаны с боксерами и достаёт твердый член.   Опустив крайнюю плоть вниз, предэякулят капает с раскрасневшейся головки, Тэхён размазывает его по кончику, чтобы сделать его приятным и влажным для Чонгука. Немного наклоняется вперед, чтобы направить его между ягодицами Чонгука, который скулит, когда чувствует, как член Тэхёна медленно входит.   Тэхен тяжело дышит, наблюдая, как жемчужные слезы текут из глаз Чонгука, время от времени скуля, когда Тэхён еще немного толкает в него член.   Вид Тэхёна с закатанными рукавами, с несколькими расстегнутыми пуговицами. Ноги Чонгука идеально обхватывают его торс, крестились за спиной Тэхёна, а лодыжки обвились вокруг его талии.    Тэхен сжимает мягкие бедра Чонгука, скользя руками по гладкой коже, чувствуя, как она мнётся под его руками, его пальцы резко сжимают ее, чтобы Чонгук всхлипнул и остались синяки.   Розовые отметины на бедрах Чонгука выглядят так красиво, когда он плачет, просто потому, что член Тэхёна внутри него.    Осталось всего несколько сантиметров, поэтому Тэхён толкается в него, чтобы полностью войти, и стонет от ощущения тугих, мокрых и тёплых стенок.   Чонгук вскрикивает и выгибается в спине, когда Тэхён делает последний толчок, проникая в него полностью. Член такой большой, что Чонгуку кажется, что он в животе. Чонгук сжимает ноги вокруг талии Тэхёна.    Это так непристойно. Чонгук весь голый и открытый для Тэхёна, который заставляет его чувствовать себя так хорошо, что он не может жаловаться.    Чонгук выгибается навстречу, когда Тэхён приникает к его груди. Ласкает затвердевшие бусинки сосков, по очереди, кружит языком по ореолу соска, задевая зубами, втягивает в рот, присасываясь, теребит и трет пальцами. — Господин Ким, пожалуйста, двигайтесь! — выплюнув рубашку из-за рта, прося, стонет Чонгук, когда Тэхён проводит рукой по его телу и обхватывает его стоячий член, потирая розовую головку. — Такой хороший малыш, использующий свои манеры, даже когда его трахают на учительском столе, — говорит Тэхён, оторвавшись от груди Чона, бёдрами раскачиваясь взад-вперед. — Будешь хорошим мальчиком? Да?    Чонгук отчаянно кивает.  — Используй свои слова,— приказывает он томным угрожающим голосом. Его руки тянутся к изящной шее Чонгука и обхватывают ее своими длинными изящными пальцами, оказывая на нее лишь небольшое давление, из-за чего глаза Чонгука закатываются. Его спина выгибается. Он стонет и подчиняется.  — Да, господин, — еле шепчет Чонгук, из-за рук на шее. — Хороший мальчик.   При этом Тэхён кладет одну руку на изгиб его талии, а другой душит Чонгука. Тэхён начинает наращивать темп толчков, втрахивая Чонгука в стол. Его взлохмаченные волосы шевелятся вместе с ним, когда его бедра врезаются в Чонгука, заставляя того издавать пронзительные стоны. Чонгук закатил глаза, широко раскрыв рот, издавая самые греховные, красивые стоны, которые Тэхён когда-либо слышал.   Его плаксивый голос издавал прерывистые звуки из-за нечеловеческой скорости толчков Тэхёна. Чонгук чувствует, как Тэхён усиливает давление на его шею, и это давление настолько восхитительно, что Чон видит звёзды.   Он скулит, чувствуя, как Тэхён резко сжимает его бедра и прижимает их к своей груди.   Тэхён выглядит таким горячим, с вспотевшими локонами и сморщенным от удовольствия лицом. Кусая губы, рычит и трахает, как зверь.   Тэхен слышит, как Чонгук скулит и царапает руки, которые держат его бедра. Он чувствует, как Чонгук сжимается и разжимается вокруг его члена. Он стонет и начинает быстро трахать.   Чонгук кончает с громким стоном, на свой живот, но продолжает стонать, когда Тэхён безжалостно трахает в сверхчувствительное тело после сильного оргазма.   Он слышит хныканье Чонгука, когда кончает в него и выходит из него. Он наблюдает, как остатки спермы вытекают из Чонгука.    Чонгук скулит от пустоты в себе, потихоньку засыпая. ***     Позже, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая кабинет в золотые и багряные тона, Чонгук лежал на кожаном диване в углу, укутанный в профессорский пиджак.     Тэхён сидел рядом, пальцы медленно перебирали его волосы, как будто изучая текстуру редкого шёлка.    — Завтра снова опоздаешь? — спросил он, и в его голосе звучала тёплая насмешка, как в звуке старого винила.     Чонгук улыбнулся, прикрыв глаза длинными ресницами.     — Если вы позволите, профессор. — Он потянулся, как котёнок, прежде чем прижаться щекой к ладони Тэхёна.     Тэхён рассмеялся — низко, тихо, как человек, который нашёл своё самое прекрасное произведение искусства.    — Тогда я буду ждать. — Он наклонился, чтобы поцеловать лоб Чонгука, губы едва коснулись кожи, нежно, как перо кисти.     За окном падали первые снежинки, медленно танцуя в лучах заката.