Белое небо

Выводы, которые Лань Чжань сделал после злополучного разговора с Вэй Ином, заставили его хорошенько задуматься. Во-первых, он дурак. Во-вторых, Вэй Ин, по всей видимости, любит его. В-третьих, Вэй Ин смущен, обижен и разочарован, а еще он упрямо отказывается отвечать на все его звонки и сообщения. Что возвращает Лань Чжаня к самому первому выводу — он дурак. И осуждающий взгляд Персик лишь подтверждал его невеселые мысли и нагонял тоску. Персик любила голос Вэй Ина и его чарующий смех и была крайне недовольна его исчезновением из своей беспечной кошачьей жизни. Лань Чжань не прекращал попыток связаться с Вэй Ином. Неудачи не пугали его. Он понимал, что Вэй Ин имел свойство убегать и прятаться, если чувствовал на себе излишнее давление, и нуждался в отвлечении. Лань Чжань мог и подождать, потому как все его переживания рассеивались регулярными постами Вэй Ина в личном блоге и короткими видео с сыном, где с ними обоими было все в порядке. На фотографиях они выглядели счастливыми и довольными. Деревья вокруг них стояли белыми. Трава покрылась тонким слоем инея и льда. Шел снег. Лань Чжань не видел снега очень давно. — Мяу! Персик потерлась о его ноги и тут же упала на спину, подставляя беззащитный живот. Лань Чжань не повелся на эту уловку и коротко покачал головой, зная, что стоит протянуть ей руку, как та не упустит возможности схватиться за нее и вцепиться острыми когтями. Кошкины когти из личных гуманных соображений Лань Чжань не смел удалять. Он справедливо опасался, что в случае, если вдруг Персик окажется одна на улице, ей нужно будет чем-то себя защищать. Когти — это не плохой вариант, как бы ни уверяли его в обратном некоторые его более прагматичные и рациональные коллеги по работе. Да и царапала она не больно. Чаще всего. — Чего ты хочешь? — Мяу! — Персик звучала требовательно. Ее пронзительный кошачий голос резал слух. Взгляд Лань Чжаня невольно зацепился за шлейку, аккуратно висящую на ручке двери. Персик явно хотела выйти погулять. Она была приучена к этому с первых месяцев после рождения и не привыкла подолгу сидеть взаперти. Большого двухэтажного дома ей, очевидно, не хватало для своих приключений и прочих дел, которых Лань Чжань еще не до конца понимал. — Ты хочешь пойти гулять? Хорошо. Вэй Ин говорил ему отдыхать, на самом деле чаще, чем следовало бы. Лань Чжань жил по очень строгому режиму и тщательно следил за своим здоровьем. Однако прогулка с кошкой могла послужить неплохим отдыхом, а также верным способом развеять тяжелые мысли. Возможно, он сумел бы придумать, как достучаться до Вэй Ина, не прибегая к крайним мерам. Персик подбежала к нему, смешно перебирая лапами по полу, и привычно потерлась о его ноги. Лань Чжань с полуулыбкой взял шлейку красивого голубого цвета и галантно пригласил кошку к выходу, приоткрыв перед ней дверь. На улице Персик вела себя более оживленно — она бегала и постоянно осматривалась и, к его тихому ужасу, ловила летающих насекомых, шипела на бродячих котов, с любопытством смотрела на собак, а те внимательно смотрели на нее. Лань Чжань связывал это с тем, что уже ровно как шесть дней, восемь часов и пятьдесят четыре минуты не мог лично сопровождать ее в прогулках и играх. Персик была молодой и активной кошкой, которой требовалось много внимания, ласковой и капризной. Не будем указывать, по чьей вине. Лань Чжань ни о чем не сожалел. Персик повела его по их обычному маршруту, до кофейни, куда был запрещен вход с собаками. Лань Чжань один раз незатейливо воспользовался этой крохотной лазейкой в правилах, рассмешив милую бариста, и теперь Персик являлась там ожидаемой и самой почетной гостьей. Прозвенел колокольчик у входной двери. Бариста подняла голову от прилавка, и ее лицо мгновенно озарилось радостной улыбкой. — Персик! Моя девочка, ты пришла! — заворковала девушка. Все называли ее Мяньмянь. — И ты привела с собой своего симпатичного хозяина. — Здравствуй, Мяньмянь. — Да-да, здравствуй, — отмахнулась она, протягивая руки к его кошке. Лань Чжань подхватил Персик на руки и отошел на два шага назад. — Без рук. — Нечестно, ты всегда разрешаешь мне ее погладить. Когда ты успел стать таким собственником? — Хм? — Мы же друзья. — Друзья? — Конечно! А друзья всегда делятся друг с другом! — Мяньмянь обошла стойку и снова протянула руку к Персик. На этот раз Лань Чжань не стал ее останавливать. Они давно не виделись и не разговаривали. Вдобавок, Мяньмянь всегда уважительно обращалась с Персик и хорошо играла с ней в отсутствие посетителей. Однажды она осадила очень недовольную присутствием животных в кофейне женщину, которая громко кричала и чуть не напала на него. Мяньмянь, не сомневаясь, кинула в нее стакан из-под кофе (наполовину пустой) и, ругаясь, как портовый грузчик, выгнала ее на улицу, не забыв вызвать копов. Лань Чжань молча восхитился умением Мяньмянь делать несколько дел одновременно и в качестве благодарности оставил чаевых побольше, но она начала отказываться и в конце концов предложила пересесть во второй закрытый на время зал, где еще не был закончен ремонт, и заварила крепкий чай, по вкусу похожий на тот, который предпочитал Вэй Ин. У Лань Чжаня язык завязался в узел от огромного количества танинов в этом чае, но он не посмел жаловаться, когда его руки все еще мелко дрожали от едва сдерживаемого гнева и стресса. — Как дела? — Хорошо! А у тебя? — Тоже. Мяньмянь хмыкнула, погладила напоследок Персик по голове и приступила к приготовлению двойного латте на обыкновенном молоке. — Тебе как обычно? — Да. Раньше он просил ее делать латте на альтернативном молоке или просто безлактозном, но Мяньмянь только посмотрела на него как на какого-то предателя, строго уточнила насчет аллергий и непереносимости лактозы и, услышав отрицательный ответ, сделала все по канонам, со свежим молоком трехпроцентной жирности и густой молочной пеной с рисунком поверх. Мяньмянь нарисовала котика, небрежно, легкой рукой, с длинными усами и полосками. Она и сейчас, спустя пару лет, продолжала рисовать для него котиков. — Как поживает мадам Цзиньхуа? — С ней все в порядке, — ответил Лань Чжань. — Она чувствует себя гораздо лучше. — Слава богу, — вздохнула Мяньмянь, — в последний раз, когда я ее видела, она выглядела бледной. Ей нужно больше солнца и свежего воздуха. — Мама гуляет каждый день и вовремя пьет свои лекарства. — Прекрасно. Сироп? Сахар? Лань Чжань поморщился и укоризненно посмотрел на Мяньмянь, на что та пожала плечами, отложив тревожно сладкую бутылку сиропа в сторону, и сказала: — Я не могла не попытаться. Твои вкусы, знаешь ли, требуют некоторой корректировки. — Мои вкусы не требуют корректировки. — Надеюсь данное утверждение касается не только вкусов на кофе, — с намеком произнесла Мяньмянь. Лань Чжань не поперхнулся. — Спасибо за угощение, — сказал он, отодвигая чашку от себя и мягко подхватывая Персик на руки. — Уже уходишь? — Мгм. Мяньмянь с сожалением кивнула и махнула ему рукой. — Приходи как-нибудь, тебя давно не было видно. Я соскучилась. — По мне или по моей кошке? — По вам обоим, конечно! Лань Чжань с сомнением хмыкнул и вышел из кофейни, но в последний момент Мяньмянь его остановила и передала в руки бумажный сверток. — Там пирожные для мадам, которые она хвалила в прошлый раз. На этот раз сахара использовалось поменьше. — Мгм. Было приятно получить такую заботу от хорошего друга. Мяньмянь всегда была добра и внимательна к нему и его матери и постоянно выручала. И кофе из-под ее рук выходил просто чудесный.

***

Если бы вы спросили его коллег по работе, его немногочисленных друзей или знакомых, то они бы сказали, что Лань Чжань внешне производил впечатление стойкого и невозмутимого человека, который не переживал о мелочах и не заботился о том, какого о нем были мнения другие люди. До определенного момента Лань Чжань думал так же. До момента, когда встретил Вэй Ина, на чье мнение он долго опирался и чье настойчивое молчание или редкие, до смешного короткие и скупые на чувства ответы теперь заставляли его нервничать и покрываться холодным потом. Да даже нехитрое «да» или «нет» все равно были бы горячо желаемы, потому что они исходили от него, от его Вэй Ина. Это приносило ему непередаваемое облегчение. Это значило, что все было не так плохо, как казалось на первый взгляд. Наверняка Вэй Ин был смущен и занят. Малыш А-Юань требовал всей любви и всего его внимания. Ему некогда разбираться с чувствами Лань Чжаня. Предприняв последнюю (далеко не последнюю) попытку, Лань Чжань отправил фотографию своей кошки рядом со спящими кроликами и, к своему удивлению, получил практически мгновенный ответ. Вэй Ин: боже, почему они такие милыеее Лань Чжань гэгэ, это нечестно И с этого момента Лань Чжань примерно понял, что нужно делать. Кивнув самому себе, он погладил Персик за ушком и ушел за камерой, забыв учесть абсолютную нелюбовь Персик к неподвижному образу жизни. Поймать хороший кадр с ней было довольно трудно, поэтому Лань Чжань решил переключиться на более флегматично настроенных кроликов. В течение нескольких дней он придумывал концепцию будущих фотографий, опираясь на фотографии Вэй Ина с отпуска. Лань Чжань позволил себе отвлечься, чтобы чуть-чуть полюбоваться Вэй Ином. Фотографий было безумное множество, и все — разные, наполненные чем-то мимолетным и прекрасным, как само дыхание. Вот Вэй Ин строит песочный замок вместе с сыном, вот пьет какой-то экзотический коктейль на фоне пламенного морского заката в окружении веселой компании незнакомых людей, а вот он уже встречает рассвет и устало и счастливо улыбается, на руках у него чутко спит А-Юань, его обнимает молодая женщина, платиновая блондинка с глубокими темными глазами, как у Вэй Ина, которые преследовали Лань Чжаня во снах. Сколько бы времени ни прошло, а у него все так же дыхание перехватывало при взгляде на этого мужчину, будь то фотография или сама реальность. Лань Чжань погасил вспышку ревности и отчаянно пожелал, чтобы Вэй Ин улыбался так солнечно и для него тоже. Из-за него. По одной простой причине, что именно Лань Чжань заставил Вэй Ина улыбнуться, засмеяться, фыркнуть от удовольствия и всего юмора ситуации, возникшей совершенно случайно, как обычно бывало только между ними двумя. Лань Чжань настроил фокус и сделал первый снимок. Оставшись довольным результатом, он ушел, чтобы взять немного вкусностей для кроликов, пару ягод свежей клубники, и сфотографировал их за процессом поедания. Персик не стала подобного терпеть и в приступе кошачьей ревности пролезла к Лань Чжаню под руку, на что Лань Чжань в шутку надел на нее панаму и быстро сфотографировал, пока та находилась в ступоре. — Веди себя хорошо. Персик чихнула в его сторону и с обидой отвернулась, сбросив панаму на пол. Вести себя хорошо явно не входило в ее планы. Она с Вэй Ином быстро нашла бы общий язык. Лань Чжань задумчиво проводил ее взглядом, а потом в какой-то момент он пришел к неприятному осознанию, что не прислал Вэй Ину ни одной своей фотографии. Это было… несправедливо. Какое он имел право заглядывать в жизнь Вэй Ина через фото и видео, пусть даже те и находились в общественном доступе, тогда как сам Вэй Ин при этом оставался за бортом, разве так можно? Немного сомневаясь, Лань Чжань со вздохом схватил камеру, взял Персик на руки и пошел просить матушку помочь ему сделать приличную фотографию, уже предвкушая, как она будет смеяться над ним. Когда спустя более часа насмешек и непрекращающихся манипуляций с его телом мама наконец закончила делать фотографии, Лань Чжань с чистой совестью выдохнул и отправил получившееся снимки на почту Вэй Ину, зная, что он проверит ее только ближе к вечеру. Если вообще проверит. Вэй Ин подозрительно долго молчал. Сообщение было явно прочитано и просмотрено. Лань Чжань чувствовал это и подумал, что одной фотографии, скорее всего, недостаточно, чтобы сломить решимость Вэй Ина. И именно поэтому (а не потому, что он просто хотел напомнить о себе) Лань Чжань прислал возлюбленному еще одну фотографию. С кроликами. И, о чудо, Вэй Ин ответил. Вэй Ин: если это такой способ задобрить меня, то… он сработал или срабатывает прямо сейчас Лань Чжань довольно хмыкнул.

Вы:

Хорошо.

Вэй Ин: хорошо? что по твоему значит твое хорошо??? сколько можно смущать меня, я всего лишь бедный старый человек

Вы:

Не старый.

Вэй Ин: о? так значит бедный? я знал, что ты был всегда предвзят ко мне Предвзят, да. Но не так, как думал Вэй Ин.

Вы:

Вэй Ин. Пожалуйста, могу ли я тебе позвонить?

Лань Чжань ждал ответа, кажется, целую вечность. Руки беспокойно сжимались и разжимались. Взгляд застыл на одной точке. И вот Вэй Ин наконец-то написал. Вэй Ин: Когда я мог отказать тебе, Лань Чжань? В конце концов я всегда уступаю тебе и не могу с этим ничего поделать. Это выше моих сил. Звони. У Лань Чжаня все согрелось изнутри от этих сладких слов — Вэй Ину не изменяло красноречие даже сейчас, когда они оба не знали, чего и ждать, — и он дрожащими пальцами набрал по памяти любимый номер, оттягивая время и не желая искать контакт среди десятка других. — Вэй Ин, — с придыханием произнес Лань Чжань. Он словно пробежал тысячи миль. — Привет, — нехарактерно тихо поздоровался Вэй Ин, после чего добавил: — Я думал, что забыл, насколько мне нравится, как ты произносишь мое имя. Прости меня, что я сбежал. Я поступил жестоко, знаю, просто… Лань Чжань? У Лань Чжаня перехватило дыхание, а сердце забилось прямо в горле. — Я слушаю, — с трудом проговорил он, и Вэй Ин… Вэй Ин бархатно рассмеялся, с какой-то непонятной иронией и пронзительной мягкостью. — Мы как подростки. Нет. Хуже подростков. — Мгм. — А у меня, между прочим, есть ребенок. О чем мне приходится напоминать себе каждую секунду своей серой и несчастной жизни, — драматично завершил Вэй Ин. — В перерывах, когда тебе об этом, например, не напоминают другие люди? Вэй Ин сделал паузу, а потом громко захохотал, прямо-таки разрываясь от смеха, как будто Лань Чжань сказал что-то воистину смешное. — Лань Чжань! Не язви на меня, — сказал Вэй Ин, — это привилегия моего младшего брата и… и еще кое-кого. В общем, зачем ты попросил разрешения позвонить мне, когда мог просто позвонить и все? — Вэй Ин, ты не отвечал на мои звонки, — осторожно напомнил Лань Чжань. — Ах, да, — Вэй Ин стушевался и как будто стал на порядок меньше, — я… Лань Чжань, дело в том, что я… — Вэй Ину не нужно объяснять, если он не хочет. — Как это не должен? Я признался тебе в любви. — Вэй Ин… И опять у Лань Чжаня перехватило дыхание. По правде говоря, он уже устал считать, сколько раз лишался такой простой вещи как дыхание, просто разговаривая с Вэй Ином или слушая его голос и его слова, которые всегда находили в нем горячий отклик. — Косвенно, но это было, Лань Чжань, не отрицай, а то сделаешь все только хуже, — пробормотал Вэй Ин. — От своих слов я не отказываюсь. Это было бы неуважительно к тебе, а я и так постоянно пользуюсь тобой и твоей добротой, и твоим бесконечным терпением, и твоей привязанностью. Не понимаю только, откуда в тебе столько света в этом ужасном мире. — Это не так, — страстно произнес Лань Чжаню. «Ты мой свет, а я — всего лишь его отражение», — хотел сказать он, но отчего-то не смог произнести ни слова. — Не так? Тогда что «так»? Лань Чжань, пожалуйста, ответь мне, я тут с ума схожу. — Смех, который издал Вэй Ин, был грубым и хриплым. — Теперь я жалею, что прекратил наш разговор тогда, потому что иначе я бы не мучился сейчас и знал бы твой ответ. Я поступил трусливо, убежал, поджав хвост, не настоял, не стал ничего слушать — вот с каким человеком ты имеешь дело, Лань Чжань. Человек-катастрофа. Инфантильная, эмоциональная, глупая, жадная, облезлая лисица, которая не переросла свои подростковые травмы и каким-то боком заимела ребенка на стороне, когда и о себе-то была не в состоянии позаботиться. Просто чудесно! Голос Вэй Ина сорвался под конец. Он… плакал? — Вэй Ин! — отчаянно позвал Лань Чжань. — Пожалуйста, послушай! Вэй Ин обладал нестабильным эмоциональным состоянием и вследствие травмы, — множества травм, — не контролировал свое поведение. Лань Чжань прекрасно понимал это и потому не хотел давить, настаивать на лечении, дорогостоящих лекарствах, помощи, много говорить о чувствах, потому что мог вместо благодарности или, в лучшем случае, вежливого отказа, наткнуться на гнев и агрессию, включающий неконтролируемые приступы ненависти, слезы, чувство вины и другие неприятные вещи. Лань Чжаню это не нужно было, а нужно было — чтобы Вэй Ин был всегда спокоен и счастлив. И для его спокойствия и счастья он был готов пойти буквально на что угодно. — И самое смешное, что я продолжал надеяться на что-то в то время, когда ты звонил мне, а я просто не мог заставить себя ответить. Так глупо. — Вэй Ин, я понимаю тебя, твое горе, твою неготовность стать родителем в столь раннем возрасте, — сказал Лань Чжань и закрыл глаза. — И это не глупо. Тебе просто нужна помощь. — Ты не знаешь, насколько глупо я себя веду вдали от тебя и своей семьи. И мне не нужна помощь. — Не знаю, — согласился Лань Чжань, пропустив мимо ушей последнюю часть, — но несмотря на это я все равно уважаю Вэй Ина и очень горжусь им. — Уважаешь? — хрипло усмехнулся Вэй Ин. — За что меня уважать? За что мной гордиться? — За все. Лань Чжань зажмурился. У него глаза горели от слез, от того, насколько несправедливо Вэй Ин судил о себе. Сердце отдавалось болью и любовью такой сильной, что это было невыносимо. — Лань Чжань, я не могу… Поняв, что Вэй Ин был на последнем издыхании, уставший от их диалога и желающий уйти и свернуться где-нибудь калачиком в безопасном месте, Лань Чжань решился. Он даст ему безопасное место. Даст ответ на все вопросы. — Вэй Ин, я люблю тебя. — … — Я люблю тебя. Лань Чжань не осмеливался открыть глаза, прислушиваясь к тихому и наполненному непролитыми слезами дыханию Вэй Ина, к шороху его одежды, к шепоту океана, напротив которого наверняка сидел Вэй Ин и пытался осознать услышанное. С растрепанными от ветра волосами. Щеками, покрытыми нежным румянцем. Поцелованной солнцем кожей. И искусанными от волнениями губами… — Вэй Ин, — нежно проговорил Лань Чжань, — мне не нужно уважать и гордиться тобой за что-то. Я уважаю и горжусь тобой просто за то, что ты есть. И я рад, что ты не отвечал мне, — признался он спустя пару секунд. — Ч-что? — запнулся Вэй Ин. — Если бы ты ответил раньше, то я не смог сказать тебе то, что говорю тебе прямо сейчас. Все к лучшему. — Все к лучшему? — то ли действительно плача, то ли смеясь, переспросил Вэй Ин. — Лань Чжань, ты ужасный человек. — Да. — Бессовестный. — Да. — Бестолковый. — Да. — Наглый и абсолютно бестактный человек без чувства собственного достоинства. Это все ты, Лань Чжань. Я не знаю больше никого, похожего на тебя. — Да. — И я люблю тебя за это. — Д-д… Вэй Ин?.. Лань Чжань задохнулся и сидел и сам со слезами на глазах, текущими вниз по горящим щекам, слушая наполненный смехом и облегчением голос возлюбленного, находящегося за тысячи километров от него. Все эти мнимые оскорбления ничего для него не значили — Вэй Ин просто шутил и дразнил его. Значение имели лишь его последние слова. Лань Чжань выдохнул остатки застрявшего в груди воздуха, нахмурив брови в страдании. Ему ничего так не хотелось в этом мире, как оказаться там, рядом с ним. Он не мог сказать о глубине всей своей привязанности исключительно по телефону. Вэй Ин заслуживал более уважительного отношения к себе после сотен писем и звонков, что уже были сделаны. На этот раз Лань Чжань должен был поступить правильно. Они уже договорились встретиться и сходить на свидание. Было бы только ожидаемо, если бы после вечера, проведенного вместе, все закончилось признанием. Это было бы логично. Идеально. Однако у судьбы вечно на них были другие планы. — Гэгэ, ты здесь? Я могу говорить? Лань Чжань едва успокоил сладостную дрожь в животе, когда услышал снова это обращение. Несмотря на то, как он обожал Вэй Ина, он не хотел давать ему лишний повод для поддразниваний. — Мгм. — Какое облегчение, — с мягкой иронией прошептал Вэй Ин. — Да, — прошептал он в ответ, — облегчение. Вэй Ин? — М? Лань Чжань чувствовал себя потерянным и вместе с тем счастливым. А еще он снова не знал, с чего стоило начинать. И Вэй Ин не облегчал им задачу. В конце концов Лань Чжань со смущением произнес вполголоса: — Хочу обнять тебя. Не хватает тебя рядом. — Ох, Лань Чжань, — вздохнул Вэй Ин, и Лань Чжань в этот момент мог поклясться, что он покраснел. — Я бы тоже тебя обнял. Всеми хвостами и лапами. — У Вэй Ина один хвост. — Это только пока, Лань Чжань, — пошутил Вэй Ин, испуская еще один громкий вздох, больше похожий на приглушенный смешок, и мило поперхнулся, когда услышал смешок от Лань Чжаня на другом конце телефонной линии. — Ты угроза для моего сердца, — с обвинением и каким-то принятием сказал Вэй Ин. — Разве ты не должен беречь меня, гэгэ? — Мгм. — А защищать? — Вэй Ин способен защитить себя сам, но, если моя помощь понадобится, я всегда приду и защищу Вэй Ина от любых напастей. — Лань Чжань, — простонал Вэй Ин. — Перестань так делать! — Делать что? — невинно поинтересовался Лань Чжань. — Это. — Это? — Да! Это! — Я подумаю. — Ну, конечно, — фыркнул Вэй Ин. — «Ваш запрос принят на рассмотрение. Спасибо, что обратились в нашу компанию. Номер телефона для связи вам передаст мой секретарь», — своим самым безличным, скучным, роботизированным голосом проговорил Вэй Ин, заставив Лань Чжаня широко улыбнуться и с упреком покачать головой. — Я не хочу спешить, Вэй Ин, и понимаю, если ты не хочешь того же. Поэтому я искренне прошу прощения в случае, если мое поведение оказалось для тебя оскорбительным. — Как официально, — смутился Вэй Ин. — Не нужно так делать, Лань Чжань. Не со мной, пожалуйста, раз уж между нами все серьезно. — Мгм. — Лань Чжань был тронут просьбой и подтверждением серьезности происходящего. Этого подтверждения ему как раз и не хватало. — И ты прав. Я не хочу спешить, но при этом мне так же хочется попробовать с тобой все. — Все? — Все, что ты захочешь, пределах разумного, разумеется. Я девушка скромная и с характером, — глубоко рассмеялся Вэй Ин, наводя на некоторые размышления. Чувства теснили грудь. Было трудно дышать. Лань Чжань мог бы назвать это ощущение неприятным, но нет, он упивался им и смаковал каждый кусочек его. — Итак, что ты хочешь. — Не знаю, — шепнул Лань Чжань. — Я… я не думал дальше этого. Ложь. — Неужели? — Вэй Ин. — Лань Чжань. Вэй Ин не отстанет, с усталой нежностью подумал Лань Чжань. — Я просто хочу на этот раз сделать все правильно. С тобой. — Что если я не хочу правильно? — с вызовом спросил Вэй Ин. У Лань Чжаня мгновенно пересохло во рту, сердце ускорило свой бег, стало безумно жарко и хорошо. — И все же я настаиваю. Вэй Ин, прошу, это не телефонный разговор. Когда я приеду к тебе, мы поговорим. — Когда? — с новой ноткой произнес Вэй Ин. Лань Чжань услышал нетерпение и разочарование. Разобрал в его голосе зачаток боли, которую тот отчаянно хотел скрыть и оставить наедине с собой, подальше от чужих глаз. — Когда ты вернешься домой. — Обещаешь? — Обещаю. Вэй Ин расслабился, а потом чем-то зашуршал. Похоже, он лег спиной на песок. — Столько моральных мучений, а ты просто не хотел говорить о своих чувствах по телефону? Какой ж ты все-таки старик, ты старый занудный дед, Лань Чжань, клянусь тебе. — Мгм, — не без юмора согласился Лань Чжань. — Хорошо, давай в таком случае договоримся говорить друг с другом обо всем что нас волнует? Прямо как взрослые и адекватные люди? — Как скажешь, Вэй Ин. — И, пожалуйста, береги себя. Не заставляй меня волноваться. — Мгм. Лань Чжань кивнул, хотя Вэй Ин не мог его видеть. Но он верил, что тот все понял и так. — И обязательно звони мне, хорошо? Сообщай мне обо всех передвижениях своих детей. — Если Персик позволит. Вэй Ин красиво посмеялся над его комментарием, и Лань Чжань почувствовал себя от этого еще счастливее. — Я буду ждать тебя. — И я. Я тоже с нетерпением жду. — Да. Пока, Лань Чжань. И… Лань Чжань? — Мн? — Можно я буду иногда называть тебя своим милым? Сил нет сдерживаться. Уши Лань Чжаня покраснели сильнее прежнего. — Можно, — с трудом выдавил он. — Прекрасно! Тогда пока, милый? — До свидания, любовь моя. Он не мог оставить это без ответа, как ни погляди. — Лань Чжань, ты!.. Лань Чжань усмехнулся и вежливо, после незначительной паузы, завершил вызов под нечленораздельные звуки, которые так и продолжал расточать Вэй Ин во все стороны. Мило. Вздохнув и осмотрев пространство туманными глазами, Лань Чжань осторожно встал и спустился вниз. Возбужденный разум не успокаивался и требовал, кричал, просил, а вот о чем — тяжело понять. Мыслей было много, и все — абсолютно разные, отвлекающие и подчас бессмысленные. Нужно было успокоиться и привести свои эмоции в порядок. И немедленно. Недолго колеблясь, он решил прибраться во всем доме. Это его медитация. Его личный и самый верный способ справиться с любой затруднительной ситуацией. По истечении нескольких часов непрерывных манипуляций с тряпками, губками, швабрами и средствами для мытья пола, стекол, посуды и прочего, мать заметила небрежно с дивана, почитывая книгу: — Скоро на этом полу можно будет оперировать любые виды живых существ. Не хочешь остановиться? Но его это не волновало. Лань Чжань абсолютно счастлив. И чтобы не сойти с ума от счастья он мог прибираться хоть до посинения.