Белое небо

Как Вэй Ин сумел уйти в ванную целым и относительно невредимым и запереть за собой чертову дверь, останется только между ним, Лань Чжанем и самим господом богом. Поцелуи, жадные и до краев наполненные бесконечною любовью, все еще жгли его губы, когда он стоял под горячими струями воды и пытался привести свои мысли и себя хоть в какое-то подобие порядка. В конце концов, чтобы не переводить воду впустую, Вэй Ин быстренько намылил чувствительное тело, от прикосновения к которому у него приятно и как-то даже остро сводило кончики пальцев, и волосы и предпринял пару неловких попыток избавиться от одной очень очевидной и очень твердой проблемы, расположившей чуть ниже его пояса. Если собственный эрегированный член вообще можно считать проблемой. Прижав руку, сжатую в кулак, ко рту, и почти до крови прикусив выступающие костяшки пальцев, чтобы подавить громкие и слишком неуместные для одинокой ванной звуки, он грубо прикасался к себе, двигая мыльной и скользкой рукой по всей длине своего члена, и мечтал о Лань Чжане, о его руках на своем теле, о его ненасытных и мягких губах, о его хриплом голосе, умоляющем Вэй Ина о большем, об этом срывающемся на стоны шепоте, обещающем сотворить с ним самые немыслимые вещи… Вэй Ин был полностью поглощен непристойными мыслями о нем самом и своем возлюбленном вместе, совершенно не замечая, как оргазм подобрался к нему совсем уж близко, и судорожно выдохнул, на мгновение испугавшись того, насколько жалобным и нуждающимся стал звучать его голос. С губ тихо сорвалось имя возлюбленного в тайной надежде, что он придет на его зов и будет держать, держать крепко и надежно, пока мучительный жар, накатывающий на него непреодолимыми волнами, не успокоится и не поселится внутри надолго, прямо там, в его вялых мышцах и костях, в его бешено стучащем сердце и просящих о сладком воздухе легких. Приглушенно застонав, Вэй Ин весь содрогнулся от непередаваемого и опустошающего до основания наслаждения и согнулся пополам на дрожащих ногах, в последний раз всхлипнув в мокрую ладонь и съехав спиной вниз по прохладному кафелю на дно ванны. Он не знал, сколько пробыл так. Может, часы, а, может, целые дни и недели. Неизменным остался лишь тот факт, что он мощно кончил, думая о Лань Чжане, и теперь сидел, замерев на месте, истово молясь о том, чтобы его грязные стоны и крики никто все это время не слышал. Для верности Вэй Ин пробыл под душем еще несколько долгих и исцеляющих минут и, как только почувствовал легкость и способность трезво мыслить, оделся в чистое и вышел из ванной, боясь посмотреть Лань Чжаню в глаза, который, не колеблясь, встретил его появление вопросительным взглядом и нежным объятьем. — Вэй Ин? — с теплом в голосе спросил он. — Все хорошо? Ты был в ванной долго, и я успел заволноваться. — П-прости, — чувствуя, как начинает краснеть, пробормотал Вэй Ин. Пылая от смущения и удовольствия, которое все еще тлело в нем и продолжало незаметно разгораться, готовое в любой момент вновь превратиться в неукротимый пожар, он позволил объятию продолжиться и на мгновение забыл, что вообще-то хотел сделать. Руки Лань Чжаня так идеально его обнимали, так бережно и так восхитительно нежно. Очень-очень нежно. Так, словно Вэй Ин и правда мог разбиться на осколки. — Это ты меня прости. — За что? Что за глупости, Лань Чжань? Ты не сделал ничего плохого. — И тогда Вэй Ин рискнул взглянуть, — всего один взгляд, пообещал он себе, — и чуть не вздрогнул от ответного пронзительного взгляда золотисто-карих глаз Лань Чжаня, что, казалось, пожирали его, начиная с макушки и заканчивая босыми ступнями. И это трудно было назвать любованием. Вэй Ин не понаслышке знал что значит любоваться кем-то, и к Лань Чжаню данное слово сейчас совсем не подходило. — Что такое? — голос Вэй Ина сел до слабого шепота. — Красивый. — Лань Чжань завершил свое лаконичное признание прикосновением к щеке Вэй Ина и слегка приоткрыл губы, чтобы сказать следующее, чтобы только спросить: — Можно я еще раз тебя поцелую? — Так теперь ты спрашиваешь у меня разрешения? — недоверчиво усмехнулся Вэй Ин, но в груди у него от этого вопроса сердце согрелось и радостно запело. Лань Чжань выглядел завораживающе с абсолютно невозмутимым лицом, прекрасным, как полная луна, и сияющими глазами, выдающими все его чувства. — У меня было время остудить голову, — ответил Лань Чжань, и Вэй Ину послышались забавные ворчливые нотки в его чарующем бархатном голосе. Приглядевшись внимательнее, он заметил румянец на щеках возлюбленного, какой иногда появлялся из-за долгого пребывания на холоде. Да и пахло от Лань Чжаня приятно — свежестью и морозом. Глубоко вздохнув, Вэй Ин не стал его ни о чем спрашивать и охотно наклонил голову для поцелуя. Встретить губы Лань Чжаня своими губами, открыть рот в приглашении, поддразнить своим языком чужой язык и игриво прикусить его зубами, жадно проглотить чей-то преисполненный удивлением стон — как-то неожиданно это превратилось для него в нечто совершенно естественное и горячо желаемое. Вэй Ин не понимал, откуда это все взялось, если каких-то пару часов назад он понятия не имел о том, как правильно целоваться, но отказываться и отвергать собственные чувства посчитал неприемлемым и смертельным для их зарождающихся отношений, когда было очевидно, что Лань Чжань нуждался в нем так же сильно. Вэй Ин нехотя оторвался от соблазнительных губ с тихим причмокивающим звуком, чувствуя усилившуюся дрожь в ногах, ослабленных пережитым оргазмом, и прошептал бездумно: — Хорошо… — М? Вэй Ин? — Мне хорошо. Ты хорошо целуешься, Лань Чжань. — Спасибо, — полувопросительно хмыкнул мужчина, не подавая виду, что был как-то удивлен или шокирован словами Вэй Ина, и потому Вэй Ин искренне рассмеялся, с любовью глядя на него, любуясь его стоическим лицом и потемневшими до медового цвета янтаря глазами и медленно смыкая руки вокруг его широких плеч. Лань Чжань был таким добрым и нежным. Как Вэй Ин мог устоять перед ним? — Как мне так повезло с тобой? — шепнул он. — Это мне повезло, — прошептал Лань Чжань ему в губы и закрепил эти слова коротким, но крепким, поцелуем. Вэй Ин почувствовал в нем привкус отчаяния. — Как скажешь, — улыбнулся Вэй Ин и перевел тему: — Ты не пойдешь в душ? — Пойду. Лань Чжань, видимо, хотел задать еще один вопрос, и Вэй Ин подтолкнул его, приподняв бровь: — А-Чжань? Лань Чжань? — Что будет потом? — Что захочешь, — без утаек произнес Вэй Ин, пока Лань Чжань, переводя дыхание, бессмысленно пытался скрыть свои красные ушки от его ненасытного взора и навсегда провалиться сквозь землю. Последнее у него почему-то не особо получалось. Возможно, это потому, что Вэй Ин держал его и никак не желал отпускать. — Я серьезно, Вэй Ин. — Я тоже. — Вэй Ин. — Лань Чжань. Лань Чжань, признав поражение, закрыл глаза и обнял Вэй Ина сильнее, скрыв лицо в его мокрых распущенных волосах. — А чего хочет Вэй Ин? — Хочу всего, что может предложить мне Лань Чжань, — с обещанием проговорил Вэй Ин, чмокнув возлюбленного в шею. — Пожалуйста, не шути так, — попросил он. — Я не шучу. Мне нравится, как ты целуешь меня, и я бы хотел продолжить, — совсем без смущения сказать это у Вэй Ина не получилось, но предложение прозвучало, и теперь только Лань Чжаню решать, соглашаться на него или отступить, пока не стало поздно. — Мне нравится чувствовать тебя близко-близко к себе и слушать, как наши сердца бьются вместе, одинаково быстро. Слушая тебя и твое сердце, я уверен, что и ты тоже хочешь быть со мной, что ты тоже хочешь меня. — Конечно, хочу, — обиженно произнес Лань Чжань. — Я знаю, — успокаивающе шепнул Вэй Ин, поджимая губы, стремящиеся растянуться в широкой улыбке. — Теперь я знаю. Лань Чжань, я люблю тебя, так люблю… — И я люблю тебя, — ненарочно перебил его Лань Чжань, на что Вэй Ин беззвучно рассмеялся. И, наверное, только его подрагивающие плечи и смешные фыркающие звуки, изредка вырывающиеся изо рта, выдавали все его веселье с головой. Вэй Ин почти задохнулся от смеха, втайне восхищенный прямотой и непоколебимостью возлюбленного. В его темных глазах появились искорки, которые не являлось возможным скрыть, когда ему говорили такие замечательные вещи. О, Вэй Ин никогда не устанет выслушивать от Лань Чжаня признания в любви. Слишком долго он об этом мечтал и слишком долго желал услышать от него эти заветные три слова. — Лань Чжань, ты же совершенно не жалеешь меня и моего сердца. Совсем не бережешь. — Мгм, — уголками губ улыбнулся Лань Чжань. Бесстыдник. Кто отвечает на подобное обвинение скромным «мгм»?! — Иди грейся, в душ, — хрипящим шепотом сказал Вэй Ин, в последний раз целуя Лань Чжаня в губы и насилу прерывая поцелуй, который грозился вновь стать глубоким и страстным. Не по вине Вэй Ина, разумеется. Он здесь вообще не причем. — Я принесу чистые полотенца и одежду, а потом мы… я… — Мгм. Лань Чжань решительно выпрямился, а после скрылся за дверью ванной комнаты, будто и не было его. Щелкнул замок. Вэй Ин длинно выдохнул, трясущимися рукам поправляя одежду и волосы, и побежал собирать необходимые банные принадлежности, в основном только свежие и чистые полотенца, поскольку Лань Чжань мог спокойно воспользоваться принадлежащими ему гелем для душа и шампунем, которые уже стояли на полочке в ванной и только ждали, когда ими воспользуются. Что до домашней одежды, — Вэй Ин залез в свой шкаф и откопал оттуда недавно выстиранные мягкие спортивные штаны и футболку. Лисенок из-за поднятого отцом шума дернулся во сне и недовольно заурчал, и Вэй Ин поспешил к кровати, чтобы погладить А-Юаня и успокоить его, напевая под нос нежную мелодию. — Спи, малыш, — сказал он напоследок, когда лисенок со вздохом снова уснул, и на этот раз бесшумно покинул комнату, держа путь на кухню. Одежду и полотенца Вэй Ин оставил на табурете у двери ванной таким образом, чтобы Лань Чжань, увидев их, не споткнулся. Тук-тук. — Лань Чжань, я оставил вещи здесь, — после негромкого стука произнес Вэй Ин, вежливо не прислушиваясь к тому, что происходило за дверью. — Тебе что-нибудь нужно? — Нет, — голос Лань Чжаня прозвучал странно. Его голос походил на голос человека, запыхавшегося после долгой ходьбы или бега. — Точно ничего не нужно? — Все в порядке, Вэй Ин, — на его имени Лань Чжань заметно запнулся, и Вэй Ин запереживал, как бы ничего не случилось. Но раз его возлюбленный сказал, что все в порядке, значит все в порядке. Не нужно было настаивать. С Лань Чжанем это не работало. — Хорошо, А-Чжань. Я буду на кухне. У него была идея приготовить глинтвейн. Или какое-то подобие глинтвейна. Благо вино, пряности и немного цитрусовых, — высушенных на солнце ароматных апельсинов и лимонов, — в наличии были — бабушка подготовила для них на зиму несколько мешочков с сушеными фруктами и ягодами, не говоря уже специях. Оказывается, она нагло врала ему, когда настойчиво твердила, что они закончились. Бессердечная женщина. В общем, оставалось только приготовить напиток и разлить его по бокалам. Войдя на кухню, Вэй Ин залез под стол, куда, как он помнил, укатился штопор, поднялся, а потом с подозрением снова вернулся обратно. На полу лежал какой-то листок бумаги, и на нем было написано всего несколько строк:

Отдыхай, сяо Ин. Меня не будет до утра. Я договорилась встретиться со старейшинами и помочь им советом еще в новолуние. Не беспокойся обо мне. Лучше вообще ни о чем не беспокойся и наслаждайся вечером наедине со своим возлюбленным. Ты заслужил это.

— Ба, — покачал головой Вэй Ин и улыбнулся, отложив записку в сторону. Ради собственного здравомыслия он не стал продолжать мысль ба, посоветовавшей ему насладиться вечером со своим возлюбленным, и просто занялся вином. К тому времени, когда глинтвейн приготовился и начал распространять пьянящий запах по всему дому, Лань Чжань вышел из ванной в одежде Вэй Ина и устроился на диване в гостиной, украдкой наблюдая за ним, чисто дикий кот. В ожидании. — Вэй Ин, — тихо позвал он, и Вэй Ин, взяв по одному бокалу в каждую руку, послушно устроился рядом с ним. Лань Чжаню его одежда была впору. Влажные распущенные волосы касались щек и плеч. Ступни, босые, как и у Вэй Ина, робко выглядывали из-под длинных штанин и притягивали взгляд, но Вэй Ин лишь улыбнулся ему и заботливо передал бокал, не став долго размышлять над чужим внешним видом. — Держи, — не без тепла предложил он. — Только осторожно, еще горячо, гэгэ. — Мгм, — Лань Чжань почему-то засмущался и неловко сделал первый глоток, поджав под себя ноги. Он выглядел по-домашнему мило и уютно. Не хватало только его кроликов и кошки под боком, своенравной Персик. Скучает ли Лань Чжань по ним? — Ну, как? — Крепко. — Не должно быть слишком крепко, верно? — засуетился Вэй Ин. — Если хочешь, я заварю тебе твой любимый чай. Да, Вэй Ин хранил чай своего любимого человека в надежде, что когда-нибудь он приедет, посетит его дом и согласится на чашечку другую. Идеальная мечта, которая вот-вот осуществится. — Не нужно, — мягко отказался Лань Чжань. — Вино прекрасно. — Хорошо, если так, — хмыкнул Вэй Ин, чуть-чуть расстроенный тем, что исчез повод заняться заваркой чая. Сам процесс приносил ему небывалое умиротворение и что-то вроде счастья, ведь, заваривая и подавая чай, он заботился о своих драгоценных людях. — Поговорим? — О чем? — Не знаю. Хочешь, не будем больше разговаривать, а просто посмотрим фильм? — Какой? — Любой сгодится, если там нет собак. — Ты до сих пор боишься собак? — сочувственно произнес Лань Чжань. — До сих пор? Я всегда боялся собак, гэгэ. Можешь называть это генетической памятью или памятью моих предков. Страх был, и ничего с этим не поделаешь. Лечить его бесполезно. — Мгм. — Но я обожаю кошек, — улыбнулся Вэй Ин. — Особенно одну очень настырную и весьма очаровательную особу, с презабавным именем. — Персик — чудесное имя. — Да, однако ты же не будешь отрицать, что она красива и очаровательна? — Не буду. — Ну, тогда присматривай за ней, как за родной дочерью, — с насмешкой проговорил Вэй Ин и сделал один большой глоток сладкого глинтвейна. Возможно, он немного переборщил с сахаром?.. — Смотри, чтобы она не принесла вам в подоле. Что хочешь поставлю, вокруг нее все местные коты ошиваются и не дают ей прохода, и этих котов я прекрасно понимаю. Все же она воспитанница самого Ханьгуан-цзюня. Кто устоит? — Вэй Ин, — укоризненно протянул Лань Чжань, но в сказанных им словах переливался низкий смех. — Это нелепо. — Я нелепый? Теперь Лань Чжань действительно смеялся над ним. Смех искрился в его золотистых глазах, готовый в любой момент вырваться наружу. Вэй Ин придвинулся ближе. Ближе к источнику этого великолепного смеха. — Выпьем еще? — предложил он, вальяжно разлегшись на своей половине дивана, прислонившись к Лань Чжаню плечом… — Мгм. — Придумаешь тост? Не хотелось пить просто так, хотя это явно приносило им обоим туманное удовольствие. Алкоголь неплохо расслабил их и расположил к беседе. Развязал языки. — Нет, лучше пусть Вэй Ин скажет тост. Я знаю, у него хорошее воображение. — На самом деле нет, потому что, прежде всего, я собирался пить за тебя и за твое здоровье, — усмехнулся Вэй Ин. — За тебя! — За нас, — поправил Лань Чжань, такой милый и серьезный. — За нашу долгожданную встречу. — Да, за это… — Вэй Ин прикоснулся к груди, чтобы успокоить разбушевавшееся сердце, и сказал с преувеличенным предупреждением: — Смотри, ты сам согласился со мной выпить! Не отставай, родной! За легким, игривым разговором и шутливыми тостами закончился их первый бокал теплого пряного вина и начался второй. Они пили медленно и неторопливо и не заметили даже, как стали сидеть совсем близко друг к другу, буквально на расстоянии одного вздоха. Вэй Ин совсем разомлел от тепла, которое подарило ему выпитое вино, и жара, исходящего от рук возлюбленного, обнявших его за плечи и медленными оглаживающими движениями спустившихся вниз, к талии и бедрам. Вэй Ин не понял, когда его начали целовать, но зато как никогда ясно он осознавал, что не ответить не мог. Невозможно. Поцелуи Лань Чжаня были нежными, томными и обжигающе страстными. Вэй Ин наслаждался ими полностью и старался запомнить каждую деталь — дыхание, которым они обменивались, когда их губы на короткое мгновение переставали соприкасаться, пряно-сладкий вкус его рта, к которому он голодно припадал своим ртом и языком собирал остатки вина, пьянея с оставшегося послевкусия и аромата сильнее, чем когда-либо, и звуки, за которые им обоим потом обязательно будет стыдно перед друг другом, но на которые сейчас им было абсолютно наплевать. Со стоном Вэй Ин лег на спину и утянул Лань Чжаня за собой, целуя его, целуя и целуя… Поцелуям не было конца. Из легких Вэй Ина вырвался резкий вздох, когда тяжелый вес надежно придавил его к диванным подушкам, а мягкие губы возлюбленного коснулись его шеи да так и остались там, приятно согревая кожу и разнося мурашки по всему телу. Некоторое время ничего больше не происходило. Они просто лежали вместе и наслаждались желанной близостью, до тех пор, пока у Вэй Ина не затекли ноги и он не попросил Лань Чжаня сдвинуться и с доброй насмешкой не указал на свое бедственное положение. — Лань Чжань? Лань Чжань, если ты настолько сильно хотел видеть меня под собой, то тебе нужно было попросить, понимаешь? Когда я был против? Ни звука. Ни шевеления. — Лань Чжань? Вэй Ин с подозрением посмотрел на темную макушку возлюбленного и в порядке эксперимента позвал его еще раз, только ласковее. И ничего. — Лань Чжань? — Вэй Ин легонько потряс мужчину за плечо, но тот опять не отреагировал. Его дыхание было ровным, как будто… как будто он спал! С этой мыслью Вэй Ин со смехом уронил голову на подушку и похлопал Лань Чжаня по спине. — А говорил, что стал терпимее к алкоголю, обманщик. Полежав так еще минут пять, Вэй Ин решил, что устал, и бережно переложил Лань Чжаня набок, не зная, как поступить с ним дальше. По-хорошему, следовало бы уложить его в постель и дать отдохнуть, а потом наутро за чашкой вкусного чая подать их вечерние посиделки в виде шутки. Лань Чжань бы посмеялся и поддержал его легкий настрой. — Что же мне с тобой делать, гэгэ? — прошептал Вэй Ин и, не удержавшись, скользнул кончиком пальца вдоль царственного носа Лань Чжаня, который тот сморщил во сне. — Сони, вы оба. Ты и лисенок. Не став больше думать и сомневаться, Вэй Ин аккуратно высвободился и отнес спящего и расслабленного возлюбленного прямо в постель. В его гостевой комнате уже все было готово — чистое постельное белье, отремонтированная мебель, полупустой шкаф, куда можно положить свои вещи, столик для ноутбука, если внезапно понадобится место для работы, уютные светильники и книжные полки. Над кроватью висел симпатичный ловец снов, отгоняющий дурные сновидения. Окна плотно зашторены. Вэй Ин, засмотревшись, совершенно не ожидал того, что Лань Чжань, которого он положил в постель и с трудом закутал в одеяло, разомкнет веки и схватит его за запястье, отказываясь отпускать, как бы ни просили и ни умоляли. — Где? — Пьяный Лань Чжань зачем-то водил рукой над головой Вэй Ина, где-то в районе его ушей, и недовольно хмурился, что-то бормоча себе под нос. — Что «где»? Расфокусированный взгляд остановился на нем, и Лань Чжань еще более недовольно спросил: — Где ушки? Вэй Ин выпучил глаза и издал нечто среднее между смешком, хрипом и кашлем: — Да вроде на месте они, целые и невредимые. — У Вэй Ина ушки, как у лисы. Я видел. — Тебе показалось, — добродушно улыбнулся Вэй Ин, находя забавным по-детски упрямое выражение лица своего возлюбленного. — Спи, А-Чжань. — Не показалось, — еще больше заупрямился он. — Хорошо. — Покажи, — почти что приказал Лань Чжань, но глаза его были робкими и смотрели они с надеждой. — Покажи, пожалуйста? Я никому не расскажу, что ты лис. Вэй Ин на этот раз не смог сдержаться и громко расхохотался, но быстро взял себя в руки и насилу успокоился, поскольку не хотел будить ребенка за стенкой. — Нет, Лань Чжань, не сегодня. Ты должен лечь спать. Лань Чжань ничего не ответил и продолжил смотреть на него. Вэй Ину померещилась обида в его глазах, и он снова захохотал. Только на порядок тише. — Почему ты расстроен? Разве не предполагается, что я могу показывать свои лисью сущность кому хочу и когда хочу? — Вэй Ин не хочет? — совсем расстроился Лань Чжань. — Я хочу, но, может быть, потом? Когда ты отдохнешь? — «И протрезвеешь», — не договорил Вэй Ин. Немного подумав, Лань Чжань согласно кивнул и потянулся к Вэй Ину за поцелуем. — Нет-нет, ты пьян, — улыбнулся Вэй Ин, ловко увернувшись от настойчивых губ. — Никаких поцелуев. — Вэй Ин. — Лань Чжань лег и уставился в потолок, опустошенный отказом. Вот что он за человек такой? Как Вэй Ину бороться с ним? Вздохнув тяжелее обычного, Вэй Ин навис над замершим под его взглядом Лань Чжанем и поцеловал его в лоб. Улыбка у него осталась на месте, потому что не улыбаться, глядя на него, такого милого и надутого, было абсолютно невозможно. А еще Лань Чжань в ответ смотрел на Вэй Ина так, словно он подвесил для него на небо саму луну и звезды. — Спать ты у меня не собираешься, да? — беспомощно вопросил Вэй Ин. — И отпускать меня ты не хочешь? — Мгм, — довольно моргнул Лань Чжань, как кот, осознавший всю свою безнаказанность перед человеком. — Прекрасно. Вэй Ин встал и, не оглядываясь, понял, что Лань Чжань поднялся следом и теперь шел за ним по пятам. Первые минуты это было просто смешно, но потом он обернулся и поинтересовался у возлюбленного, будет ли тот ходить за ним так все время. На что ему ответили молчанием и невинным взглядом. Вэй Ин не без удовольствия взялся за домашние дела. Нужно было вымыть посуду и прибрать кухню, иначе ба будет ворчать и ругаться, проветрить комнаты, выключить везде свет, забрать вещи Лань Чжаня из машины и отнести их в его комнату, найти грелку, чтобы ноги их дорогого гостя не мерзли, шерстяной плед, носки… Сам Вэй Ин носки не носил, потому что не любил их и предпочитал ходить по дому босым, но Лань Чжаню мерзнуть было совсем не обязательно. Вот так-то. Однако стоило Вэй Ину потянуться к пустым бокалам, как Лань Чжань, опередив его всего на мгновение, схватился за их тонкие стеклянные ножки и отнес в раковину. Не отходя от стойки, он скрупулезно настроил воду, чтобы текла только теплая, идеальной температуры, и принялся тщательно мыть посуду. Тарелок, кружек, ложек, вилок и прочей утвари накопилось немало. Смешливо фыркнув, Вэй Ин устроился рядом, протер столешницы от крошек и грязи и бесстыдно положил к нему в раковину еще две жирные от масла сковороды и пустую кастрюлю из-под супа. Лань Чжань с молчаливым достоинством принял возложенную на него работу и примерно взялся за самую грязную сковороду, пока он суетился вокруг и устранял другие проблемы. К тому времени, когда в раковине осталась последняя недомытая тарелка, Лань Чжань начал клевать носом, и Вэй Ин с удивительной осторожностью усадил его на стул, а сам отошел в прихожую, обулся, быстро накинул пальто и исчез за дверью. Щеки тут же обдало морозом. Дыхание перехватило. Полы пальто заколыхались на ветру, путаясь в ногах. Снега за каких-то пару часов намело прилично — в сугробы можно было закапываться с головой и никто бы не нашел. Удачно, что машина стояла недалеко, за углом дома, а ключи остались в замке зажигания. Значит, двери были не заперты. Вэй Ин нажал на специальный рычаг в салоне, обошел машину кругом, открыл багажник, достал оттуда сумку с вещами, взгромоздил ее себе на плечо, повернулся к дому. Да так и обомлел. Лань Чжань. Снаружи. В тонкой одежде и без обуви. По колено в снегу. Какого хрена?! — Лань Чжань! Вэй Ин мысленно проклял себя за лень и невнимательность. Надо было давно расчистить дорожки от снега, и тогда подобной бы ситуации не возникло! — Лань Чжань, а, ну, живо в дом! Ты что, хочешь довести меня до сердечного приступа?! — Вэй Ин ушел, — понурил плечи Лань Чжань. — Да, за твоими вещами! Я бы вернулся к тебе, гэгэ! Вэй Ин молниеносно преодолел разделяющее их расстояние, поправил сумку на плече и, даже не поморщившись, подхватил Лань Чжаня на руки, принявшись ругать его на все лады и причитать о том, как он волнуется и старается быть хорошим хозяином. Он не заметил ни направленного на него темного, прожигающего взгляда, ни учащенного дыхания, ни того, что руки другого мужчины с силой обвились вокруг его плеч. Его волновало лишь одно — поскорее отнести Лань Чжаня в тепло. В доме Вэй Ин сбросил сумку, усадил любимого на диван, закутал по шею в плед, нежно отталкивая от себя руки, так и норовившие обнять его снова, и убежал в ванную за глубоким тазом, который там же он наполнил практически до самых краев горячей водой. Поставил таз рядом с ногами Лань Чжаня и побежал на кухню. Порывшись в ящиках, Вэй Ин достал бабушкин горчичный порошок и засыпал в воду несколько добрых столовых ложек. Согревающий эффект был гарантирован. Бабушка много раз в детстве таким методом лечила его простуду да и просто проводила профилактику простудных заболеваний, когда он приходил после долгих прогулок домой из лесу весь замерзший и дрожащий от холода. К своей чести, он никогда сильно не болел. — А теперь погружай ноги в воду. Медленно, — сказал Вэй Ин и, не дождавшись от своего мужчины и намека на слово или понимание, сам взял его ледяные ступни и по одной погрузил их в импровизированную ванну. Услышав громкий вздох, Вэй Ин поднял голову и замер, залюбовавшись открывшимся зрелищем. У Лань Чжаня на щеках выступил румянец. Он выглядел ошеломительно прекрасным в домашнем свете ламп, растерянный и смущенный. — Ты… Л-лань Чжань, ты больше не делай так, хорошо? У меня же слабое сердце, ты знаешь. — Мгм. — Это извинение? — Мгм. — Что ж, твое извинение принято. А теперь сиди и не шевелись. — Вэй Ин накрыл таз краем пледа так, чтобы пар и тепло не выходили наружу. — Сколько? — Полчаса. Лань Чжань едва заметно поморщился, и Вэй Ин подпрыгнул на месте от возмущения: — Скажи спасибо, что я не ставлю тебе банки и не пускаю кровь! Я мог бы! — Вэй Ин волнуется, — тихо и почему-то счастливо произнес Лань Чжань. Высвободив правую руку из пледа, он поправил Вэй Ину волосы и ласково заправил несколько мягких прядей ему за ухо. Кончики его пальцев плавно проследили острую линию челюсти и подбородка и, задержавшись там ненадолго, отстранились. — Конечно, волнуюсь. Кто бы не волновался, если бы у него был такой бедовый жених? — Вэй Ин. Лань Чжань мягко позвал его по имени и больше ничего не сказал, и Вэй Ин решил разбавить тишину собственной болтовней, рассказывая о шальном детстве, о своей приземленной жизни здесь, с ба и лисенком, делясь планами на их выходные и тайными мыслями и планами на будущее, включающие переезд и поиски лучшего места для заработков, и напевая себе под нос, когда вдруг не знал, что сказать или добавить. Лань Чжань слушал внимательно и изредка издавал какие-то звуки, побуждая Вэй Ина продолжать начатую историю и не распространяться на излишние подробности, если он чересчур увлекался и начинал описывать что-то постороннее, не относящееся к главному. В конце концов, расслабленно выдохнув, Вэй Ин сел рядом с возлюбленным и вытянул вперед затекшие ноги. С пола он все это время не вставал и следил, чтобы Лань Чжань не вытаскивал ступни из воды, уговаривал и успокаивал между историями, как мог, воркуя над ним и шутя, что у него очень много общего с нежелающим лечиться А-Юанем. — Как ты? — спросил Вэй Ин, погладив притихшего возлюбленного по бедру. — Эй, ты что, обиделся на меня? — Нет. — Тогда давай заканчивать, — Вэй Ин развернул плед, снова опустился перед Лань Чжанем на колени и вытащил распаренные ноги из воды. Лань Чжань позволил ему это. — Можно я вытру? Если тебе что-то не понравится, ты же скажешь мне? Не хочу, чтобы тебе было некомфортно рядом со мной. Лань Чжань отвел взгляд в сторону и мелко кивнул, и Вэй Ин, вытерев его мокрые ноги вафельным полотенцем, которое он принес вместе с тазом из ванной, потянулся свободной рукой к вязаным шерстяным носкам и с насмешкой взглянул на мужчину перед собой: — Сам наденешь или мне и здесь тебе помочь? Недолго думая, Лань Чжань кивнул: — Помочь. Вэй Ин рассмеялся про себя, но носки надеть все-таки помог. Он же сам предложил Лань Чжаню помощь и отказываться от своих слов теперь не собирался. — Тепло? — Да. Спасибо, Вэй Ин. — Пожалуйста, Лань Чжань, всегда пожалуйста. Теперь мы можем пойти спать? — Мгм. Вэй Ин с облегчением выдохнул и встал. В отличие от Лань Чжаня, который упрямо продолжил сидеть там, где сидел. — Лань Чжань? Ты не идешь? — Мгм. Вместо внятного ответа, Лань Чжань протянул к нему руки и посмотрел на него каким-то непонятным и выжидательным взглядом. Вэй Ин сначала не понял, а потом просто не смог поверить в происходящее, не то что осознать. Это неправда, верно? Верно же? — Ты хочешь, чтобы я взял тебя на руки? — недоверчиво переспросил он. У него в мозгу случилось короткое замыкание. Возможно, у него также повредился слух. Вся эта ситуация… Это все с ним вообще происходит? — Да, — сказал Лань Чжань, — Вэй Ин, отнеси меня в постель. Взмолившись всем богам, которых знал, Вэй Ин в третий раз за вечер поднял Лань Чжаня на руки и пошел в сторону их комнат, до ужаса остро ощущая дыхание возлюбленного у своей шеи, его теплое тело, тесно прижатое к нему, его взгляд. Вэй Ин умирал. Нет, он уже умер и попал в рай. Только в месте, похожем на рай, Лань Чжань разрешил бы взять его на руки, будто невесту, и отнести в постель. Распахнув дверь комнаты ногой, он прошел к кровати и с сожалением уложил Лань Чжаня на то же самое место. Чувствовать его так близко к себе было незабываемо. Вэй Ину не хотелось расставаться с ним ни на одно мгновение. Даже зная, что утром они увидятся вновь, он отказывался его отпускать. Все внутри него восставало против этого. — Лань Чжань, — прошептал Вэй Ин, заставив себя улыбнуться и не показывать грусть. Он не имел права на грусть, когда Лань Чжань был здесь, рядом с ним, в его постели, и не собирался никуда уезжать. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — прошептал Лань Чжань. — Да, спокойной, — еще раз зачем-то повторил Вэй Ин и наклонился вперед для целомудренного поцелуя, Вэй Ин хотел поцелуя, прежде чем они расстанутся на ночь, — сладких снов. Я люблю тебя. Вэй Ин коротко и нежно поцеловал возлюбленного в губы на прощание, сходя с ума с того факта, что он мог теперь это делать, мог себе это позволить, и не успел он отстраниться, как Лань Чжань притянул его обратно к себе и сказал: — Люблю тебя. Останься. — Ты хочешь, чтобы я остался? — Да. — Ты точно уверен? Я пинаюсь и иногда разговариваю во сне, — прикусив нижнюю губу от нервов, произнес Вэй Ин, стараясь выглядеть уверенно, а не так, будто перед ним проносится вся жизнь. — Мне нужно знать, Лань Чжань, что ты серьезен. Лань Чжань всегда серьезен. — Останься со мной, Вэй Ин. Я хочу, чтобы ты остался. — Хорошо, — шепнул он. Вэй Ин лег рядом с Лань Чжанем, положив голову ему на плечо, и не мог уснуть. Он всю ночь дремал, прислушиваясь к чужому, ровному и глубокому, как подземные воды, дыханию и лишь к утру погрузился в некое подобие сна. Границы реальности вокруг него час за часом размывались и становились все более хрупкими и нечеткими, и только тяжелая рука Лань Чжаня на его спине возвращала Вэй Ина обратно в собственное тело и дарила чувство принадлежности к чему-то огромному и недостижимому. К чему-то, что можно было назвать лишь любовью.