Континуум

      

Континуум

                    Малдер расслабленно откидывается на диванные подушки, заваленные файлами. Его очки слегка сдвинуты. Напротив тихо мерцает телевизор. Рядом, скрестив ноги, сидит Скалли и грызет ручку — совершенно несвойственное ей поведение. Малдеру кажется, что напарница переняла эту привычку от него после воздействия на сознание галлюциногенных плотоядных грибов.       Он прилагает героические усилия, чтобы не пялиться на нее, но терпит фиаско.       И когда Скалли стала такой желанной? С некоторых пор все в ней вызывает вожделение. Пара расстегнутых пуговиц на вороте блузки — и строгости в облике как не бывало, а мелькнувшая в вырезе ложбинка между грудей заставляет сделать потрясающее открытие: Скалли носит черное кружевное белье! Она напропалую флиртует с симпатичными незнакомцами вроде того парня у стойки «Старбакс».       Ее грациозная походка, цокот трехдюймовых каблучков, фигура в идеально сшитых костюмах разбивают сердца молодых стажеров и притягивает взгляды зрелых агентов. Они могли бы дать ей «нормальную» жизнь, которую Скалли безусловно заслуживает, но никто из них не будет любить ее, как он. И от осознания этого факта в его душе пылает пожар, в груди рвутся всполохи салюта — яркого, горячего и неумолимого. Малдер сознает, что платонические отношения уходят в прошлое и не может решить: горевать ли ему о потере или радоваться новым перспективам.       Что их ждет — долгожданное счастье или разочарование? Стоит ли оно того?       Если Скалли и замечает, как он пожирает ее взглядом — а Малдер полагает, что замечает — то не подает виду. После их поцелуя в канун Нового года, она тоже сделала вид, что ничего не произошло.       «Скорее всего, она не жаждет перемен, поэтому ведет себя как ни в чем ни бывало», – думает он.       Что ж, может все к лучшему. Они слишком долго оставались друзьями, чтобы что-то менять. Что, если уже слишком поздно, и шанс давно упущен? Больше всего на свете он хочет дарить ей свою любовь, но возможно, Скалли это не нужно. Последняя мысль пугает Малдера больше всего.       Но в какой-то момент все меняется. Мир не стоит на месте, и они меняются вместе с ним. Как говорится, единственная константа — это перемены.       Скалли поднимает глаза. Ее лицо кажется строгим, но в глазах сверкают озорные искры вперемешку с чем-то новым и непонятным, отчего его кожа покрывается мурашками.       – Малдер, разве можно так глазеть? – спрашивает Скалли.       – Ничего не могу с собой поделать, – отвечает он.       Малдер задерживает взгляд еще на несколько секунд, а затем пытается встать, чтобы собрать файлы.       Последнее, чего он ожидал — поцелуя. Скалли несвойственна подобная спонтанность. Однако она кладет руку ему на плечо, не давая отодвинуться.       Ярко-голубые глаза прикрыты, тонкие пальцы зарываются в волосы, и Малдер тонет в ощущениях. Влажные губы слегка скользят по его собственным, а затем, словно осмелев, прижимаются крепче. Он обвивает Скалли руками и притягивает к себе, надеясь, что не свалится замертво от счастья, почувствовав мягкое касание ее груди.       По сравнению с их первым поцелуем этот совершенно иной — медленный и глубокий. Их губы, наконец, размыкаются, но Малдер продолжает сжимать Скалли в объятьях, пока она нежно поглаживает его лицо, чрезвычайно довольная произведенным эффектом.       – Спокойной ночи, – шепчет Скалли, словно опасаясь разрушить волшебство момента.              На пути домой он чувствует вибрацию телефона в кармане пальто.       – Кажется, я застала тебя врасплох, – говорит Скалли.       По голосу Малдер понимает, что она улыбается и тоже не может сдержать улыбку.       – Ты меня удивила, – признается он.              

***

      Год назад Скалли получила посылку. Часы показывали без четверти шесть, силы были на исходе. Вздохнув, она попыталась навести хоть какое-то подобие порядка на их столе перед уходом домой. Малдер уехал за сотни миль, в Юту, переданный Скиннером в распоряжение ППНП, словно арендованный автомобиль. Один.       Скалли грустно улыбнулась. Бесполезно отрицать, что ей отчаянно не хватало напарника.       Она уже собиралась уходить, когда в дверном проеме появился рыжеволосый курьер. Запоздало постучав, он смущенно улыбнулся. Скалли не раз видела его в кабинетах Бюро, но так и не смогла вспомнить имени. Она знала только, что мужчина был примерно ее возраста, но легкость, с какой он перемещался по коридорам, делала его похожим на мальчишку. Глядя на него, Скалли ощущала себя глубокой старухой.       – Здравствуйте, агент Скалли, мне… у меня для вас посылка, – застенчиво пробормотал курьер, протягивая ей конверт из плотной бумаги. – Я подумал — вдруг вы еще здесь, хотел убедиться, что она до вас дойдет.        Поблагодарив, Скалли подождала, пока он покинет кабинет и осмотрела конверт. Судя по обратному адресу, посылка была от Холмана Хардта из калифорнийского городка Кронер. Недоуменно нахмурившись, Скалли вскрыла конверт. Внутри оказалось коротенькое письмецо и две фотографии. На первой был изображен сморщенный новорожденный младенец, завернутый в белоснежную пеленку. Но второй она узнала себя и Малдера. Они сидели совсем близко друг к другу на скамейке, раскрашенной в цвета радуги, и, не замечая снимающей их камеры, оживленно разговаривали. Бровь Скалли была чуть приподнята, но на лице сияла улыбка. Малдер как всегда, вторгся в ее личное пространство с лукавым блеском в глазах, а она самым откровенным образом флиртовала с ним. Глядя на фото, Скалли почувствовала, как все внутри нее дрожит и трепещет.       Сначала она решила повесить фото в кабинете на доску для заметок, но передумала. Зримое доказательство того, что между ними и правда есть нечто… волнующее, не должно выставляться на всеобщее обозрение среди снимков НЛО и мутантов, которыми набит их кабинет.              Малдер обнаружил серебристую рамку с фотографией у себя дома на полке рядом с аквариумом. Изображение на снимке потрясло его, однако спросить у Скалли, что означал ее подарок, он так и не решился. Но наглядное подтверждение того, кем они являются друг для друга, завораживало. В конце концов рамка перекочевала на прикроватный столик, а во время поездок сопровождала Малдера в кармане сумки.       Лежа в постели под рассветными лучами солнца, он сверлит фото напряженным взглядом.       После первого поцелуя Малдер решил дать Скалли время и не торопить события. Сначала их объяснению помешало расследование дела Пфастера: ей нужно было прийти в себя. А потом он никак не мог выбрать подходящий момент.       Но сейчас им представилась такая возможность. Готова ли Скалли услышать то, что он собирается ей сказать? Стоит ли ждать подарка от судьбы, или нужно брать его самому?       Малдер собирается выяснить это безотлагательно, поэтому принимает душ и одевается, намереваясь поехать к Скалли и признаться в любви. Он возьмет отгул, и, если только Скалли позволит, посвятит весь день тому, чтоб ласкать каждый дюйм ее тела.       Интересно, у нее есть на кухне взбитые сливки? Или шоколад…       Его мечты разбивает звонок телефона.       Это Скиннер. Он сообщает о необходимости через два часа вылететь в Калифорнию.       План накрылся, но Малдер не спешит считать себя побежденным. Он своего не упустит.       В Калифорнии они успешно ловят преступника. В ходе расследования Малдер заигрывает со Скалли, она отвечает тем же. На несколько минут ее поражает слепота, но ему удается спасти напарницу. А затем Скалли чертовски удивляет его, когда признается: у нее нет сомнений в том, что случившееся — результат магии.       Малдер понимает, что настало время, когда она готова услышать все, что он хочет ей сказать. Нужно лишь выбрать подходящий момент.              

***

      – Оборотни, Малдер?       – Оборотни, Скалли.       Она прислоняется к столу, он откидывается на спинку кресла. Их ноги касаются друг друга. Скалли старается не рассмеяться, жуя сэндвич с салатом из тунца. Не спрашивая разрешения, Малдер забирает его и отправляет в рот сразу половину, предлагая взамен заурядную бульварную газетенку.       «ГОРОД В ДЖОРДЖИИ АТАКОВАН!» – кричит заголовок огромными синими буквами. Под ним изображение рычащего зверя.       – Слайд-шоу, как я понимаю, не будет? – улыбается Скалли.       Несмотря на то, что рот Малдера занят украденным сэндвичем, он тоже расплывается в улыбке.       – Ты знаешь, что персик, изображенный на гербе Джорджии, похож на огромную задницу? – спрашивает он. – Она украшает половину их дорожных знаков.       Скалли бросает взгляд на часы. Если бы Малдер не знал ее так хорошо, то решил бы, что она расстроена.       – Когда выезжаем?       Малдер встает с кресла и начинает что-то искать в столе. Пока он роется в запасах скрепок, Скалли украдкой наблюдает за ним, любуясь игрой бицепсов. От Малдера не ускользнул ее голодный и восхищенный взгляд, когда он закатывал рукава голубой рубашки.       Скалли настолько взвинчена, что никак не может успокоиться.       И раз уж зашел разговор о заднице, то в последнее время она просто разрывается между желаниями надрать ее Малдеру и затащить в постель. Скалли просто не решила, с чего начать.       А он все еще роется в столе, так и не ответив на ее вопрос.       Что можно искать в ящике, который знаешь, как свои пять пальцев? Поведение напарника заставляет ее нервничать еще больше.       – Малдер… когда наш рейс? – повторяет она свой вопрос.       Он отвечает ей загадочным взглядом.       – Мы только что вернулись из Калифорнии, – говорит он так, словно это все объясняет.       – И…? – допытывается Скалли.       – Я подумал, что мы можем воспользоваться законными выходными и отложить вопрос до понедельника.       Он расплывается в улыбке, глядя на ее озадаченное лицо.       – Кажется, я тебя удивил.       За последние три дня он напомнил об их поцелуе по меньшей мере тридцать раз. И по-видимому, готов делать это снова и снова при любом удобном случае. Скалли поверить не может, что сама дала ему карты в руки. Казалось бы, что такого. Она знает его семь лет, знает, что Малдер влюблен в нее по уши. Да в конце концов, сколько можно тянуть!       – Скалли, давай поужинаем вместе, – неожиданно просит он резким и скрипучим голосом.       Она снова ощущает знакомый трепет, лицо пылает от предвкушения.       Несомненно, от такого предложения невозможно отказаться.              

***

      Малдер стучит в дверь в четверть восьмого. На нем кожаная куртка и очки в тонкой оправе, которые придают ему божественный вид, и ноги Скалли становятся ватными. Обычно он пользуется линзами, но ради нее впервые за сто лет изменил привычке.       Малдер бесподобно пахнет, а выглядит еще лучше. Когда он улыбается и притягивает ее к себе, Скалли не может удержаться от того, чтоб уткнуться ему в шею. Она упивается исходящим от него теплом. Ни с чем не сравнимое ощущение — обнимать того, кого так любишь.       Наконец Скалли поднимает голову, и теперь они не могут отвести взгляд друг от друга. Весь ее вид молит о поцелуе, и Малдер не заставляет долго ждать. Какое счастье, что они понимают друг друга без слов!       Прикосновение жадных губ заставляет Скалли задрожать и зарыться пальцами в его волосы. Остатки разума напоминают Малдеру, что входная дверь распахнута, их могут увидеть соседи, но ему все равно. Он наклоняет голову и целует шею, а затем ласково обхватывает лицо Скалли и заглядывает в глаза.       – О Боже, Малдер, – потрясенно шепчет она.       – Согласен, – отвечает он, заставляя их обоих рассмеяться от радости, что они есть друг у друга.              

***

      В ресторане полумрак, в воздухе витают ароматы оливкового масла и красного вина.       Прежде чем войти, Малдер заключает ее в кольцо рук. Скалли слегка поворачивает голову и прижимается к его груди, слушая глухой стук. Ритм сердца завораживает. Малдер касается подбородком ее шеи, и горячее дыхание щекочет ухо. Он нашептывает ей какую-то итальянскую сказку, и Скалли это кажется совершенно естественным: и обстановка, и ласки воспринимаются как нечто волшебное.       А потом они сидят за маленьким столиком в углу и наблюдают друг за другом при свете танцующего пламени свечей. Находиться в подобной обстановке странно и непривычно. Малдер находит под столом ее руку и поглаживает запястье, стараясь убедиться, что происходящее — не сон.              После ужина они идут по улице, делая вид, что вовсе не жмутся друг к другу, просто дорожка слишком узкая. В левой руке Малдера — пакет с остатками еды, в правой — ладонь Скалли. Рядом с ней он чувствует себя так, словно ему снова семнадцать, и он провожает после свидания самую красивую девушку в округе.       На углу они видят старика, показывающего за мелочь карточные фокусы.       – Выбери одну, – говорит он Скалли, и та выполняет просьбу.       Фокусник тасует колоду, не глядя, вынимает карту и передает ее Малдеру:       – Эта.       Малдер улыбается и кивает. И правда, Дама Червей.       Они переходят улицу и оказываются у дома Скалли.       В ожидании лифта Малдер жадно целует ее. Он не может сдержать стон, чувствуя, как язычок Скалли скользит по его нижней губе.       На то, чтоб наконец добраться до квартиры, им требуется пятнадцать минут.       Хотя Скалли не прикасалась к спиртному, она чувствует себя захмелевшей. Как восхитительно это чувство легкости и свободы! Губы Малдера еще хранят вкус базилика, томатов и пасты, съеденных им на ужин. Теперь он, кажется, готов проглотить и ее. Ну и пусть. Она так давно этого жаждет.       Наконец Малдер отстраняется и склоняет голову ей на плечо. Стоя лицом к лицу, они тяжело дышат: кажется, их тела способны лишь источать феромоны, отчего по венам струится чистая энергия.       – Фантастика, правда? – спрашивает Малдер.       В тусклом свете прихожей Скалли любуется сиянием его глаз. Она чувствует то же самое, и хочет сохранить эти ощущения до конца жизни: волнение рождественского утра и восторг полета, потрескивание электрических разрядов между ними.       – Да, – соглашается Скалли.       – Я хочу, чтобы ты никогда не переставала меня удивлять, – шепчет Малдер, целуя ее в лоб.       Его слова пробуждают в ней чувственность и отвагу, в глазах появляется хищный блеск. Она хочет его прямо здесь и сейчас, и Малдер разделяет это желание.       – Никогда не перестану, – обещает Скалли. – И не надейся.       Она протягивает руку к двери. Замок легко защелкивается. Так же легко будет заниматься любовью с Малдером — как дышать.       Его руки скользят к бедрам, и Скалли ощущает приятное покалывание в месте прикосновения пальцев к ее телу. Руки Малдера такие горячие, что, кажется, прожигают ее кожу сквозь одежду, заставляя всем существом тянуться к его теплу.       Неожиданно Малдер вскидывает голову и к чему-то прислушивается. Она закрывает глаза, но стук сердца мешает услышать другие звуки. Однако секунды спустя Скалли тоже слышит мелодию и улыбается. Последнее время из соседней квартиры часто раздаются звуки гитары. Соседский мальчишка знает толк в музыке.       Ладони Малдера касаются ее лопаток и прижимают ближе, слегка покачивая в такт музыке. Им не нужно слышать слов, чтоб тихонько вторить песне:       Я думал, что жить буду вечно,       Любя тебя снова и снова.       Пусть счастье мое быстротечно —       Но мне и не надо другого.              Его руки скользят по плечам Скалли, заставляя ее дрожать, проводят по предплечьям, и наконец, опускаются вниз. Их пальцы переплетаются, и Малдер кладет ее ладони себе на грудь, предварительно поцеловав каждый пальчик. А музыка все еще звучит, и Малдер тихо повторяет слова:              Друг к другу любовь отрицая,       Мы вдруг оказались у края…              – Тебе не кажется, что нам уже хватит ходить по краю? – шепчет он.       Эти слова воспламеняют ее еще сильнее. Скалли не помнит, чтобы кто-либо раньше смотрел на нее так, как Малдер. Вся она — как оголенный нерв, а каждый его взгляд подобен удару тока. Она никогда не испытывала подобного исступления.       Его пальцы скользнули под свитер и погладили поясницу, посылая разряды вдоль позвоночника. Сошедшее с ума сердце умоляет Скалли дать себе волю, и она готова повиноваться.       Желание почувствовать кожу Малдера на своей становится таким отчаянным, что, случись это раньше — ее бы испугала собственная одержимость. Она стягивает с него куртку, и та послушно падает на пол.       Малдер прижимает ее спиной к двери. Его движения резче, чем хотелось, но Скалли поощряет любое действие. Он прикусывает ее шею, оставляя след, который пройдет лишь через неделю.       Внезапно они сознают, насколько сильно мешает им одежда, от которой нужно избавиться как можно скорее.       Вскоре Скалли снова оказывается прижатой к стене, ощущая прикосновение к груди гладкой белой поверхности. На руке чувствуется дыхание Малдера, а затем он целует ее правое колено с тыльной стороны, одновременно поглаживая бедра. Скалли вскрикивает при каждом прикосновении языка Малдера к своему естеству. Ей кажется: еще немного — и она рассыплется на части, поэтому опускает руку, чувствуя, как его язык щекочет пальцы.       Позднее она попытается вспомнить тот вечер, но ничего не выйдет. В памяти сохранятся только вспышки, похожие на блики солнца из осколков разбитого зеркала — острых и беспорядочных.       Они предаются любви пламенно и бурно, словно находясь во власти тропического шторма. И это прекрасно. Им не понадобились ни кровать, ни диван. В метре от входной двери Скалли обхватывает Малдера ногами, позволяя раствориться в своем теле.       Его лоб становится влажным, и Скалли прихватывает кожу зубами, наслаждаясь вкусом пота и секса. Вечерняя щетина Малдера царапает кожу, но она не жалуется, это приятная боль. В ответ она проводит ногтями по его спине, оставляя пять красных полос, и Малдер почти рычит. Он хватает ее за руку и тянет вниз. Скалли не нуждается в подсказке — она помогает себе, и в следующую секунду словно взрывается изнутри.       Волосы Малдера стоят торчком, а кожа блестит, и это — лучшее зрелище, какое она когда-либо видела. Скалли чувствует, как его оргазм согревает ее.       Когда они, тяжело дыша, прижимаются друг к другу, в коридоре гаснет свет.       – Думаешь, это из-за нас выбило пробки? – улыбается Малдер.       Скалли смеется и целует его потный лоб.              

***

      Такой вечер не грех отпраздновать совместным приемом ванной.       Скалли прислоняется спиной к Малдеру, и они по очереди потягивают пиво из одной бутылки. Она поглаживает ступней его ногу, а он слизывает капли воды с ее шеи. Небольшие волны, образовавшиеся в результате падения капель из крана, щекочут кожу.       – Сколько времени? – интересуется Скалли.        Малдер вытягивает шею, пытаясь заглянуть в спальню.       – Не знаю, – говорит он наконец. – Единственные часы, которые я вижу, показывают одиннадцать-сорок четыре. Если помнишь, нашими усилиями вылетели пробки.       – Еще бы такое не помнить, – хмыкает Скалли.       Малдер несколько секунд молчит, поглаживая пальцем ее ключицу.       – Какая разница? – спрашивает он.       – О чем ты?       – Я говорю о времени.       Скалли задумывается, а затем оборачивается:       – И правда… какая разница?       Малдер доволен ответом и позволяет улыбающейся Скалли снова прижаться к нему.       Какая разница, который час в чуждой им вселенной, думает он, когда у них есть собственная? В мире, который они для себя создали, времени не существует.