Ты не диван, чтоб быть удобным

💗사...

Хёнджин драматизировал. Он знал, что принимает близко к сердцу слишком многое. Знал, что не надо так реагировать на всё подряд — это ведь вредно для него же самого. О том, что в глазах окружающих он казался смешным или нелепым, думать не хотелось. Одна дурацкая фраза, брошенная его дурацким недобойфрендом — и вот Хёнджин лежит плашмя, растекаясь невнятной лужей не пойми чего под угнетающе меланхоличную музыку о несчастной любви. Однако долго предаваться одинокому унынию было не суждено — в комнату зашёл сосед Хёнджина по общаге, с порога поморщившись от музыкального фона. — Если тебе хреново, это не улучшит твоего состояния, — авторитетно заявил Джисон, с размаха заваливаясь на соседнюю кровать. — А что улучшит? Твоё творчество, что ли? — саркастично отозвался Хёнджин. Музыку, которую ваял Хан со своими дружками, он переносил с трудом. Не потому, что было плохо — вовсе нет. Просто, пока любой из их треков оказывался завершённым, приходилось по миллиарду раз слушать отрывки под совещания святой троицы, какие из них годные, а какие бы надо дорабатывать. Делали они это не каждый день, само собой, но всё же. Это как любить звуки скрипки, но закономерно воспылать к ней ненавистью, если соседский ребёнок изо дня в день убивает ваши нервные клетки попытками научиться на ней играть. (Да, сравнение, конечно, так себе и музыку Хана Хёнджин не ненавидел, но он не признается в этом). — До моего творчества ты не дорос, — Джисон усмехнулся в подушку. Ему не впервой было выслушивать мнение чувствительного соседа, привык уже. Как и к тому, что прилетит ожидаемая ответочка. — Ты на десять сантиметров ниже меня, малыш. — А я не про физический рост, детка, — поддразнил его Хан, ухмыляясь. — Я серьёзно, блин. Невозможно выбраться из уныния под это. Это надо запретить на законодательном уровне! Хёнджин молча бросил в него свой носок, не поленившись изогнуться и стащить тот с ноги. Носок не долетел, Джисон захихикал. Обидно. — Что случилось? Твой долбоящер так и не признаёт тебя своей официальной парой? — Джисон оторвался от подушки, оперевшись на локоть. — Завались, — пробурчал Хёнджин. — Значит, да. Хан не был проницательным, он просто слишком часто выслушивал нытьё соседа по поводу его ухажёров. По какой-то неведомой причине статному красавчику с добрейшей душой катастрофически с ними не везло. Вот как, например, с нынешним — позажиматься с Джинни тот был горазд, но признавать то, что они встречаются, отчего-то не спешил — чем бесил даже Джисона. Да, иррационально, но как-то так. Хёнджин же бесился с того, как быстро его раскусили. Но всё равно очень хотелось пожаловаться, рассказать всё и услышать, что он не придумал повод для обиды, что эти эмоции не беспочвенны. — Со мной удобно? — прикусив губу, спросил он наконец. — Неа, — беспечно откликнулся Джисон. — Ты та ещё заноза в заднице. А что? — Забей, — Хёнджин насупился, глядя в потолок. — Ну уж нет! — Хан ловко спрыгнул с кровати и навис над соседом. — От твоего эмоционального фона напрямую зависит качество моей жизни! И состояние психики, которая скоро не выдержит эти… шедевры унылой попсы! Сегодня ты идёшь со мной на вечеринку, имей ввиду. — Зачем? — растерянно захлопал глазами Хёнджин. — Домашку делать, — на серьёзных щах объявил Джисон и без предупреждений ткнул пальцем ему между рёбер. Хван взвизгнул от неожиданности, дёрнувшись и чуть не свалившись с постели. — Отвлечёшься от этого чепушилы, расслабишься, натанцуешься. Глядишь, встретишь там кого-то более достойного. — Н-не знаю, буду ли в настроении, — Хёнджин, опасливо закрывая рёбра прижатыми к телу руками, покосился на Хана. — Сегодня действует уникальный пакет предложений, — закатил глаза тот и усмехнулся при виде сжавшегося парня. — Выход в свет. Возможность познакомиться с новыми людьми, — перечисляя, он загибал пальцы. — Танцы. Выпивка. Хорошая музыка. И, самое главное, за твою безопасность с начала вечеринки и до прибытия обратно, ответственность беру на себя я! Самоотверженно отказываясь от собственного развлечения, прошу заметить! — Небывалая жертва, — фыркнул Хёнджин, тут же хватая подушку и прячась за ней, как за щитом, стоило только заметить опасный блеск глаз Хана. — Хорошо, хорошо! Я согласен! Только убери от меня свои ручонки!

...란...

Несмотря на то, что Хёнджина заверили в том, что мероприятие будет от силы человек на двадцать, нервозности это не уменьшало. Из-за чего он переодевался из раза в раз, оставаясь недовольным своими образами. Джисон, наблюдавший за его метаниями сначала со смехом и остроумными (не по мнению Хёнджина) комментариями, под конец начал терять терпение и буквально выпихнул его из комнаты. — Не дуйся, а то сделаю сам знаешь что, — забавляясь, широко улыбнулся Хан, когда они ехали в такси. Хёнджин поспешно втянул выпяченную от обиды нижнюю губу, памятуя о том, как тому нравилось оттягивать её вниз указательным пальцем с мерзким звуком «трунь!», который он издавал писклявым голосом. — Вот. Так-то лучше, — просиял вредный сосед. — Давай, Джинни, соберись! Повторим, как мы учили: ты достоин большего, чем давали твои бывшие недоумки. — Я достоин большего, чем давали мои бывшие недоумки, — пробурчал Хван, зная, что за сопротивление этому дурацкому (тайно согревающему его сердце) ритуалу, последует ненавистная щекотка. — Ты личность, достойная уважения, — продолжал довольный Джисон. — Я личность, достойная уважения. — У тебя доброе, отзывчивое сердце. — Да ты заколебал, — поморщился Хёнджин, рефлекторно закрывая рёбра. — Ладно-ладно! У меня доброе, отзывчивое сердце, настырный ты маньячина! — Ты несправедливо красивый в любом виде, — Джисон поднял палец вверх, сверкая лукавой улыбкой. — Я несправедливо красивый в любом виде, — послушно повторил на автопилоте Хёнджин и покраснел, когда смысл слов дошёл до него. — Ч-чего? — И пошли в задницу все, кто не ценит тебя, — невозмутимо закончил Хан, потянувшись к рёбрам замершего от удивления соседа, на что тот испуганно пискнул. — И пошли в задницу те, кто не ценит меня! Да убери свои руки, пока я тебе не врезал! Ответом ему был нахальный взгляд и воздушный поцелуй. — К кому хоть мы направляемся? — обречённо вздохнул Хёнджин, когда они поднимались в лифте. — К однокурснику Чан-хёна. — Это, конечно, многое проясняет, — Хван закатил глаза. — Выдать тебе полные досье на всех присутствующих? — с ласковой насмешкой спросил безмятежный Джисон. — Да не переживай ты, там все парни отличные, не чета твоему придурку. — Не думаю, что хочу с кем-то знакомиться, — прошептал Хёнджин, подходя к указанной двери. — Тебя никто не заставляет, — заверил Хан, похлопав его по плечу, и нажал на звонок. — Просто развлекись. Вечеринка оказалась немноголюдной, как и обещал Джисон, но больше половины присутствующих были старшекурсниками, что не добавляло Хвану уверенности. Хозяин дома, весьма активный парень по имени Чонгук, успевал уделить внимание всем гостям, появляясь то тут, то там с завидной скоростью. Радостно приветствовав прибывших, он с порога вручил им напитки и был таков. — Чувствую себя каким-то… ребёнком, — пожаловался Хёнджин, когда признал лишь несколько их ровесников. — Тут почти все с последних курсов? — Есть и старше, — пожал плечами Джисон, уже привыкший к этой компании через Чана. — Парень Чонгук-хёна, например, выпустился лет пять назад. Да нормальные они все, ни одного эйджиста среди них замечено не было! — добавил он, заметив расширившиеся от шока глаза Хёнджина. Расслабиться получилось примерно через час — все, действительно, вели себя на удивление адекватно, спокойно разговаривая между собой, во что-то играя, временами танцуя под особо приятные треки. Очень благопристойно — не преминул отметить Хёнджин, получив в ответ «я же говорил» от Хана. Ещё через пару часов Хёнджин, слегка перебрав, обнаружил себя в тёплой компании лучших друзей Чонгука, зачем-то изливая им душу на тему неудачной личной жизни. Втроём они единогласно объявили его недобойфренда мудаком, выпив за то, чтобы тот нашёл кого-то под стать себе. На стадии давящей печали и самокопания, Хван решил найти своего соседа, чтобы уехать до того, как его окончательно накроет. Джисон ожидаемо обнаружился в составе их извечной троицы, наряду с Чаном и Чанбином слушая какие-то очередные музыкальные отрывки с телефона. — Вот ты где, — протянул Хёнджин, вяло помахав приятелям Хана и переключаясь на него. — Ты обещал безопасность до возвращения домой. — Хочешь уйти? — уточнил тот. — Ты вроде неплохо проводил время с хёнами. — Они клёвые, но я хочу домой, пока не стало совсем грустно. — О, прошу, не говори, что ты хочешь вернуться только ради того, чтобы снова валяться под те кошмарные завывания, — болезненно поморщился Джисон, но сдался под напором щенячьего взгляда. — Господи. Пошли. Наскоро попрощавшись со знакомыми, они вышли на улицу. — Прогуляемся? — предложил Хёнджин, желая проветрить голову. Джисон кивнул. — Расскажешь, что случилось между вами? — спросил он, разглядывая опавшую листву, тонким ковром застелившую дорожки парка, через который они шли. — Кроме очевидного и, если хочешь, конечно. — Он сказал, что я удобный, — тихий голос Хёнджина заметно дрожал. — И вёл себя так, будто это нормально, будто в этих словах нет чего-то… неправильного. С одной стороны, это же не дело, так говорить, да? А с другой — я, наверное, опять преувеличиваю и драматизирую… — Эй! Вовсе нет! — лицо Хана пылало от возмущения, когда он резко остановился и, рывком притянув Хёнджина к себе, обхватил его щёки ладонями. — Ты не диван, чтоб быть удобным! Что за грёбаная привычка говорить о людях, как о предметах! Слёзы заблестели в уголках глаз Хёнджина. Он был пьян и ему было чертовски грустно. Листья под ногами шуршали от малейшего движения, и новая их порция тихо кружила в вихрях пока ещё мягкого ветра. Фонарный свет отражался в глазах напротив, слегка шершавые, из-за регулярной игры на гитаре, пальцы бережно касались его кожи. Красиво. По всем дорамным канонам сейчас должна быть замедленная съёмка с разных ракурсов и пронзительная музыка с нежным девичьим вокалом. По всем дорамным канонам сейчас сосед признался бы, что давно тайно влюблён в него и потянулся бы с поцелуем. Хёнджин, недолго думая, озвучил свои мысли. — Ты очарователен, — тихий мелодичный смех Джисона прозвучал очень по-доброму, не вызвав ни капельки обиды. — И это, действительно, было бы очень в духе дорам, — согласился он. — Приглашаю тебя на свидание, пока я храбрый для таких предложений, — внезапно для самого себя выпалил Хёнджин. — Обсудим твоё приглашение позже и на трезвую голову, — Джисон весело фыркнул, протягивая руку. — Пошли домой. — Если мы сейчас туда вернёмся, я свой плейлист буду не только слушать, но и подпевать начну. Ты не представляешь, сколько песен я знаю наизусть! — Это уже угроза в чистом виде! — в притворном шоке отшатнулся Хан. — Это шантаж, — хихикнул Хёнджин. — Ну так что ты выбираешь? — Как будто тут есть выбор! — Вот и отлично, идём в кино. — Что, прямо сейчас?.. — Ага. — Ужас, эти отношения ещё не начались, а уже абьюзивные!

...해💗

Просыпаться от россыпи поцелуев было чертовски приятно, и губы сами собой растянулись в довольной улыбке, тут же получив свою дозу внимания. — Доброе утро, мой хороший, — тихо и ласково напели ему на ухо, дразняще прихватывая мочку уха. — Как спалось? — Великолепно, — открыл один глаз Хёнджин и, сладко потянувшись, захватил Джисона в крепкие объятия. — Снилось наше первое свидание. — О, прекрасный был день, — счастливая улыбка в форме сердца озарила родное лицо. — Хотя с тобой они все такие. С годовщиной, милый! — С годовщиной! Люблю тебя, Сони. — И я тебя, Джинни.