Заставь меня любить

Укутавшись в одеяло, Садаши делает глоток красного вина, которое осталось от вечера, который она хотела сделать романтичным, который хотела сделать запоминающимся не только для самой себя, но и для него. Для лучшего друга, из-за которого чувства словно сухая трава вспыхивали вновь, как в первый раз. Дракен знал о ней всё. Знал, что та категорически против шумных компаний, знал о её детстве, знал о людях, которые оставили её, когда Садаши в них нуждалась, знал, что все равно сделает по своему и не послушаем его совета. Рюгуджи знал, почти, каждый закоулок её души, как своей собственной. Не знал лишь, что таит её хрупкое израненное алое сердце. Оно хранило любовь. Сильные и чистые чувства, которыми она не могла поделиться, ведь Доракен нравился Эмме, её лучшей подруги. А встать между тем, кого ты знаешь также хорошо, как себя, кто ценит тебя также сильно как себя, и парнем — подло, мерзко и грязно. Смерть этой добродушной блондинки повергла в шок обоих. Садаши и Рюгуджи словно с катушек слетели: тот гонял, словно безумец на мотоциклах, а она стала пить. Напиваться и засыпать. Но неизменно было одно — их дружба. Он все также мог явиться к ней среди ночи, забрать неизвестно откуда, согреть в объятьях и пообещать не оставлять её. Вот и сейчас этот высокий сильный брюнет укутал её в плед, а сам пробирает со стола. Садами слышит, как он закрывает и открывает дверцы шкафчиков, журчание воды, пока холодный ветер заставляет засыхать слезы на шее. Садаши снова хочет сделать глоток, но алая жидкость закончилась. Дама встаёт с дивана и оголённые плечи покрываются мурашками. Девушка, едва держась на ногах, шагает к столу, хватает ещё одну бутылку. — Ну уж нет, с тебя хватит. Возражает Доракен, схватив Садаши за запястье. Его прикосновения, они такие приятные, такие нужные ей. Садаши хочет раз за разом ощущать, как Рюгуджи касается грубоватой кожей своих пальцев изгибов её тела и скул. Как проводит пальцами по щекам, спускается к губам, скользит по шее и останавливается на ключицах. — Но я хочу ещё. Садаши пытается все же взять бутылку, когда мужчина поднимает её над головой, заставляя брюнетку встать но носочки, пересечься с ним взглядом. Его глаза совсем отличаются от прикосновений. Они холодные, пустые, словно не живые. Теперь Садаши не волнует бутылка. Волнует он. Она выглядывает я в берзазличный омут этих глаз, пытается отыскать хоть каплю надежды на взаимные чувства. — Ты так изменился после её смерти. Она начинает разговор на запретный тему. Давит на самое больное, самое тяжкое, что ему пришлось пережить. — Ты пьяна, Садаши, поэтому даже не начинай нести какой-то бред. Тебе нужно поспать, давай. — Мне нравится, как звучит моё имя в твоём исполнении. Хотя я всегда хотела, чтобы ты произносил его также, как её. Садаши читает непонимание и растерянность в его глазах. И поняв, что так заставит его что-то чувствовать, продолжает. — Ты ведь даже не представляешь, как я любила тебя. А ведь я была всего то маленькой наивной девочкой, которая надеялась, что нравится тебе. Ты даже вообразить не можешь, сколько я плакала, когда видела вас вместе. Я завидовала. Но сделать ничего не могла, она была так счастлива с тобой, буквально светилась, как солнышко. Ты ведь так её называл… Рюгуджи замечает слезы на бледных щеках, а Садаши, будто мгновенно трезвеет. Она делает несколько шагов назад, мотает головой и извиняется, когда он прижимает её к себе, заставляет вдохнуть резкий парфюм. Его ладони гладят её спину, а ей кажется, будто все это сон. Сердце бешено стучит в груди, ей страшно даже вдохнуть. С каждой минутой его объятья всё мягче и нежнее, Садаши решает немного отсраниться от него, она снова встаёт на носочки. Её ладонь скользит по мужской скуле, алкоголь берет своё. — Поцелуй меня. Эта фраза становится отрезвляющей для Рюгуджи, он пытается отойти от девушки, когда та жалобно шепчет: — Пожалуйста… Её голос и выражение лица заставляют мужчину колебаться. — Ты ведь ужасно пьяная. Не думаешь, что пожалеешь обо всем, что сказала мне? Она отрицательно мотает головой, чувствуя, что с каждым мгновеньем его горячее дыхание все больше и больше ощущается на губах. Она обвивает его шею руками, пока он зарывается в её чёрные шелковистые волосы кончиками пальцев. Доракен отсраняется, затем снова целует, пока Садаши мысленно умоялет его не останавливаться. Она слишком долго хотела этого, слишком долго ждала. Она отсраняется. Заглядывает в глаза, которые более не пустышки без чувств. — Ты ведь не оставишь меня сегодня?