Панихида

      Ты изменился. Прежнего тебя не вернуть. А так жаль, так жаль! — мы вместе были нераздельны. Помнишь ли ты, любишь ли ты те дни, когда мы были так радостны? Тот ли ты мой, любимый, родной?

***

      Война меняет города. От прошлого его ничего не осталось. Петроград изменился до неузнаваемости — так повлияло его стремление к революции, к изменениям, к лучшему...       И оно было, несомненно. Только не в их отношениях с Москвой. Он, как представитель старых взглядов, не особо впечатлился происходящим. Но повод ли это для расставаний? Изменился ли он до настоящей неузнаваемости, что в нём нельзя узнать революционера по природе и умного представителя городской популяции, чьё присутствие может скрасить плохой день? Не он ли знает русский так, что позволяет себе употреблять мат настолько часто, насколько это возможно? Не он ли поклонник одновременно и Маяковского, и Блока? Не ему ли посвящают стихотворения, не про его ли трущобы писали? Так ли он изменился, Москва? Уверен ли ты в этом?

***

      Воскресный день. Девятый день после их разлуки.       Москва держит Требник в храме. Как же он опустел — советская власть забрала бóльшую часть икон. Он был этим непременно разочарован — посягнуть на самое святое на Земле! Благо, хоть икона святителя Николая осталась на своём месте. Он посмотрел на Распятие Христа. Зажмурил глаза. — Пусть Господь простит этого грешника... — тихо шепчет он. И начинает отпевать — за грешников, за святых в мире городов; за всех, кто умер с чистой совестью и не очень.