Вы гангстеры? Нет, мы русские

Чингиз проснулся одним из первых. Солнечные лучи потихоньку пробивались в окно, когда он, поднявшись с постельного места, посмотрел на список с экзаменами, все так же висящий на стене. — Утречка, пацаны, — сквозь сон улыбнулся Сережа, — встаем? — Встаем, — ответил Кирилл, — неужели мы наладили режим? Поверить не могу. — Не радуйся слишком сильно, — потянулся Миша, — лето наступило, долго режим не продержится. С приятным трепетом слушая за спиной разговоры друзей, Чингиз перевел взгляд на последнюю незачеркнутую строку с кричащим названием… — Выпускной! — захлопал в ладоши Стас. Сегодня ребят ожидало официальное вручение на площади. То самое с еще более пышными платьями и более строгими костюмами. То самое, после которого бывшие школьники идут развлекаться в кафе и встречать рассвет на крыше. Улыбаясь самому долгожданному событию из всего списка с датами, Чингиз вычеркнул и его. Обернувшись, увидел, что парни уже вовсю собираются. Что Миша с Филиппом готовят всеми любимые блинчики, что Кирилл с Сережей заправляют постели, Стас чистит зубы, Ян одевается, а Саня пытается причесаться. — А я тебе говорил с мокрыми волосами не ложиться, — видя, как мучается у зеркала его парень, усмехнулся Миша, — нужно было с ночи уложить, чтобы сейчас так не париться. — Да я вас всех намарафечу, как вы говорите, не переживайте, — сплевывая в раковину на кухне, ответил Стас, — вы прикиньте лучше, че я понял. Все обернулись к нему. — Папа так и не спрашивал мои баллы. — Реально? — не поверил Миша. — Ага, — Стас кивнул, — человек, которому интересны только мои оценки, не спросил про баллы. Филипп даже вспоминал минувший день объявления баллов с теплотой. Самый тревожный день оказался самым радостным. И не только потому, что баллы у всех оказались приемлемыми, но и потому, как чудесно они с друзьями провели оставшиеся десять дней до выпускного. Он как вчера помнил радостные вопли каждого из них, сливающие в гул. Помнил, как они обнимались и целовались всей компанией, выкрикивая подбадривающие слова. Кто-то даже плакал (кажется, Чингиз) и поверить не мог, что все плохое позади. Что баллов у каждого достаточно именно для тех вузов, в которые каждый так хотел поступить. Филипп помнил, как мальчики звонили родителям, как радовалась его собственная мама и как искренне за него была счастлива Оля. Один из лучших дней в году, серьезно. А ведь у Филиппа таких за последнее время было немало. — А сам че не позвонишь? Пусть охуеет, что практически все под девяносто, — сказал Саня. — Да ну, мне лень, — Стас повис на шее у Филиппа, — главное, что вы мной гордитесь. А че твои сказали, Сань? — Тебя конкретно матеша интересует? Документы они принялись подавать уже на следующий день. Чтобы не запутаться во всем этом мракобесии, Чингиз выписал новый список, содержащий еще и выбранные направления:       • Кир — русский (96); профиль (81); инглиш (89); литература (84) — филфак.       • Чингиз — русский (78); профиль (92); общество (71); история (70) — менеджмент.       • Саня — русский (98); профиль (68); общество (72); история (63) — юрфак.       • Миша — русский (87); база (85); биология (69); химия (71) — мед.       • Фил — русский (98); база (90); общество (88); инглиш (100) — ин.яз.       • Стас — русский (89), база (94); общество (90); литература (85) — актерское. Баллы позволяли надеяться на скорое зачисление, поэтому, позабыв о поступлении на какое-то время, мальчики позволили себе отдаться каникулам. Впереди ждал поистине знаменательный день, после которого они могли позволить себе бездельничать все оставшееся лето. Ближе к пяти часам вечера мальчики стали выдвигаться на площадь. Оля с Настей уже ждали там, сражая парней видом своих роскошных платьев. На сцене оглашали начало вручения. Выпускников провожали в последний путь слезливой речью. От одноклассниц разило приятным запахом цветочных духов. Пять пар вновь станцевали вальс. Стас, Филипп, Кирилл и Миша в числе других медалистов поднимались за аттестатами на сцену под общие аплодисменты. Для сборов в ресторан, что находился в другом городе, мальчики вместе с Олей и Настей вернулись в гараж. Там собирались еще щепетильней, но уже выбирая более удобные рубашки и туфли. Девушки переобувались в принесенные с собой лодочки, повсюду витал запах лака для волос, а Стас пытался уговорить Саню с его непослушными волосами на повторную укладку. Через полчаса все собрались у выделенной их классу газели. Учительница торопливо призывала ребят поскорей занимать места. Поборовшись за сиденья у окна, мальчики все-таки расселись по местам. Девочки включили песни JONY и подпевали всю дорогу. На улице постепенно смеркалось, и малиновый летний закат кисельными реками разливался по небу. Филипп не был уверен в том, что вообще хочет покидать эту газель. Но через час все же пришлось. Ресторан, снятый родителями заранее для двух выпускных классов, уже ожидал юношей и девушек. Один за другим покидая свои места, они ринулись ко входу. Столы со вкусной едой манили еще с улицы. И ребята, за это время успевшие порядком проголодаться, первым делом уселись поесть. Уже после начались танцы. Чингиз самым первым повел на танцпол Настю, а Стас — Олю. Сережа был слишком объевшимся, чтобы сделать еще хоть одно движение. Спустя полчаса мальчики из класса «Б» поделились со всеми информацией о том, что, несмотря на присутствие некоторых родителей, сумели протащить немного бухла. А именно — вино и пиво в коробках из-под сока. — Гениально, я буду, — отрезал Миша и потом уже через пять минут блевал в мужском туалете под тяжелые вздохи Сани. Стас с Филиппом убежали целоваться в беседку на улице, а Ян танцевал с Сережей под спокойные корейские песни. Через еще полчаса, когда все вновь встретились в общем зале, Стас с ужасом заметил, что родители теперь сидят с детьми. Увидел, как мама Филиппа о чем-то мило беседует с мамами Миши, и заранее испугался. Познакомиться по-прежнему хотелось, но теперь, когда он столкнулся с Марией Владимировной в жизни, почувствовал себя совсем неуверенно. — Давай, солнце, это твой шанс, — словно по глазам читая его намерения, улыбнулся Филипп. Стас шумно сглотнул: — Но ведь анкеты ты мне так и не написал. Филипп прочистил горло: — Имя: Лиева Мария Владимировна. Любит меня, совсем как ты, и смелых мальчиков. Так что ты ей понравишься. Вперед! — Охуеть, Фил, я че понял, — пьяно рассмеялся Миша, отвлекая друзей ненадолго, — у наших мам одинаковое ФИО. Может, мы все же братья? — Ага, только не по крови, — отмахиваясь от его перегара, поморщился Саня, — ой, солнце, тебе и вправду нельзя пить. Совсем. Сядь давай, чтобы не так явно палиться. — Так, все, — пользуясь минутой замешательства Стаса, который все это время наблюдал за Мишей, отрезал Филипп. Взял своего парня за руку и потащил прямиком к родителям. Мамы, до этого мило беседующие между собой, тут же обратили внимание на подошедших к ним детей, — мам, познакомься, пожалуйста. Это Стас, — тот неловко кивнул, — мой второй лучший друг. Это с ним мы вместе в Москве жить планируем. — О, даже так, — выгнула губу женщина. Тот шумно сглотнул, — приятно познакомиться, Стас. Филипп о тебе много рассказывал. — М-мне тоже очень приятно, Мария Владимировна, у вас замечательный сын. — Мы Стаса еще с шестнадцати лет знаем, да, Маш? — решая поддержать ситуацию, начала Саша. — Да, он чудесный мальчик. Отзывчивый и добрый, — закивала Маша и незаметно подмигнула Стасу. Тот ощутимо расслабился и, благодарно улыбнувшись матерям Миши, в сопровождении Филиппа удалился обратно к мальчикам. — Че, сильно страшно было? — усмехнулся Филипп. Стас охотно закивал. Заметив, что никого из членов банды среди танцующих одноклассников нет, пара отправилась на поиски утерянных братьев. Обнаружила ребят на улице возле беседки. Миша лежал на коленях Сани, стараясь надышаться воздухом так, чтобы его слегка отпустило. Ян посмеивался, о чем-то говоря с Сережей, а Кирилл с затуманенным взглядом что-то втирал Чингизу. — Давай, братан, еще стопочку. По глазам Чингиза было видно, что еще капля алкоголя и он отправится по стопам Миши в туалет. — Э, ему хватит, — отбирая у Кирилла из рук бутылку, заявил Сережа. Младшая половина сегодня решила остаться трезвой. — Вы что, пьете? — спросил Филипп, подходя ближе, — разве бухло не паленое, раз Мишу вывернуло? — Лино пить не умеет, бухло нормальное, — заявил Кирилл, — вы будете? — Спасибо, но… — Я буду, у меня стресс от знакомства с его мамой, мне нужно выпить! — прерывая Филиппа, заявил Стас, протягивая руку навстречу Сереже, передающему выпивку. — Чингиз, ты тоже давай, — все настаивал Кирилл. — Я же сказал, что ему хватит, — вздохнул Сережа. Но Кирилл не отставал. Взял лучшего друга за шею и, склонив к себе лбом, пьяно выдохнул в лицо: — Ты меня уважаешь? Ян звонко рассмеялся. Сережа закатил глаза: — Боже, усыпи своего внутреннего гопника. Когда выпиваешь, становишься просто невыносим. — Я не пьяный, я в хорошем настроении. По истечении некоторого времени Филипп заметил, что и Стас накидался слишком быстро. А ведь казался в этом плане куда выносливее Миши. — Ты теперь тоже в хорошем настроении? — заметив его широкую лыбу, спросил Филипп. Стас многозначительно кивнул: — Ага. — Тоже просто так? Филипп опустился рядом с ним на скамью в беседке и осторожно переплел его пальцы со своими. Стас опустил голову ему на плечо и еле слышно прошептал: — Нет, это все водка и твои веснушки. — Пацаны, если мы еще хотим встречать рассвет на крыше школы, нам придется поторопиться, — привлекая всеобщее внимание, захлопал в ладони Сережа, — Михаил Александрович, вы в себя-то пришли? Миша неопределенно покачал головой. Еще даже не думавший о том, чтобы протрезветь, Кирилл звучно усмехнулся: — Да его же зовут совсем как Берлиоза! — Да-да, — перебрасывая руку лидера себе через плечо на пару с Яном, поморщился Сережа, — смотри сам под трамвай не угоди в таком состоянии. Тебе голова еще пригодится. Эй, Хан, если Лино чуть лучше, может, с Филом Чингиза дотащите? Оказавшись вместе с другими своими одноклассниками в газели, мальчики спокойно расселись по местам. Мамы с учительницей ехали отдельно, поэтому половина выпивших учеников успешно не спалилась. По привычному выпускному расписанию ребят сейчас ожидали открытые двери школы. По традиции их учебного заведения они, совсем как в советские времена, последние часы своего выпускного проводили как раз-таки в родных стенах. Оставаться в кафе до рассвета сил ни у кого не было. Кто-то вообще накидался так, что сразу поехал домой, а кто-то, как и наша банда, отправился отдавать дань школе. Оставшись без надзора взрослых, ребята выпросили у сторожа ключи и, распахнув двери сейчас уже совсем другой школы, один за другим влетели внутрь. Миша уже почти соображал, а Кирилла с Чингизом первым делом уложили на маты в спортивном зале, чтобы проблем с ними было меньше. — Я тоже тут останусь, — вдруг заявил Ян, — надо же хотя бы кому-то за ними приглядывать. Сережа был не против. Вместе с остальными одноклассниками мальчики сновали туда-сюда по школе. Чтобы это действие имело хоть какой-то смысл, Сережа предложил сыграть в прятки, и все охотно согласились. Саня то и дело останавливал Мишу у самых странных уголков школы, припоминая то или иное воспоминание. Сережа признался Филиппу, где они впервые поцеловались с Олей, а тот, будучи слишком окрылен и пребывая в состоянии эйфории, не смог ничего ему сказать. Устав уже через полчаса, двое одиннадцатых классов (вместе с пришедшими по блату друзьями и родственниками) заперлись в актовом зале, рассаживаясь на полу прямиком на собственные пиджаки. Кто-то принялся рассказывать страшные истории, кто-то, растрогавшись, пустил слезу, а кто-то умчался целоваться под лестницу. Слишком уж много эмоций каждого присутствующего связывали с этой школой. Когда ребята слегка проголодались, Саня с Филиппом вызвались отправиться в буфет вместе с другими своими одноклассниками. По пути разыскивая припрятанную еду, Саня со смехом рассказывал, как однажды они случайно заперли в буфете Чингиза. А чуть позже припомнил драку Сережи с Яном, когда те только учились ладить. Благо Кирилл еще в тот раз все по своим местам расставил, и повторять подобную лекцию мальчикам впредь не хотелось. Наевшись до отвала булочек с повидлом и сгущенкой, выпускники решили, что пора исполнить главную часть их пребывания в школе — подняться на крышу. — Не отставайте! — держась за руки с Филиппом и Мишей, воскликнул Саня. Большая часть ребят последовала за ним. Кто-то захотел уже сейчас уйти домой, а кто-то мирно посапывал в креслах в актовом зале. Стас приготовился все снимать. — Что ты делаешь? — усмехнулся Филипп, когда увидел, что его парень не сводит с него камеры телефона. — Воспоминания. Когда на улицах начинало потихоньку светать, ребята уже добрались до крыши. По Мише было видно, что он немного боится, а потому очень крепко держится за руку Сани. — Свобода! — во все горло заверещал присоединившийся со временем Чингиз, и некоторые из его одноклассников охотно его поддержали. Но никому по-прежнему не верилось, что такая важная часть их жизни завершилась. Что теперь все будет иначе. Мальчики поснимали с себя душащие галстуки, девочки скинули обувь. Все уселись близко друг к другу, наслаждаясь порывами холодного ветра, что бил в лицо. Филипп опустил голову на плечо Стаса, свободной рукой держась за руку Сани. Этот миг казался ему слишком важным. Таким, что его до конца жизни хотелось сохранить в памяти. Кто-то из парней включил «Темно-оранжевый закат», а кто-то из девушек предложил выпить в последний раз. Они, одиннадцатиклассники 20** года выпуска, сидели на крыше и наслаждались последними крупицами уходящей юности. Делили одну бутылку вина на всех, держались за руки с теми, кого по-настоящему любили, и с замиранием сердца ждали. Ждали следующего шага во взрослую жизнь.

🧷🧷🧷

Филипп перебирал ногами так быстро, что, казалось, еще немного, и он взлетит в воздух. Шаги догоняющих, что раздавались за спиной, подстегивали не останавливаться все больше. Хотелось прилагать все имеющиеся усилия, чтобы не позволить себя догнать. Миновав многочисленные многоэтажки, он перепрыгнул через невысокий бордюр и, оказавшись на пустоши, помчался дальше. Люди, бегущие следом, с каждым мигом нагоняли его все больше. Сердце грохотало в груди, а дыхание сбивалось. Оказаться дальше своих преследователей не удалось — они его нагнали. Как раз возле конца города, где оповещающие знаки предупреждали о въезде. — Ха, зря деру дал! Саня повис у Филиппа на шее. Миша схватился за талию. — Не самый честный расклад, Фил, тебе не кажется? — спросил он запыхавшимся голосом. Филипп вскинул руки. — Ладно, ладно, парни, сдаюсь. Дружба тоже важна. Идемте все вместе. — То-то же, — опустив руку ему на голову, потрепал волосы Саня, — давай ждем Принца, и показывай путь. — Куда вы так умчались? — с трудом переводя дыхание, нагнал мальчиков Стас, упираясь руками в колени. Его светлые пряди мило растрепались от забега и теперь выбивались из собранного на затылке хвоста небрежными локонами. К лету он вновь осветлил волосы. — Нам еще до нее добежать нужно, не отставай! — напоследок бросил Миша и, схватив Саню за руку, рванул в неизвестном направлении. — Ты как? Нормально? — перед тем как продолжить, спросил Филипп. Стас неопределенно качнул головой, через несколько секунд все же возобновляя путь. Мишу с Саней они нагнали уже через пару минут, крича во все горло от накрывающих эмоций. Летнее солнце сегодня светило ярче обычного. Мальчики пробегали по еще безлюдным в силу раннего утра улицам и, крича наперебой, со всех ног неслись к назначенной цели. От давно полюбившихся сердцу мест отчаянно фанило Россией. — Вот она! — завидев знакомый автомобиль, улыбнулся Филипп и по-хозяйски разблокировал двери одним нажатием кнопки на ключах. Мальчики восторженно ринулись внутрь. Саня с Мишей запрыгнули на задние сиденья, сразу прося включить музыку. И так, чтобы самостоятельно подключиться к колонкам. Принц уселся рядом с Филиппом, который, в свою очередь, сел за руль. — Чего ты не умеешь? — кокетливо спросил он. Тот пафосно пожал плечами и, напялив на себя солнечные очки, лежащие в бардачке, оглянулся на друзей: — Готовы? Те в один голос закричали: — Всегда готовы! Машина отца Филиппа тронулась с места. Из колонок тут же заиграла песня, которую Миша с Саней поставили самой первой.

Konfuz — Кайф ты поймала

— Твои подружки хотят ко мне в паномеру! — Говорят мне о любви, но я не верю! Стас залился смехом и, открывая окно со своей стороны, просунул наружу руку, прорезая теплый ветер. Филипп, охваченный этой атмосферой, дал по газам. Миша с Саней прижались друг к другу крепче и, заулюлюкав, запели еще громче. Филипп еще никогда не был так рад присутствию своего отца в доме. Ведь это впервые означало, что он может погонять на его машине, потому что больше они не в Москве, где садиться без прав за руль опасно. Да и награда за такие высокие баллы на ЕГЭ ему полагалась. Мальчики, сидящие с ним вместе, были рады не меньше. С наступлением темноты фонари города стали постепенно зажигаться один за другим. Филипп пересек черту города, увозя парней колесить по безлюдным дорогам. Когда они вдоволь накатались, на обратном пути он слегка снизил скорость, руля одной рукой, а второй мягко держа руку Стаса. Малиновый закат пробирался сквозь облака, окутывая сердце ощущением непринужденности. Медленно поднеся руку Стаса к своему лицу, Филипп невесомо поцеловал тыльную сторону его ладони, ловя нежный взгляд в ответ. Он бы хотел остаться в этом миге навечно. — Бля, это что, мент? — углядев стоящего на перекресте человека в форме, протянул Саня. Остальные тут же замолкли, вглядываясь на улицу через лобовое стекло. — Черт возьми, — поджав губы, ответил Филипп. Всю эйфорию как ветром сдуло. Он сделал музыку потише и, следуя указаниям полицейского, остановился у обочины. Однако Саня, вглядевшись в того получше, вдруг растянул губы в широкой улыбке: — Я все порешаю, пацаны, — он отпустил руку Миши и, открыв дверь, вышел из машины, — добрый день! — Гражданин Ханов, это что такое, извольте объяснить? Услышав, кому именно принадлежит этот с виду строгий голос, Миша радостно последовал за своим парнем. Стас с Филиппом все еще ничего не понимали. — И тебе привет, пап, — обнимая человека в форме, хмыкнул Саня. Двое сидящих в машине недоуменно переглянулись. — Мишка, и ты здесь? — заприметив второго паренька, улыбнулся полицейский. — Здравствуйте, Степан Алексеевич! — улыбаясь ему в ответ и здороваясь ровно так же, как Саня, сказал Миша. — Дома все хорошо? Маша с Сашей как? — Они — замечательно. У вас как дела? — Тоже пойдет. Димка вот по тебе скучает. — О, тогда я к вам на днях обязательно загляну. — Будем ждать, сынок. А теперь, — он перевел взгляд на Саню, — потрудитесь объяснить мне, молодой человек, с кем это вы едете. Филипп со Стасом тоже вышли поздороваться. Оба никогда раньше отца Сани в глаза не видели, но были рады приятному знакомству. Так что уже через пару минут разрешив этот вопрос и пообещав отцу, что ездить они впредь будут супер осторожно, Саня с друзьями вернулся обратно. — Я думал, нам пиздец, — поделился Стас. — Все под контролем, Принц, — усмехнулся Саня, — Лино, врубай. Миша улыбнулся и включил следующую песню. К гаражу они ехали уже под «Малиновую ладу».

🧷🧷🧷

— Он думал, что покатает одного только Стаса, прикиньте? Такой подставы я совсем не ожидал. — Испортили людям свидание, — усмехнулся Чингиз. — Сам занят был, вот и злишься. В очередной раз просидев в гараже до вечера, мальчики принялись писать друг другу письма в будущее. Кто-то с учетом прочтения через год, кто-то — на пять лет. Филипп писал к началу следующего учебного года. Каждому расписывал, что именно чувствует и как рад, что познакомился с ними. Сане и Стасу вышли, конечно, самые большие. Кириллу — буквально несколько сдержанных слов, Чингизу — абзацы с воспоминаниями о лихих деньках, Сереже — косвенное напоминание о том, как он должен ценить самую лучшую девочку на свете, Мише — слова признательности и откровенную нежность, самому младшему, Янчику, море любви и поддержки для последующих лет обучения.

🧷🧷🧷

— Ой, Принц, ты точно уверен, что хочешь этого? — после утренней прогулки со Стасом до одного из их любимых магазинов на следующий день спросил Миша, — это уже четвертая пачка осветителя за пару дней. Тот уверенно закивал. — У меня задача облысеть перед Москвой, так что тебе придется мне помочь, Лино. Миша протяжно вздохнул, но уточняющих вопросов задавать больше не стал. Он и так успел порядком насторожиться, когда Стас позвонил ни свет ни заря и попросил, пока в гараже никого нет, покрасить ему волосы в нежно-розовый. Хотел остальным сюрприз сделать, а у Миши руки хоть куда — все умеет. По крайней мере, именно такими аргументами орудовал Стас, вынуждая Мишу согласиться. Когда они добрели до гаража, Миша уже собирался было вставить ключ, когда вдруг понял, что они здесь явно не одни. — Не понял, — нахмурился он, толкая дверь на себя и входя внутрь. Взгляд его тут же приковали две знакомые фигуры, чем-то усердно занимающиеся на кухне. — Какого… — войдя следом, прошептал Стас. Миша усмехнулся: — Похоже, задача облысеть к Москве стоит не только у тебя. Они замерли на месте, стоя плечом друг к другу и одновременно воззрившись на копошащихся у раковины в кухне Саню с Филиппом. Те же, в свою очередь, были настолько увлечены, что подошедших парней даже не заметили. Саня вдобавок ко всему еще и подпевал играющей в колонке песне: — Ты пахнешь как весна, как самый первый раз… — Точно все нормально выглядит? — опустив голову под струю воды, спрашивал Филипп. Саня с лицом настоящего профессионала уверенно кивал, забывая, что лучший друг его не видит: — Поверь мне, Фил, когда решение уже принято, отступать глупо. — Я не был уверен, что так сильно хочу в блонд. — Я был уверен вместо тебя, не переживай. О, Лино с Принцем пришли, — заметив их у прохода, сказал Саня. Филипп в ужасе закричал: — Что?! — Наших парней уже не помнишь? — усмехнулся Саня, — не рыпайся, дай нормально смою осветлитель. — Лино, уведи его! — попросил Филипп, — ему еще рано меня видеть! — Хан-и, там все настолько плохо? — все же закрывая Стасу глаза, спросил Миша. Саня убедил, что все под контролем, и через десять минут они могут возвращаться. Так оно и случилось. Стасу не терпелось поскорей увидеть Филиппа с осветленными волосами, поэтому, когда они уже могли вернуться, он с восхищением уставился на по-настоящему хорошо уложенные Саней волосы (что было весьма удивительно, учитывая его взаимоотношения с собственной прической). — Феликс, ты такой красивый! — улыбнулся Миша. — Спасибо, — смущенно буркнул тот. — Хвали мастера, — фыркнул Саня, и Миша в ту же секунду мягко его поцеловал. — А ты что думаешь? — уличив минуту, когда двое друзей увлеклись друг другом, спросил Филипп. Стас был чересчур обескуражен, чтобы выразить свой восторг. — Тебе правда очень идет, — лишь спустя некоторое время произнес он, — веснушки стали еще отчетливей. Прелесть. Он мягко взял его за лицо и трепетно поцеловал в обе щеки. Филипп рассмеялся. — А вы сами че так рано подорвались? — скрестив руки на груди, спросил Саня. Миша с улыбкой поднял вверх краску с пачкой нежно-розовой краски, — о, так у нас на подходе второй клиент? — потирая руки от возможности еще раз попрактиковать свои открывшиеся способности, улыбнулся Саня, — ну что, Принц, доверишь мне свои волосы? Следующие полчаса мальчики помогали теперь уже второму из них слегка сменить имидж. Лето на дворе цвело и пахло, поэтому хотелось преображаться под стать ему. По гаражу теперь снова можно было ходить босиком и оставлять дверь нараспашку, впуская в помещение теплый летний ветер. По окончании Саниных ведьминских махинаций, Стас с улыбкой смотрелся в зеркало. Цвет лег действительно отлично, во всех местах мягко переливаясь одним и тем же оттенком. — Так нежно! — улыбнулся Миша. — Вау, солнце, тебе очень идет, — закивал Филипп. Стас признательно просиял и, усаживаясь с ними рядом, стал дожидаться прихода остальных ребят.

🧷🧷🧷

Филипп никогда не думал, что у него будет такое чудесное лето. Ему казалось, что все самое лучшее он уже пережил за последний учебный год, но был счастлив осознать, что ошибался. Через пару дней они двумя параллельными классами выехали на природу, чтобы напоследок побыть в компании друг друга и поесть приготовленные мальчиками шашлыки. Ян звал друзей снимать новые глупые клипы, чтобы почтить память их первого общего лета, когда они только-только познакомились с Филиппом. Они бегали по пустому полю с водными пистолетиками и пели придуманную самым младшим песню про какие-то «Вопросы». Гуляли в новом парке, наслаждаясь лучами солнца и толпой счастливых подростков, наконец прознавших об этом месте. Лишь в редкие случаи оставаясь наедине с собой, Филипп пересматривал все их общие видео и фотографии, которые были сделаны за все время дружбы. Слушал заразительный смех Стаса, когда он снимал их гаражную елку за пару часов до нового года и признания в любви. Думал о том, насколько этот человек важен для него. Ведь именно его смех, иногда глупые шутки, нюдовые тени для век, русские песни, стильные вещи, цветочные духи, длинные волосы, все это его Стас. Его Стас Хвольсон. Мальчик, которого он повстречал в маленьком городке на юге России и влюбился окончательно и бесповоротно. Пару раз он звал Стаса гулять вдвоем ранним утром, чтобы надышаться летним воздухом и навсегда унести его с собой в легких в Москву. В одну из таких прогулок они как-то раз попали под дождь и, насквозь промокшие, со счастливыми улыбками неслись в сторону дома Филиппа. Там их встречала Оля и, смеясь, бежала в кухню ставить чайник на плиту. Стас с Филиппом забирались в ванну прямо в одежде и, поливая друг друга горячей водой из душа, согревались в объятиях друг друга. Оля по-прежнему делала вид, что понятия не имеет, почему у них такая тесная дружба. А Филипп делал вид, что он все еще умело скрывает от нее свои истинные чувства к Стасу. Как-то раз вспомнив о необходимости портфолио для актерского вуза, Стас принялся собирать все свои рисунки и фотографии, которые когда-либо создавал собственными руками. Именно тогда Миша предложил ему сфотографироваться для портфолио и самому, чтобы на деле показать, как его любит объектив. Ну а фотографировать вызвался, конечно же, Саня. — Ты у стены этой встал так, словно поссать здесь собираешься, — щурясь от слепящего солнца на стадионе, орал Саня. Миша с Филиппом смеялись, сидя на трибунах. — Лучше позируй! Стас недовольно фыркнул: — Лучше фотографируй! Одним из плюсов лета являлось также возвращение всех приезжающих на каникулы ребят, которые гостили у бабушек и дедушек и, как объяснял Стас, именно летом посещали его скромные стендапы. — Неужели время пришло? — собираясь вечером оторваться в излюбленном для тусовок месте, неверяще шептал Чингиз, — как же мне не хватало подобного, Принц. Правда, оказавшись на нужном месте, он почти сразу подсаживался к приходящей туда же Насте, но чаще всего та присоединялась к друзьям своего парня первой. — Что ж, думаю, мне есть что веселого вам рассказать о пролетевшем годе учебы, — держа в руках микрофон и глядя на затаившуюся в предвкушении толпу, улыбался Стас. Филипп в такие моменты больше обычного глаз от него оторвать не мог, — ох, начнем. Вы все знаете, что я в этом году сдавал ЕГЭ, да? Его веселые истории неслись одна за другой, с помощью интонации и определенной мимики вызывая у людей нужную реакцию. Филипп, смеясь наравне со всеми, и сам пробежался по воспоминаниям прошлого, начиная с их разборок с бантанами и заканчивая успешной сдачей экзаменов. Окунался в лучшие дни жизни, поражаясь тому, как стремительно пролетело время. — Но самое главное, пожалуй, даже не мои приключения, а скорее те люди, которые разделили их со мной, — подводя итоги, под конец заключил Стас. Банда из семи человек, сидящая за ближайшим столиком, громко заулюлюкала. Остальные поддержали их аплодисментами. — Я хочу сделать официальное признание, — Стас переместил взгляд на своих близких, — я люблю своих друзей больше всего на свете. Эти люди, которых я надеюсь ни за что не потерять, всегда были рядом в трудные минуты. И закончить я бы хотел на словах благодарности каждому из них. Но, разумеется, не без упоминания забавных историй, так? Следующие полчаса Стас под смех толпы упоминал каждого из друзей в частности, не забывая рассказать и об их личностных качествах. Под обстрел попал и холодный снаружи, но теплый внутри лидер, и крепкий с виду, но чуткий в душе Чингиз, заботливый как родитель Миша и… — Мы же вообще с Саней Хановым сначала терпеть друг друга не могли, — глядя на одного из друзей в упор, заявил он. Вот тут-то Филипп и охренел. Потому что о подобном слышал впервые, — благо теперь я жизни не представляю без его существования. Саня демонстративно послал ему воздушный поцелуй, вызывая у публики звонкие смешки. Про Сережу с Яном говорить выходило только хорошее, поэтому эта часть выступления казалась скорее трогательной, чем смешной. — И вишенка на торте — новенький, перешедший к нам в этом году. Филипп Лиев, — Стас устремил на него взгляд, одним лишь этим жестом вызывая мурашки по всему телу, — Фил, Феликс. Наш гениальный мальчик, сдавший английский на сто баллов своими усилиями и готовящий так восхитительно, что я готов присвоить ему звание повара с пятью звездами «Мишлен». Ох, Феликс, если бы я мог, я бы тебе все звезды на небе отдал. Люди рассмеялись, а у Филиппа появилось желание в сотый раз отдать Стасу свое сердце. — Я искренне счастлив, что он появился в моей жизни, — тем временем продолжал тот со сцены, — только сейчас осознавая, что я вновь стою здесь перед вами спустя год, я понимаю, как сильно вырос. Как много для меня значил последний год обучения в школе, который мог бы превратиться в сущий ад, если бы рядом не было моих близких друзей. Я не умею говорить красиво, но я бы правда хотел пожелать всем вам чего-то подобного. Настоящей дружбы в том самом ее смысле, когда она становится чем-то большим. Когда друзья становятся семьей. — Он глубоко вздохнул. — Я люблю вас, ребят, даже не представляете насколько. После выступления банда ему прохода не давала. Каждый норовил задушить Стаса в объятиях собственными усилиями, и только Филипп потом один на один доказывал ему свою ответную любовь жаркими поцелуями.

🧷🧷🧷

День, когда всех шестерых выпускников приняли в те вузы, куда они подали документы, ознаменовался очередным празднованием. Все выпили приличное количество алкоголя и, улегшись друг на друга в гараже, завалились спать. Кирилл с Филиппом по счастливой случайности остались единственными трезвыми и бодрыми на всю банду. Последний по собственному желанию пригубил совсем немного, а лидер все еще помнил свое состояние на выпускном и, боясь повторения, воздерживался от любых спиртных напитков. — Чайку? — глядя на Филиппа, спросил он. Тот положительно кивнул и, присаживаясь за стол в кухне рядом с Кириллом, сложил руки у лица. Они сидели какое-то время в уютной тишине, мысленно осознавая, как им на самом деле комфортно в обществе друг друга. Филипп не раз ловил себя на мысли о том, как его восхищает Кирилл и как сильно он на самом деле хотел бы быть на него похож. — Знаешь, — вдруг подал голос лидер, разрушая образовавшуюся тишину и заглушая еле слышный храп Чингиза, — это будет звучать сопливо, но я хочу, чтобы ты понимал, что ты значишь для меня не меньше, чем все остальные пацаны. У Филиппа сердце екнуло от такой откровенности, и он порывался уже что-то сказать, но Кирилл его остановил: — Можешь ничего не отвечать. Соплей мне после выступления Стаса хватило. Филипп глухо рассмеялся. Это да. В этом они с Кириллом были действительно похожи. Оба чувствовали теплоту их дружбы, но не особо любили называть вещи своими именами и признаваться мальчикам в любви вслух. — Просто хочу сказать, что я всегда буду помнить, как четко ты вписался в эту тусу и похитил сердце нашего Принца, — неловко хмыкнул Кирилл. Филипп польщенно улыбнулся, — правда, это круто, что ему достался хороший парень, а не какой-нибудь мудак. Ну, ты и сам понимаешь. Филипп кивнул. Чайник вскипел, и Кирилл подорвался поскорей его снять, чтобы не разбудить спящих друзей. Разлил чай по кружкам и вместе с ними вернулся к Филиппу. — Так что, надеюсь, вы долгое время будете счастливы, ребята. От едва заметной тени грусти, что проскользнула в его голосе, Филипп насторожился. Спросил: — Почему ты звучишь так, словно прощаешься с нами? Мы ведь все впятером собираемся в Москву. Чингиз только из-за Насти остается. Но ты… — Да, все-таки парень ты правда умный, — грустно усмехнулся Кирилл, — на лету схватываешь. — Ты остаешься? — пораженно спросил Филипп. — Верно, — выдохнул Кирилл. — Но тебя же приняли в московский вуз… — Да. Но я не могу вот так бросить все и уехать. — Кир, но ты же мечтал о столице… — Знаю, Фил, знаю, — он устало опустил взгляд, — я очень долго думал об этом, размышлял, взвешивал все «за» и «против» и понял, что, несмотря на все мое желание поехать с вами учиться в престижном вузе, я не могу оставить Чингиза с Сережей и Яном. Пойми, я чувствую огромную ответственность за них. Я хотел бы всецело довериться заверениям Тохи, но не могу. Я же с ума сойду, если с ними что-нибудь случится. Филипп порывался что-нибудь сказать, но не нашел нужных слов. Он был не вправе объяснять Кириллу, как ему лучше поступить и что это очень ответственный шаг — принимать такое решение. Понимал, что тот и сам давно все осознает, а сейчас хочет лишь дружеской поддержки и возможности хоть кому-то из парней выговориться. — Я уважаю любое твое решение, — глядя Кириллу в лицо и получая в ответ признательную улыбку, сказал Филипп, — но что скажут парни? — Они не узнают, что я делаю это ради них. Скажу, что загорелся учебой в соседнем городе, куда заведомо подал документы. — Думаешь, они поверят? — Пусть не верят и обижаются, но я не отступлю, — твердо заключил он, и Филипп вспомнил, почему именно Кирилл Банин считается лидером их банды, — дождусь, пока Сережа не уедет к вам вместе с Олей, а потом так же с Яном. Я всегда смогу перевестись в случае необходимости. Филипп задумчиво поджал губы. Его заключения звучали вполне здраво и даже имели логику, но Филипп все равно не мог до конца сказать, что во всей этой истории не так. Мысленно догадывался, в чем по большей части дело, но решил, что не станет лезть в чужую душу, если его об этом не просят. — Первым я решил поговорить с тобой, потому что, несмотря на возраст, я хочу, чтобы именно ты приглядывал за второй половиной наших ребят. Саня с Мишей могут потеряться в Москве без тебя, а Стас вообще воспринимается мной ровесником Яна. Филипп понимающе улыбнулся и охотно заверил Кирилла: — Не волнуйся, я в любом случае за ними присмотрю.

🧷🧷🧷

— Эй, чего это они так увлеченно смотрят? — отвлекая Саню от чтения комиксов, заинтересованно спросил Стас, только что пришедший в гараж на пару с Яном и обнаруживший обоих Лиевых у ноутбука Чингиза. Саня, оторвавшись от глянцевых страниц, хмыкнул: — У Лино интервью выходит с его любимой к-поп исполнительницей. Но он не может его посмотреть, потому что субтитров еще нет, и Фил великодушно ему переводит в лайф-режиме. Да, повезло тебе с парнем, Хвольсон. Однако несмотря на все прелести счастливого лета, в нем присутствовали и не самые радужные моменты, медленно, но верно подталкивающие парней к неприятному осознанию — им все же предстоит разъехаться. — Миш, все хорошо? — видя, в каком подавленном состоянии друг шинкует продукты для супа, в один из последних дней лета спросил Филипп. Остальные мальчики сидели на диване и не замечали, что с Мишей что-то не так. Тот неопределенно передернул плечами, намереваясь скрыть кое-какую новость, которую пока что боялся рассказывать мальчикам. Вот только Филипп выглядел таким участливым и добрым, что Миша по итогу все же не выдержал. — Я не смогу поехать с тобой, Саней и Стасом учиться в Москву. Филиппу уже от этой реплики стало тревожно. Он помнил, как они распланировали свои дальнейшие действия при поступлении и как были счастливы, что именно всем четверым парам (включая Чингиза и Сережу с их девушками) не придется расставаться. — Что случилось? — желая выслушать подробности, спросил Филипп, усаживаясь на стул рядом. Миша все так же не отрывал взгляда от лука, который нарезал. — Мои мамы… ты сам знаешь, что парам вроде наших жизни нет в этой стране. Мы еще с моего детства всегда мечтали переехать туда, где необходимости скрываться и говорить, что я живу с мамой и тетей больше не будет. Где я смогу гордиться своей семьей, а мамы не будут чувствовать себя в опасности. Они давно хотят заключить брак. Мы правда не были уверены, когда сможем осуществить все эти мечты, думали, сначала в Москве немного поживем, но… мой дядя — брат мамы Саши — сказал, что у него наконец появилась возможность по работе отправиться в Америку. Он нас поддерживает и маму Машу очень любит, поэтому сказал, что поможет с обустройством на новом месте. Я буквально вчера получил письмо с информацией, что меня приняли там в медицинский вуз. Он отложил нож, по-прежнему стыдясь поднять головы. — Мне так жаль, Фил, что я поступаю так со всеми вами. Понятия не имею, что скажет Саня, но не могу иначе. Моя семья слишком долго грезила надеждой вырваться отсюда. И вот, когда мы все можем там с комфортом устроиться, я уже и не хочу уезжать. — Лино, — Филипп пытался найти нужные слова, но они никак не лезли в голову, — ты… — Это просто лук, — он неловко хохотнул, пытаясь оправдать свои эмоции, хоть в этом и не было нужды, — прости, Фил, но я не смогу поехать с вами в Москву. Я должен… — Ты уезжаешь? Филипп в ужасе обернулся на стоящего позади Саню, которого они с Мишей оба из-за накала страстей не заметили. — Хан-и, — он тут же поднял заплаканные глаза. Все остальные мальчики, находящиеся на другой половине гаража, притаившись, замерли. Последнюю реплику Миши слышал не только Филипп. — Почему ты не сказал мне раньше? — холодно процедил Саня, — я думал, что мы… Его голос отчетливо задрожал. Он побоялся наговорить лишнего или, того хуже, расплакаться перед остальными и, развернувшись, ушел на улицу. — Подожди, пожалуйста! Миша ожидаемо последовал за ним. Филиппа по всему телу сковал неприятный страх распада, который и без того нависал над всеми ними весь этот год. И момент, когда они осознали, что все пары останутся вместе, теперь не имел никакого смысла. Радоваться за себя со Стасом никак не получалось. Боль за Мишу с Саней была слишком ощутимой. — Солнце, — почувствовав настроение своего парня и такую же боль за близких друзей, Стас мягко приблизился к Филиппу, за плечи обнимая его со спины. Именно в этот момент взгляд Филиппа скользнул по разделочной доске, на которой Миша стругал овощи. Он заметил, что там лежит вовсе не лук, а уже нарезанная капуста.

🧷🧷🧷

Саня с Мишей вернулись к остальным парням ближе к обеду. Филипп вместо друга закончил приготовление супа. Правда ни у кого теперь не было аппетита. — Вы как? — первый осмелился спросить Кирилл. Саня радостно заулыбался: — Все хорошо. Я счастлив, что у него будет такая возможность. Филипп понимал, что его лучший друг действительно так считает, но это не мешает ему чувствовать жуткую боль от ощущения скорого расставания. Несмотря на это, принимать подобный расклад все же пришлось. Другого варианта не было, а общаться на расстоянии всегда можно в любой точке мира. — У вас охуеть какие разные часовые пояса, — загуглив город, который назвал ему Миша в тот вечер, присвистнул Чингиз. — Знаете, — вдруг подал голос Сережа, и все обернулись на него, — хорошо, что это именно с вашей парой произошло такое. Потому что никто другой не был бы способен на такое, кроме вас. Вам расставание не грозит. Миша с Саней тепло улыбнулись. — Надо же, Сереж, от тебя и приятных вещей можно дождаться. — Не обольщайся, Хан, это всего на один вечер. Драгоценных дней совместного времяпрепровождения становилось все меньше. Саня с Мишей все больше пропадали вдвоем, и парни не смели им ничего на этот счет говорить. Да и у самих дел было по горло. На дворе значилось уже двадцать восьмое августа, а никто из уезжающих еще не приступал к сбору вещей. — Ой, Принц, удачи, — занося в комнату пустые коробки, присвистнул Чингиз. В квартире Стаса с самого утра все стояло вверх дном. Он постепенно разгребал все свои вещи, изо всех сил пытаясь выбросить хоть что-то ненужное. Выходило с трудом, — Фил уже все собрал, ты в курсе? — У Фила не так много вещей, ты в курсе? — устало передразнил его Стас. — Не ругаться, — буркнул Кирилл, — так, Принц, если прям все это тебе необходимо — бери. Просто нужно грамотно распределить. — Я пришел! — донесся голос Филиппа из коридора, — Саня уже сложил чемоданы. Папа сказал, что нашел хорошие билеты. Вылетаем завтра ближе к вечеру, как раз успеем обустроиться и… Ебать… Взгляд Филиппа очертил горы одежды, валяющейся по всей площади комнаты. — И не говори, — хмыкнул Чингиз. — Я знал, что у него много одежды, но чтобы настолько… — Мальчики, вместо того, чтобы охуевать, лучше бы помогли, — заключил перебирающий скетчбуки Ян. С вещами Стаса команда лучших друзей провозилась до вечера. Даже с помощью Сережи, подоспевшего позже остальных, дело не пошло быстрее. — Не закрывается, — взвыл Стас, изо всех сил пыхтя над чемоданом. — Чингиз, сядь на него! — попросил Кирилл. — На Принца? — вскинул брови тот. — На чемодан! Закончили уже ближе к ночи, в этот раз расходясь по домам и собираясь выспаться перед ответственным днем с переездом. Все происходящее казалось таким невероятным, что все меньше походило на правду. Подумать только, совсем скоро Стас будет жить со своим парнем и одним из близких друзей в Москве. Учиться в вузе своей мечты в столице и созваниваться с отцом лишь в редких случаях. Он очень четко осознавал, насколько ему повезло, и старался ко всему этому относиться бережно. Саня умудрился остаться на ночь у Миши, поздравляя его мам с выдавшейся возможностью и обещая все так же быть рядом с их сыном. Кирилл, провожающий Яна до дома, столкнулся с кое-какой проблемкой: — Почему ты до последнего не говорил, что не уезжаешь с ними? Они оба замерли на середине дороги. Черт возьми. Да, он, конечно, ожидал подобного разговора, но все равно был неприятно огорошен. В глубине души, должно быть, надеялся, что Ян отреагирует с таким же пониманием как Чингиз, Стас или Саня. Но нет. Тот был настроен решительно. — Не отказывайся от своей мечты ради меня. — Да при чем тут ты, мелкий? — не зная, как еще скрыть рвущиеся наружу эмоции, хмыкнул Кирилл, — у меня помимо тебя еще двое друзей тут остаются. Не хочу я никого из вас бросать. Да и ты сам вроде не хотел… — Не такой ценой, — прервал его Ян, — я был бы счастлив за исполнение твоей мечты. Кирилл изо всех сил сдерживался, чтобы его не обнять. В этом весь Ян. Его добрый мальчик. — Послушай, — вздохнул он, — я всегда могу сесть парням на хвост в следующем году. Сейчас правда чувствую, что не готов вас оставить… — Меня, — твердо заключил Ян. — Твое самомнение… — Чингиз и Сережа еще как могут за себя постоять. У них здесь девушки, неоконченная учеба в школе у Сережи, — Ян посмотрел ему прямо в глаза, — я знаю, зачем ты здесь остался, и никогда этого не забуду. Он рванул в сторону своего подъезда, показывая, что дальше доберется один. Кирилл растерянно стоял на месте и молча смотрел ему вслед, не понимая, в какой момент его маленький Ян Чо́нин стал таким взрослым.

🧷🧷🧷

Следующий день мальчики поголовно провели в гараже. Пили холодный лимонад, вспоминали лучшие дни этого года и уже скучали друг по другу. Миша не слезал с Сани, а Сережа держал Стаса за руку. Каждому хотелось надышаться перед смертью подольше. Запомнить черты близких лиц и поглубже вдохнуть ставший родным запах их красного гаража. Мише было сложнее всех. Не только потому, что он был тем, кто разлучался со своей половинкой, но и потому, что он единственный разлучался сразу со всеми. — Пришлешь открытку со своей английской росписью. — О, с гражданством нам еще придется повременить, — в ответ на просьбу Чингиза протянул Миша, а у самого душа разрывалась от мысли, что ему придется жить новой жизнью. — Зуб даю, уже через месяц он заговорит на английском. — Вообще-то Фил меня слегка поднатаскал за пару недель, так что базовые фразы я знаю. Все мальчики рассмеялись. Через несколько часов пришло время прощаться — у вокзала уезжающих уже поджидали семьи с чемоданами. Нехотя поднимаясь со своих мест, мальчики напоследок пробегались по гаражу взглядом, надеясь унести с собой как можно больше мелочей в памяти. Филипп остался последним. Когда все выскользнули наружу, он все еще оглядывался по сторонам. На их теплую кухню, где они с Мишей так часто готовили что-нибудь вместе, на диван, где обсуждали важные вещи, на пол, где раскладывали матрасы на ночь, и на подсобку, где аж две пары стали чем-то большим, чем просто друзьями. Гирлянды, пледы, кухонные приборы, скейт Яна, колода карт Сережи, стопка уже ненужных конспектов и свал летней обуви в самом углу. Все эти мелочи вкупе со своими обладателями некогда сделали его самым счастливым на свете. И Филипп никогда этого не забудет. Всегда будет благодарен этому непримечательному с виду типичному российскому гаражу, что еще год назад стал для него домом. Понимая, что мальчики ждут, Филипп все же покинул дорогое сердцу место. Оглянулся на него в последний раз и, прежде чем прикрыть дверь, еле слышно прошептал: — Я еще вернусь сюда следующим летом. Обещаю.

🧷🧷🧷

На вокзале всех четверых ожидаемо ждали родители. Отец Филиппа, разговаривающий с отцами Сани и Стаса пламенно заверял, что привезет их сыновей в сохранности, приглядит за ними первое время, пока они втроем не обживутся в новой квартире, и будет всегда рядом в качестве поддержки. Мамы Миши, стоявшие неподалеку, уже прощались с мамами Филиппа и Сани. Рядом с ними стояла улыбающаяся Оля. — О, вот и дети! — первой заметив ораву мальчишек, сказала Мария Владимировна, — ну что, готовы? Те закивали, и папы принялись грузить чемоданы с коробками в две машины. Отец Сани подогнал газель. К тому моменту из продуктового магазина как раз вернулся дядя Миши, сообщая, что им уже пора ехать. — Прощайся с друзьями, милый, и садись, — улыбаясь мальчикам, сказала Мише Саша, — мы будем внутри. Как только взрослые отвлеклись, Саня со всех сил напрыгнул на едва стоящего на ногах Мишу. До последнего держался, чтобы не заплакать. — Я люблю тебя, — на выдохе прошептал он. Миша улыбнулся. Ответил едва слышно нечто, о чем лишь они двое имели понятие: — Я куплю тебе дом на реке Хан. Остальные, позволив расстающимся на время влюбленным проститься друг с другом, по очереди прижимали к себе Мишу, шепча приятные слова напутствия. — Я напишу сразу, как мы сядем, — напоследок сказал он, открывая дверь машины, — до встречи, мальчики! Машина с семьей Лиевых тронулась с места. Следующими на подходе были Саня, Стас и Филипп. — Ох, мне будет тебя не хватать, братишка, — выпуская его из объятий, улыбнулась Оля. Сережа хмыкнул: — Ага, очень. — Фил, меня все мучает один вопрос, — признался Чингиз, выпуская Стаса из объятий, — а Оля с мамой почему не едут с вами? — Да папа сам не хочет, чтобы Оля пока возвращалась. До конца все дела пока все равно не удалось утрясти, а у меня из-за учебы в вузе выбора нет. Но в следующем году планирует ее и маму забрать. Тогда уже окончательно безопасно будет. А мама, кажется, даже привыкла. Ей всегда хотелось отдохнуть от шумного города. Чингиз задумчиво кивнул и, попрощавшись еще и с Саней, встал рядом с Яном, Сережей, Кириллом и Олей, остающимися, как и он, в городе. — Не зазвездитесь там в своей Москве! — напоследок прокричал Сережа, наравне с остальными маша высоко поднятыми руками уезжающим. Филипп, усаживающийся в машину своего отца последним, со смехом прокричал: — О вас не забудем! Рассевшись на задних сиденьях поудобней, Стас с Филиппом взялись за руки, пользуясь отвлечением отца Филиппа на дорогу. Оба великодушно делали вид, что не слышат тихих всхлипов Сани, который, глядя в окно, уже начинал постепенно чувствовать тоску по любимого человеку и сейчас хотел побыть наедине со своими мыслями. Филиппу передавалось настроение лучшего друга, но он по-прежнему старался не унывать. Думал о том, что их теперь ждет впереди, и о том, что навсегда осталось позади. Этот год был замечательным, и они обязательно его повторят. Миша с Саней переживут этот нелегкий период и обязательно будут счастливы. Филипп был просто уверен в этом. Потому что верил. Верил, что все они еще обязательно встретятся в следующем году.