it's love, stupid

У Сынмина никогда не было отношений. Он, на самом деле, даже и не влюблялся-то никогда. Были люди, которые ему нравились, и в его жизни было немало увлечений — просто никто никогда не был особенным. Иногда он представляет себе, каково это — быть в отношениях. Он надеется, что будет хорошим парнем, что будет делать своего партнера счастливым — но что именно значит быть любимым? Что ему нужно сделать? Почему-то кажется, что всех этих вещей, которые обычно делают парочки, будет недостаточно. Нельзя сказать, что Сынмин безэмоциональный — если уж на то пошло, он просто немного отстраненный. С одной стороны, он может представить это все — свидания, поцелуи, томные взгляды и долгие, содержательные беседы, заканчивающиеся сном в объятиях друг друга. Он может представить эту глубокую связь, может представить, как разделяет счастливые моменты с предметом своей любви и вместе проходит через трудности. С другой стороны, все это, скорее, напоминает выдумку, не более того. И, может быть, ему суждено так и остаться в этом выдуманном мире. Это здорово и даже полезно, учитывая его профессию. Сынмин пишет песни, и он любит свою работу. В ней присутствует идеальный баланс между работой с другими людьми и принятием самостоятельных решений. По-настоящему приятно и даже в какой-то степени трогательно получить нечто осязаемое в качестве результата, что-то, к чему он может вернуться в любое время, что-то, чем можно поделиться и — он надеется — насладиться. Что касается самого процесса, Сынмин любит создавать мелодию, но его любимая часть, безусловно, — написание текста. Ему есть что сказать. У него богатое воображение, поэтому разработка концепций, историй и поиск метафор доставляют ему истинное удовольствие. Конечно, это также является его работой, поэтому он должен быть уверен, что в конце концов создает что-то хорошее. Будучи от природы амбициозным и трудолюбивым человеком, он вкладывает все силы в то, что делает. Он хочет, чтобы его работа оказывала влияние на людей, и надеется, что каждого, кто слушает его песни, они заставляют что-то почувствовать. И когда он пишет песни для дорам, он хочет сделать определенную сцену запоминающейся именно благодаря песне. Сынмин считает себя довольно успешным. Несмотря на свой юный возраст, он уже сделал себе имя в этой индустрии, и ему остается только надеяться, что так будет продолжаться и дальше. Однако есть одна вещь, которая его беспокоит — его новый заказ. Сынмин старается оставаться гибким и набираться как можно большего опыта, поэтому он принимает большинство предложений. До тех пор, пока он получает разумную зарплату и не испытывает абсолютной никакой ненависти к данной концепции, у него нет причин говорить «нет». Он уже написал пару песен для романтических дорам. Возможно, у него самого нет никакого опыта, но он обожает любовные истории. В любой форме — написанные или же воспроизведенные на экране, выраженные в песнях или нарисованные в манхвах. Он это обожает. Однако его новое поручение не похоже ни на что из того, что он делал раньше. Это песня для сцены, где персонаж понимает, что влюблен. Сынмин никогда не писал ничего подобного. Он, скорее, писал более тревожные песни, которые звучат, когда персонажи расстаются и уходят друг от друга, которые звучат после серьезного недоразумения или когда персонаж страдает из-за каких-то других проблем, например, из-за потери работы; которые звучат, когда пьяный парень ночью шагает по пустой улице домой и думает о том, какой же он неудачник. Он может писать песни с более счастливыми мотивами. Это не совсем то, что он любит делать, но до сих пор все такие заказы были выполнимы. Он может писать праздничные песни — на годовщину, день рождения-сюрприз, черт возьми, даже на свадьбу. Он может писать песни для персонажей, которые дарят друг другу милые подарки и, заикаясь, признаются в любви. Но это… Это песня о девушке, которая продолжает ходить на свидание с парнем. За исключением того, что они не называют такие встречи свиданиями, но они и не ведут себя как друзья, когда они вместе. Они находятся в подвешенном состоянии, где ни один из них не знает, кто они друг для друга, и не говорят об этом, потому что по какой-то причине они слишком глупы для этого (по мнению Сынмина). После того, как заканчивается одно из многих не совсем удачных свиданий, девушка останавливается перед рестораном, в котором они только что были, и — вместо того, чтобы пойти домой, как поступил бы любой здравомыслящий человек — стоит посреди тротуара, внезапно осознавая, что влюблена. И песня Сынмина каким-то образом должна выразить это. Как глупо! Он облажался. Когда он принял предложение, он не думал, что написание этой песни доставит ему столько хлопот. Это должно было быть просто еще одной песней для очередной дорамы. Но теперь, как бы он ни старался, ничего хорошего не выходит. Сынмин знает, о чем эта история; он знает, что должна сказать песня, и все же каждая написанная им лирика звучит глупо и вычурно. После многих дней абсолютного отсутствия прогресса Сынмин решает, что, возможно, пришло время сменить тактику. Сидение за столом и записывание слов в тетрадь ничего не дает. Прослушивание песен о любви его совсем не вдохновляет. Посещение популярных для свидания мест и тайного наблюдения за парами недостаточно, чтобы помочь ему. Так смешно от того, что он мучается. Так что, он думает, что, возможно, если проблема глупая, ему нужно такое же глупое решение.

***

Сынмин не знает, почему он дружит с Минхо. Не поймите его неправильно — он его не ненавидит. Но Минхо, ну… что-то с чем-то. В некотором смысле, он полная противоположность Сынмина. Его мозг работает так, как, вероятно, не понимает никто. Сынмин вот — определенно. Они познакомились в университете, посещая совместные пары. Специальностью Минхо были танцы и хореография, в то время как Сынмина — музыка и продюсирование. И все же, каким-то образом, их пути пересеклись и с тех пор никогда не расходились. Их первая встреча была определенно неловкой, и все началось, когда Сынмин случайно пролил айс-американо Минхо. К счастью, на пол, а не на самого Минхо — в ином случае, Сынмин не уверен, что до сих пор бы дышал. Он тогда пытался протиснуться между рядами парт после окончания пары, и именно в тот момент его рюкзак зацепил и опрокинул драгоценный кофе Минхо. Сынмин только в тот день узнал, что же на самом деле означает убийственный взгляд. Он быстро извинился и с помощью салфеток убрал весь тот беспорядок, а затем предложил Минхо купить ему новый кофе. Ну, знаете, из вежливости. Он не ожидал, что Минхо действительно примет его предложение. Они вместе пошли в кафетерий, даже не сказав друг другу ни слова. Старший больше не пытался убить его взглядом — вместо этого выражение его лица стало нечитаемым. Был ли он раздражен? Или, может быть, ему просто было скучно? Сынмин, чувствуя себя очень плохо из-за всей этой ситуации, решил спросить Минхо, не хочет ли он чего-нибудь к кофе. И в тот момент, когда он задал этот вопрос, он впервые увидел настоящий блеск в чужих глазах. Минхо на мгновение задумался, а затем, наконец, решил, что хочет печенье. Сынмин даже не осмелился заказать что-нибудь для себя. Он думал, что на этом все — он возместил ущерб и теперь мог идти. Он обернулся, желая попрощаться, но то, что он увидел, заставило его остановиться на полпути. Минхо грыз свое печенье, при этом выглядя, ну, слишком очаровательно. Это потрясло Сынмина до глубины души, поэтому он просто продолжал стоять там, словно дурак, пока Минхо, наконец, не поднял глаза и не спросил: — Так, как тебя зовут? И вот так началась их дружба — нелепо. Поэтому именно Минхо был идеальным кандидатом для выполнения нелепого плана Сынмина.

***

Сынмин давным-давно понял, что если нужно убедить Минхо что-то сделать, то самый простой способ добиться этого — накормить его едой. Старший из тех людей, которые все равно сделают то, о чем их попросили, даже если они будут продолжать убеждать в том, что не будут этого делать, но подкуп едой определенно облегчает задачу. Но Сынмин понимает, что его идея невероятно глупая, поэтому он готов к отказу. Он и не ожидает, что Минхо согласится, ведь определенно не хочет, чтобы он делал что-то, от чего ему было бы некомфортно. На самом деле, чем дольше Сынмин думает об этом, тем больше у него возникает сомнений относительно осуществления своего плана. Должен ли он это делать? Или ему следует отступить? Ну, ничего плохого ведь не случится, если он просто спросит, верно? — Итак, Сынмин-а, что ты хочешь от меня? — А? — Ты же купил мне все это не просто так, я не прав? Сынмин смотрит на стол, который полностью заставлен тарелками и мисками, наполненными восхитительно выглядящей едой. Эта пирушка определенно влетела ему в копеечку. — Ну, ты не единственный, кто все это ест. Минхо смотрит на тарелку Сынмина, полную еды, к которой он едва притронулся, и поднимает брови. Младший вздыхает. Ладно. Минхо прав. Сынмин не может есть из-за стресса. Он не понимает, откуда взялись эти эмоции, он ведь не собирается предлагать Минхо встречаться с ним по-настоящему. — Ты выглядишь так, словно случилось что-то плохое. Сынмин смотрит на друга, замечая перемену в его настроении. Тот сидит в расслабленной позе, выражение его лица лишено какого-либо сарказма или осуждения. Его глаза — излучают спокойствие, может быть, даже тепло. — Все не так уж плохо. Просто я усердно работаю над одной песней, которую должен написать. — Хм. И как это связано со всем этим? — Минхо жестом указывает на еду. — Мне вроде как нужна твоя помощь. Если ты, конечно, готов помочь. Дьявольская улыбка расползается по лицу Минхо. — А что я получу взамен? По правде говоря, Сынмин не думал об этом. — М-м… удовольствие? — О, — старший ставит локти на стол и, опираясь на них, наклоняется вперед. Затем он полушепотом спрашивает: — Какого рода удовольствие? — А знаешь, ты уже на верном пути, — взволнованно говорит Сынмин. — Продолжай, это именно то, что мне нужно. Минхо откидывается на спинку стула. Сынмин, ухмыляясь, жестом велит ему продолжать говорить, но, похоже, его слова ошеломили старшего, заставив замолчать. — Ладно, — вздыхает Сынмин. — Я все объясню, но это будет звучать глупо. — Ты уже говоришь глупые вещи, знаешь. — Верно, — соглашается Сынмин. — Ну, мне вроде как нужно, чтобы ты начал встречаться со мной. Хорошо, что Минхо прямо в эту секунду ничего не ест, потому что иначе он был подавился. — Не по-настоящему! Не по-настоящему! — поспешно добавляет младший. — Ты с ума сошел? Зачем тебе это нужно? — Из-за моей песни! Я же говорил. Я не смогу написать ее ни за что на свете. Мне нужно что-то, что, ну, знаешь, настроит меня на нужный лад. — Нужный лад? Иди посмотри фильм или еще что-нибудь. — Думаешь, я не пытался? — раздраженно спрашивает Сынмин. — Я уже все перепробовал за последние недели. Все! — И как именно отношения со мной помогут тебе? — Ну, это как актерская игра. Это поможет мне представить себя на месте той глупой девчонки, о которой я пишу песню. — Глупой девчонки? — Да, я могу рассказать тебе концепцию… — Подожди. Ты это серьезно? — Конечно, я серьезно! Минхо смотрит на Сынмина с долей сомнения. — Почему ты просишь меня? Разве ты не можешь просто найти кого-то в приложении для знакомств? — Как будто у меня есть время, чтобы кого-то найти, — Сынмин раздражается. — Что, если этот человек окажется каким-то придурком? Это бы мне совсем не помогло. — Ты думаешь, во мне достаточно романтики, чтобы помочь тебе? — Я думаю, в тебе достаточно безумия, чтобы согласиться на такое. Минхо ухмыляется. — Я и не догадывался, что тебе нравятся парни, Сынмин-щи. — Я не знаю, нравятся ли они мне. — Окей. — Думаешь, я тебе вру? — Нет, — Минхо, как всегда, немногословен. Он берет свои палочки для еды и начинает есть, как будто всего этого разговора вообще не было. Сынмин на мгновение замолкает, ожидая, что Минхо что-нибудь скажет. Он согласен, это странная просьба. Наверное, это трудно переварить. Что удивляет Сынмина, так это то, что Минхо выглядит достаточно веселым, определенно более жизнерадостным, чем раньше. Он довольно мурлычет, пока ест, и взволнованно кладет себе на тарелку все больше и больше еды. Через некоторое время Сынмин устает ждать. — Так это «да»? — смущенно спрашивает он. Минхо одаривает его злобной ухмылкой. — Увидишь.

***

— Доброе утро, глупыш. Сынмин точно не ожидал, что его разбудит Минхо, яростно нажимая на дверной звонок. Сегодня воскресенье, и, должно быть, чертовски раннее утро. Сынмин все еще в пижаме, полусонный, и его волосы, вероятно, растрепаны, учитывая, как Минхо ухмыляется, глядя на него. — Чего? — ворчливо спрашивает младший. — Я собираюсь накормить тебя завтраком. Минхо бесцеремонно заходит в квартиру Сынмина, не дожидаясь приглашения, и направляется прямо на кухню, где ставит на стол большой бумажный пакет и начинает доставать из него все, что купил. — Я зашел во французскую пекарню. Никогда там не был, но отзывы у них хорошие. И там довольно дорого, так что тебе лучше съесть все это. Он смотрит на Сынмина, и, скорее всего, что-то замечает, потому что перестает выкладывать еду из пакета и вместо этого подходит к нему. Он останавливается прямо перед Сынмином. Это странно — находиться с кем-то так близко. Они не соприкасаются, но само присутствие Минхо в его личном пространстве достаточно ошеломляет. Ну, они не соприкасались, пока Минхо — неожиданно — не касается щеки Сынмина. — Ты хочешь кофе, да? — Я сделаю его сам, — ворчит Сынмин и направляется к кофеварке, волоча по полу ноги. Он не может отрицать, что его сердце бьется немного быстрее, и даже не из-за кофеина. Младший не ожидал, что Минхо будет так прямолинеен. Нажимает на кнопку и наблюдает, как чашка медленно наполняется темной жидкостью, когда слышит, как Минхо неспешно приближается к нему. Он не оборачивается. Он действительно не знает, что сказать и как реагировать на все это. Сынмин не понимает, зачем Минхо вообще сюда пришел, не говоря уже о том, почему он повсюду ходит за младшим. Притворяться милым, кажется, дается Минхо слишком легко, но с другой стороны — все это, должно быть, тщательно спланировано. Сынмин не реагирует, когда Минхо останавливается прямо за ним. Никак не реагирует, когда старший кладет руки на его бедра. Хотя он должен признать — это приятно. Неудивительно, что Минхо ведет себя как собственник, играя свою роль и прикасаясь к нему так, словно младший теперь лишь его. Сынмин понятия не имеет, откуда берутся эти мысли. Минхо наклоняется еще ближе и спрашивает: — Разве ты не рад, что я пришел? Сынмин тяжело сглатывает. Руки Минхо пропадают с бедер, но вместо этого Сынмин чувствует, что его обнимают. Теперь руки старшего крепко обнимают его за талию, и Сынмин не знает, хорошо это или плохо. — Я счастлив, — удается произнести Сынмину. — Спасибо. Видимо, это все, что Минхо хотел от него услышать. Давление на грудь Сынмина слабеет, а затем руки его друга полностью исчезают. Кожа младшего сразу же покрывается холодком в тех местах, к которым Минхо больше не прикасается. Остаток утра они проводят в естественной обстановке, поедая пирожные, которые принес Минхо, и ведут себя как обычно. Говорят непринужденно, как будто того, что произошло сразу после прихода Минхо, на самом деле никогда не было. Когда они заканчивают, старший говорит, что у него есть дела и он должен идти. Он не обнимает Сынмина перед уходом. Младший почти жалеет, что этого не произошло.

***

Следующее, что делает Минхо, это приглашает Сынмина на свидание. На этот раз не без предупреждения, но это только усложняет ситуацию. Нервы Сынмина разъедают его. Как он должен подготовиться? Должен ли он красиво одеться? Купить новую туалетную воду? Принести какой-нибудь маленький подарок? В конце концов, Сынмин решает, что, поскольку это всего лишь Минхо и это не настоящее свидание, ему не нужно так сильно стараться. Подойдут джинсы с футболкой. Ему не нужно ничего покупать — ни новой одежды, ни подарков. На самом деле ему не нужно ничего доказывать. Он не борется за сердце Минхо. Это все только для того, чтобы он смог написать эту дурацкую песню. Он и Минхо встречаются у реки Хан, но эта встреча не вызывает восторга. Они, как обычно, приветствуют друг друга, затем начинают прогуливаться, разговаривая о повседневных вещах. Они не пытаются разыгрывать из себя влюбленную пару. Минхо предлагает им пойти поесть мороженого, что они и делают. Но даже несмотря на то, что Минхо вежливо спрашивает, с каким вкусом хочет Сынмин, и покупает его для него, это все равно не похоже на свидание. Совсем. Может быть, это потому, что он знает Минхо; может быть, в этом проблема. Они уже так хорошо знают друг друга. Разговором по типу «о, так чем же ты занимаешься?» вообще не пахнет. Нет ощущения свежести или трепета. С течением времени Сынмин разочаровывается все больше и больше. Он даже подумывает о том, чтобы сказать Минхо, что хочет домой, но он не хочет, чтобы старший чувствовал, что все его усилия были напрасны. Это не его вина. Сынмин настолько погружен в свои мысли, что замечает протянутую руку Минхо только тогда, когда она почти касается его лица. — Что ты делаешь? — Пытаюсь взять тебя за руку, глупыш. Сынмин стонет. — В окружении всех этих людей? — Я не стыжусь тебя. На сердце Сынмина мгновенно теплеет. Он берет Минхо за руку, не смотря на него и на проходящих мимо них людей тоже. — Знаешь что, почему бы нам просто не присесть? — спрашивает Минхо через некоторое время. — У тебя, должно быть, устали ноги. Они находят свободную скамейку и садятся там, окруженные уютной тишиной. За горизонт уже заходит солнце, поэтому открывающийся вид перед ними особенно красив. И может быть, только может быть, рука Минхо в его руке заставляет Сынмина чувствовать себя немного лучше. К сожалению, через некоторое время их ладони потеют, но даже тогда Минхо придвигается ближе и вместо этого обнимает Сынмина. — Небо сегодня действительно красивое, — говорит Сынмин, глядя на медленно проплывающие мимо розовые облака. — Так и есть. — Но ты еще красивее. Сынмин хихикает, а затем смеется уже по-настоящему, когда старший решает пощекотать его.

***

Возможно, их первое свидание было не самым лучшим, но это не значит, что Минхо перестал пытаться. На самом деле все с точностью до наоборот. Похоже, чем больше Сынмин думает, что эти фальшивые свидания глупы и бесполезны, тем решительнее Минхо пытается доказать ему обратное. Странно. Однако Сынмин не собирается жаловаться, потому что их следующее свидание оказывается намного лучше. Может быть, потому, что это даже не считается свиданием, так что Сынмин не чувствует такого же давления. Старший просто спрашивает, может ли он заглянуть к нему днем, и Сынмин соглашается. — Привет, я тебе кое-что принес, — говорит Минхо, как только Сынмин открывает дверь. — Снова? — Да, — на этот раз в бумажном пакете Минхо нет никакой еды. То, что в нем находится, — это пазл. Тысяча кусочков, образующие собой закат на озере. — Почти как на нашем свидании, — объясняет Минхо. — А это мы, — добавляет он, указывая на двух уток. — А не было ничего с лебедями? Минхо хлопает Сынмина по плечу и продолжает снимать обувь. Честно говоря, младшему нравится такая сторона Минхо. Ему нравится, когда он так беззастенчиво очарователен. Когда он хихикает или ест маленькими кусочками, или когда он называет Сынмина уткой. В следующий момент он может превратиться в кого-то большого и страшного, но приятно знать, что в глубине души есть та его часть, мягкая и нежная. В последнее время старший часто ее показывает. Сынмина зовут в гостиную, где Минхо уже сидит на полу с кучей кусочков пазла у его ног. Поэтому младший тоже садится, и они приступают к работе. Сынмин не знает, когда он в последний раз пытался собрать пазл, но, должно быть, тогда он еще был ребенком, и он определенно не помнит, чтобы это было так сложно. Это довольно интересно, но младший быстро теряется, в то время как Минхо мирно продолжает собирать кусочки вместе, как будто для него это самое расслабляющее занятие на свете. Сынмин действительно не понимает его. Он также не понимает, что Минхо делает дальше. А именно — отсоединяет один из кусочков пазла, который Сынмин только что соединил с другой половинкой. — Эй, я только что положил его туда! — Ага, а он там быть не должен. — Откуда ты знаешь? Минхо жестом приглашает Сынмина подвинуться ближе и объясняет, но где-то в середине его речи Сынмин поворачивает голову, чтобы посмотреть на старшего. Кто бы мог подумать, что Минхо будет так увлечен пазлами. — На что ты смотришь, Ким Сынмин? — Минхо оборачивается, чтобы встретиться взглядом с Сынмином, только когда наступает тишина. Последний не отвечает. Очевидно, на что он смотрел, поэтому ему любопытно, каким будет следующий шаг Минхо. — Сынмин-и? — Да? — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Сынмин был готов к этому глупому свиданию, но не к поцелую. Он вообще не думал, что Минхо воспримет все настолько серьезно. — Тебя никогда не целовали, верно? — Угу, — отвечает младший. Он не знает, почему делится всем этим. В свое время признаться Минхо, что он никогда ни с кем не встречался, уже было достаточно неловко. — Хм. Тогда я не хочу все тебе испортить. — Что? Ты думаешь, что я какой-то невинный… — О, я просто подумал, что такие вещи важны для тебя. — Это не так, — быстро говорит Сынмин. Минхо просто смотрит на него, поэтому он добавляет: — Я имею в виду, я бы не хотел, чтобы мой первый поцелуй был ужасным или что-то в этом роде… — Значит, для тебя также не имеет значения, что твои первые свидания… такие? — Это не настоящие свидания, Минхо. Это вообще не считается! И они действительно так плохи? — Нет, но все это немного глупо, правда? — Я думал, тебе весело. Минхо только хмыкает и внезапно замолкает. — Послушай, если тебе не нравится то, что мы делаем, мы можем остановиться. Я знаю, что эта идея была странной с самого начала. — Я только что спросил, могу ли я поцеловать тебя. Это звучало так, будто я хочу остановиться? Сынмин взволнован. Он не ожидал, что все приобретет такие краски, но он не может отрицать, что это делает с ним что-то странное. Он хочет поцеловать Минхо. Он вообще хочет кого-нибудь поцеловать — он хочет знать, каково это. А Минхо… Что ж, он привлекательный. Он добрый. Он не стал бы засовывать свой язык в рот Сынмина, и он не стал бы смеяться над неопытностью младшего. Он не стал бы унижать его, если бы выяснилось, что Сынмин ужасно целуется. Поэтому Сынмин придвигается ближе и кладет руки на плечи старшего, на самом деле не зная, что с ними делать. Минхо, к счастью, берет инициативу на себя. Он слегка приподнимает подбородок Сынмина и целует его, и младший никогда бы не подумал, что в простом поцелуе может быть столько сомнений. Сначала он едва может даже почувствовать губы Минхо на своих, но проходит мгновение, прежде чем старший решает пошевелиться. Он ловит нижнюю губу Сынмина своей, и в этот момент сердце последнего начинает биться действительно быстрее, и это все потому, что он начинает думать, что друзья так не целуются. А друзья вообще целуются друг с другом? В конце концов, поцелуй длится недолго. Он мягкий и, что удивительно, странно интимный. Сынмин, должно быть, сильно краснеет, когда они отстраняются. И затем, слегка запаниковав, он говорит Минхо: — Вау, ты действительно был убедителен. — Да? — спрашивает Минхо, касаясь губ Сынмина кончиком пальца. Младший едва осмеливается дышать. — Да, это действительно заставило мое сердце затрепетать.

***

В следующий раз Минхо приглашает Сынмина посмотреть несколько фильмов. Это тоже не похоже на свидание, потому что они уже делали так много раз. Приятная часть заключается в том, что Сынмин чувствует себя полностью расслабленным в доме Минхо. Квартира выглядит очень уютной, наполненной разномастной мебелью и дорогими игрушками для кошек, принадлежащими трем — как старший их называет — братьям Минхо. У него почти всегда есть еда в холодильнике, которой он с радостью делится, а иногда даже предлагает поесть только что приготовленную. И сегодня тоже. Первое, что Минхо делает после приветствия Сынмина, — исчезает на кухне, чтобы приготовить попкорн. Тем временем младший приветствует единственного кота, который в данный момент не спит — Дори — и садится на знакомый диван. Старший возвращается через несколько минут, включает фильм, и они начинают просмотр. Они сидят ближе, чем обычно, но не так, чтобы прижиматься друг к другу — между ними стоит миска с попкорном. И не то чтобы Сынмин никогда раньше не делил с кем-то попкорн, но сейчас Минхо нарочно касается его руки, все время. Позже он даже берет один кусочек и пытается скормить его Сынмину. — Знаешь, это довольно негигиенично. — Ты можешь почистить зубы позже. — Я не взял свою зубную щетку. — У меня есть еще одна для тебя. Глаза Сынмина расширяются. — Что? — его мозг начинает работать быстрее, чтобы прийти к единственно разумному выводу. Они же сейчас делают все эти вещи, которые обычно делают парочки, верно? Он знает, к чему приводит такой сценарий. Он знает, что это означает. — Неужели ты думал, что я буду спать с тобой?! Минхо просто мягко улыбается ему. — Родной, это на всякий случай, если ты заснешь. Я заманил тебя сюда не для того, чтобы заняться сексом. Желудок Сынмина делает что-то странное, когда Минхо называет его родным или, может быть, это просто из-за слова «секс». Боже, Сынмин действительно такой ханжа? Честно говоря, он никогда особо и не представлял себя в каких-либо интимных ситуациях, включающих других людей. Он не думал, что многое упускает, оставаясь девственником. Но теперь, чтобы не дать его мыслям вырваться на свободу, почему-то приходится прилагать колоссальные усилия. Как Сынмин может не представлять себе этого, когда Минхо уже вбил эту картину в его голову? Он может представить, как они целуются на диване. Он может представить, как Минхо прикасается к нему все более и более открыто, пока они продолжают смотреть фильм. Может быть, Сынмин на самом деле и не возражал бы, если бы Минхо действительно пригласил его не просто так. Блять. Ему действительно нужно прекратить думать об этом. Но все же, такие слова настолько странно звучат из уст Минхо, что Сынмин не знает, как оправиться от этого. Или, может быть, он просто боится признать, что осознание того, что старший настолько уважает его, на самом деле было приятно. Затем, что еще хуже, Минхо продолжает тихим голосом: — Мы будем делать что-то только тогда, когда ты будешь готов. И только если ты этого захочешь. Сынмин смотрит на него широко раскрытыми глазами. Он знает, что Минхо несерьезен, что он просто играет роль, но он так хорош в этом. Старший протягивает руку, чтобы схватить Сынмина за запястье и слегка потянуть. — Хочешь прилечь ко мне на колени? Ты выглядишь усталым. Сынмин не знает, что с этим делать. Может быть, он все еще немного в шоке, поэтому просто безучастно соглашается. Он ложится поудобнее и мурлычет от удовольствия, когда пальцы Минхо зарываются в его волосы. Он чувствует себя сбитым с толку, но, более того, он чувствует… что его любят? Он не уверен, что может использовать это слово, но не может придумать более подходящего эквивалента, поэтому пока пусть будет слово «любят».

***

Однажды Сынмин понимает, что полностью полагается на Минхо. Не то чтобы он не доверял ему раньше или никогда не рассказывал ему о своих трудностях. Однако на этот раз… на этот раз все совершенно по-другому. Минхо не спрашивает его, что произошло — Сынмин объясняет все это позже. Известный критик написал статью, в которой назвал недавно выпущенные песни Сынмина «одной из худших вещей, написанных за этот год или, может быть, даже за десятилетие». Младший, уже видя, как его карьера полностью рушится, разражается рыданиями, а Минхо просто подходит и обнимает его. Сынмин продолжает плакать, пока старший нежно гладит его по спине. Что разительно отличается от любых других случаев, когда Сынмин плакал рядом с ним, — это поведение Минхо. Это едва уловимо: лишь моргнешь и все пропустишь. Но Сынмин замечает. Он впитывает каждую деталь выражения лица Минхо, когда тот видит младшего в таком плохом состоянии. Удивление, беспокойство и отчаяние. Отчаяние, вероятно, самое впечатляющее. Сынмин никогда не видел, чтобы Минхо так стремился облегчить чью-то боль. Тот факт, что это почти незаметно, — проклятие. Его дыхание прерывается, его руки на секунду застывают в воздухе, не зная, что делать; его объятия, крепкие лишь на короткое мгновение, прежде чем ослабнут. Сынмин не знает, что, черт возьми, он должен делать со всей этой информацией.

***

Он не знает, как это происходит. Может быть, он просто пропитывается злобой. В один день он просыпается, пьет кофе и завтракает, глядя в окно и ни о чем конкретно не думая. Его мысли витают между пребыванием в студии, просмотром фильмов с Минхо, голубым и почти безоблачным небом и руками старшего, которые на ощупь грубее, чем кажутся. И вот тогда в его голове появляется текст песни. Он бежит в свою спальню, пытаясь удержать все это в своей голове, пока не достает свой блокнот, а затем записывает все. Его еда стынет на кухне, но он так поглощен писательством, что даже не вспоминает об этом. Через некоторое время у него заканчиваются слова, но то, что попало на страницы, уже не выглядит так плохо. В течение следующих нескольких часов он пытается заполнить пробелы. Он пытается соединить текст песни с саундтреком, который у него есть, создать мелодию, соответствующую ему. В конце концов, ему требуется три дня, чтобы закончить демо.

***

— Минхо, — говорит Сынмин, когда они оба уже сидят за столом. Он так рад поделиться хорошими новостями, что решил пригласить Минхо на праздничный ужин. — Ты никогда не догадаешься, что произошло. — И что же? — Я написал песню! Ну, пока только демо, но я это сделал! Я так счастлив. — Поздравляю, — Минхо улыбается. — По этой причине я здесь? Мы отмечаем? — Мы отмечаем. И я думаю, будет справедливо, если именно я приглашу тебя на наше последнее свидание, — смеется Сынмин. — Большое спасибо за помощь. — Подожди, я немного запутался. — Почему? — Что ты подразумеваешь под нашим последним свиданием? — О, это же было просто игрой. Очевидно, что нам больше не нужно притворяться, теперь, когда песня закончена. Но я действительно благодарен, и я хочу, чтобы ты это знал. — Сынмин, я… — Что такое? — Ким Сынмин. Я думал, тебе просто нужен был предлог, чтобы начать встречаться со мной. — Что? Сынмин чувствует, как его щеки становятся горячими. Разве он не ясно выразился в самом начале? Зачем ему нужно было придумывать какие-то предлоги? Он попросил Минхо об одолжении, и тогда старший, будучи хорошим другом, согласился. Вот и все. — Ты думал, так будет проще, верно? — спрашивает Минхо. — В шутку пригласить меня на свидание… Чтобы не было так неловко и странно, если я отвечу «нет». — Минхо, я совсем не это имел в виду. Вовсе нет. Я серьезно относился к этой песне. Все было только из-за нее. — Окей, — говорит Минхо, и все сияние его глаз будто исчезает. Он смотрит вниз, и даже то, как он моргает, кажется грузным и печальным. — Думаю, что я неправильно все понял. — Подожди, так я… тебе нравился? Вот почему ты согласился на фальшивые отношения со мной? — Конечно, ты мне нравился, глупыш! — Минхо фыркает. — Ты мне действительно нравишься. Тишина, которая повисает между ними, отвратительна, но Сынмин не знает, что сказать. Он чувствует себя ужасно, ужасно виноватым. — Я пойду, — говорит Минхо. — Я действительно очень горжусь тем, что ты закончил работу над песней. — Минхо… Что бы ни говорил Сынмин, все напрасно. Минхо двигается так быстро, что находится в одном шаге от того, чтобы просто выбежать из квартиры. — Возьми с собой хоть немного еды! — Ах, я уверен, что ты съешь все! — Минхо открывает дверь и выходит на улицу. — Пока, Сынмин-и. Он даже не дожидается ответа Сынмина.

***

Спустя почти две недели, они видятся снова. Какой бы неловкой ни была ситуация, им нужно все обсудить. Они дружат уже шесть лет — и это не то, что они должны так опрометчиво скомкать и выбросить. И дело в том, что Сынмин не хочет, чтобы они были просто друзьями. У него было время подумать. Он действительно был глуп, не так ли? Как он мог не заметить, что Минхо старается по-настоящему? Как долго старший был влюблен в него? И, самое главное, как Сынмин мог игнорировать свои собственные чувства? Все это время он чувствовал так много всего. Он был так взволнован, когда задавался вопросом, каким будет следующий шаг Минхо. Он продолжал ожидать все большего и большего. Черт возьми, желание, чтобы Минхо поцеловал его и прикоснулся к нему, не возникло из ниоткуда! И это не значит, что Сынмин хочет встречаться с Минхо только потому, что он красивый (хотя очевидно, что он красивый) или потому, что он хорошо целуется (а это так). Минхо забавный, добрый и заботливый. И Сынмин просто… Ему хорошо рядом с Минхо. За последние несколько недель он так много узнал о нем и хочет узнать еще больше. Кто знал, что Минхо так любит пазлы, верно? Кто знал, что представление Минхо об идеальном свидании — это прогулка в хорошую погоду, вкусная еда и домашние посиделки? Сынмин хочет дать этому шанс. Он хочет дать шанс себе испытать что-то, и он хочет, чтобы Минхо дал ему шанс, даже несмотря на то, что Сынмин уже все испортил. В тот момент, когда он видит Минхо и его печальное лицо, он чуть не начинает плакать. Он хочет все объяснить сразу, но вся подготовленная им речь улетучивается. Он больше не знает, с чего хотел начать. Он не может придумать ничего, что он мог бы сказать и что при этом имело бы смысл. — Минхо, — говорит он, а затем продолжает, пытаясь не обращать внимания на то, как сдавленно звучит его голос. — Я люблю тебя. Минхо слегка улыбается. — Я знаю, что ты любишь. Знаю, что как друга, иначе ты не был бы рядом со мной столько лет. — Нет, это не… это не то, что я имею в виду, — Сынмин подходит ближе. — Я люблю тебя, — тупо повторяет он. Минхо просто стоит там, и Сынмин абсолютно уверен, что он все еще не понимает. — Я хочу, чтобы ты встречался со мной. Ну типа, по-настоящему. Я не знал, что я чувствовал, но теперь я знаю, и мне нужно, чтобы ты знал, что я говорю серьезно. Я хочу ходить с тобой на свидания, и я хочу собирать с тобой пазлы, и я хочу, чтобы ты поцеловал меня, — слабо заканчивает Сынмин. — Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Сынмин только кивает, не доверяя своему голосу, когда он, наконец, сдается и позволяет паре слезинок скатиться по его щекам. — Эй, не плачь. Я не хочу, чтобы ты запачкал меня соплями. — Фу. Ты отвратителен. Минхо коротко смеется, но затем наклоняется ближе и целует Сынмина без каких-либо последующих жалоб. И Сынмин может немного поплакать, но только после — только когда Минхо обнимет его, только когда он сможет спрятать свое лицо в изгибе шеи Минхо, чтобы избежать дальнейшего смущения. Не осознавать, что он был влюблен все это время, достаточно неловко.