Animus tristi

Скучное да холодное утро улочек Кривого Рога сопровождалось томно-тёмным смогом уже работающих металлургических предприятий, старанно производящих ключевую для города продукцию. —Как всё же тяжело, наверное, работать на заводе. Дни и ночи просто проданы взамен на возможность пропитания— грустным шепотом констатировал Аркаша, которого Матвей слушал вместо басней учителя о том, насколько астрономия важна на биолого-математическом профиле. Но их философскую беседу прервала Людмила Николаевна гневно-уставшим возгласом о сохранении тишины в классе. Всё же болтать на первой парте— идея так себе, но она нашла себе продолжение ровно через пару минут, но уже в письменном виде. На полях своих тетрадей они писали коротенькие сообщения, чтоб было не так заметно, что они бездельничают. — Засну скоро. — Тоже. — Не спал ночью? — А как тут спать? Действительно, хороший вопрос ведь. А как уснуть в комнате, в которой три человека с четырёх переворачивают ночью общагу? К сожалению, четвёртым оказался Аркаша, который до поселения в общагу жил чуть ли не в степи и спал в огромной кровати сам.       Да и пару слов о самом Аркаше— для учителей Ужан Аркадий Дмитриевич, для близких друзей же Аро, Арк', Аркаш. Но это не для того, чтоб сказать, что у него ужасно красивая внешность — парень да парень, руки-ноги на месте, короткие прямые волосы цвета дубовой коры да прыщики-прыщики-прыщики. Да уж это было вечно больной во всех смыслах темой: с 12-ти лет его лицо начало покрываться гноящимися бугорками, а при давке же оставались некрасивые шрамы, с которыми приходиться потом жить и мириться.       С тех же пор Аро тихо комплексовал по поводу своей внешности, попутно посещая дерматологов, диетологов и прочих -логов. Было сложно, иногда проскакивали мысли о том, что акне так и останется с ним до конца своих дней и он безнадежно страшен. Тогда и начало его посещать самокопание — дело неблагодарное, неприятное да еще и прилипчивое до ужаса.       С того времени много воды утекло, но было ощущение, будто в теле 17-тилетнего лицеиста заточен такой же ребёнок, травмированный своим отражением в зеркале. Нынче-то горевать нет ни времени, ни ресурса: страдания отошли на второй план, как и лишний сон, бритьё и прочее. Вернёмся-ка к размалёванной "смс-ками" тетради. Производитель, наверное, и не думал, что красные поля получат роль коммуникации, поэтому и сделал их столь узкими. Приходилось экономить буквы: — Они шумели? — Прст ужас. — Мож. решить — Как? — Переезд. — К тебе? — Да. Переселиться к Матвею? Так можно было, что ли? А комендант разрешит? А будет ли другому переселённому комфортно среди дуриков, с которыми жил Арк? Больно много вопросов, не связанных с уроком. Пора бы сосредоточиться на речи Николаевной, но перед тем надо глянуть на часы. А осталось уже 2 минуты до звонка и эфемерная свобода!       Эта пара минут тянулась, словно вечность. И парни пересматривались так часто, будто по количеству встреч их глаз можно было считать секунды. Они по-тихоньку стягивали ручки, карандаши по пеналам и уже тянулись к сумкам, но их же осекла тётя-астроном: — БМ-очки, а куда так спешим? Звонка ещё не было, а вы уже сложились. Проявите уважению к моему предмету. Ведь я не со стеной говорила последний час?       Это внезапное возмущение и прояснило туманно мечтающий ум Аркаши, тем самым погрузив в ворох чистого недовольствия некоторой хамовитостью относительно учеников. Хотя, ему ли судить? Он, так-то, просидел весь урок в классе, тогда как его мозг (как и, наверное, мозг Матвея) был где-то далеко-далеко, в его Гречаных Подах, в родном доме и личной комнате, где всегда была ваза с сухими полевыми цветами, с которых приходилось время от времени стряхивать пыль, ибо потом дышать было нечем. Воспоминания....       Он уже 11-иклассник, как и его сосед по парте. Кстати, об этом соседе тоже пару слов сказать было бы нелишним. Тарченко Матвей Андреевич, житель такой же глухомани, что и Аркадий. Как-то он говорил, что он с какого-то диковинного села, только вот и не отложилось это в чьей-либо памяти — уроки буквально замещают всю информацию в голове на сведения о строении глаза, синусах-косинусах и верхних-нижних кульминациях звёзд.       Вот и пытался он вспомнить это название, но буквы уходили с головы, сплавлялись в диковинные иероглифы, не несущие совсем никакого смысла. То ли Новые Садки (больно похожие названием на сербский город Нови-Сад), то ли Новосёловка, то ли ещё что-то — в Криворожском районе довольно много таких интересных названий сёл и хуторов, поэтому можно иногда от жителей этого города услышать шутку о том, что у них под боком и Запорожье, и Кременчук, и Львов. Так и не слукавят они— такие населённые пункты-то есть на карте района, но это маленькие и забитые сёла, население некоторых не превышает и сотни человек. "Всё же переспрошу у Матвея, откуда он. Но ведь явно недалеко я промахнулся!"— констатировал свои пустые умозаключения парень и приглянулся к секундной стрелке часов у дверей, которые вот-вот должны были отвориться, провожая учеников на долгожданный обед и последующий отдых в виде целого пустого урока.       Этот долгожданный момент настал! Заливания старого электрического звонка уже были настоящей одой радости и последующему расслаблению хотя бы на полчасика, хоть и после него придётся снова бежать на очередной нудный урок о чём-то явно от быта далёкого. И глаза ярче засветились, и улыбка озарила лица парней, когда те бежали на обед (хоть и блюда, на него подаваемые, можно было есть только при условии действительно сильного голода). Досидели!