давай расскажем?

      ночь прошла невероятно. так невероятно, что голова гудит. у некоторых. кто-то просто опасался возможности уехать домой, а кто-то просто не топит свое здоровье в алкоголе с самого начала. оглядываться по сторонам не было смысла, вокруг тишина и покой, чужое сопение или храп, разбросанные вещи и лучи солнца, которые светят в просторные незашторенные окна. у мишель в голове много вопросов, начиная с: «что было ночью?», заканчивая: «почему я себя так херово чувствую?». ответы она, конечно, знала, но признавать не хотелось.              гаджиева снова удивляется тому, что проснулась раньше всех, имея небольшое похмелье и бошку, раскалывающуюся по швам. снова оглядевшись, в надежде увидеть хоть одно проснувшееся лицо, она видит как все мирно посапывают в своих кроватях и, не отчаиваясь, встаёт, напяливая на себя любимую футболку. когда все девочки давно бодры и полны сил, в ванную комнату не попасть, а тут имеется возможность попасть туда самой первой и прекрасно принять душ со спокойной душой. поэтому, довольная мишель, забирая из-под матраса свое полотенце, быстро забегает в ванную и включает горячую воду для того, чтобы было приятно думать.       «таблетки надо найти», — первое что проносится в голове. голова трещит неимоверно, хоть девушка и помнит, что выпила немного. все ещё смешно от того, что она нелепо напилась, пытаясь обойти кристину. хоть и напилась неподходящее слово. выпила и была немного под шафэ. так же леди разговаривают?       «тупость какая», — хихикает от собственных мыслей мишель и достает гель для душа, плавно натирая свое тело под горячей струёй воды. закрытая на щеколду дверь придает уверенности что никто не зайдет, но все равно немного некомфортно, зная, что за стенкой стая девушек с жёсткого бодуна и с кошмарным перегаром. наверное, ей придется мыться два или три раза за этот день. внезапно в голове всплывают полные картинки прошлой ночи: горячее дыхание, обжигающее шею, распухшие губы, целующие возбужденное тело, теплые руки, скользящие под кофту. в голове складывается пазл. эта ночь была не просто веселой, но и горячей. у мишель из головы совсем вылетели события вчерашней вечеринки, кроме начала.       она вспомнила всё, что смогла. помнит руки, помнит колючие волосы, которые она сжимала на затылке, выгибаясь от поцелуев в шею. помнит розоватые губы и блестящие глаза. блестящие то ли от алкоголя, то ли от нарастающего возбуждения и удовольствия. внезапно становится так жарко, что горячий душ становится холодным и отрезвляет. щеки пылают, а глаза бегают по всему телу, ища хоть какую зацепку. и мишель её всё-таки нашла. засос. красивый такой, большой и яркий, почти на всю шею. спасибо прозрачным стенкам душа, благодаря которым можно разглядеть свое тело. дикий засос. от него пылает жаждой и эйфорией. его делали с неописуемой жадностью, с неописуемым удовольствием. возможно, даже не заметили.              — как его скрыть то теперь? — вздыхает блондинка, смывая с себя последние капли геля для душа. выходит и осматривает ванную, в надежде найти где-нибудь завалявшийся тональный крем, и о боги! на полке с зеркалом, возле раковины, стоял такой маленький и розовенький биби-крем, сверкая своим превосходством. мишель улыбается, хватает этот тюбик и открывает его, параллельно заново осматривая это красное пятно, — ну и зверь же его сделал…       времени на закраску было не так много, ручка уже дергалась и стуки в дверь умножались. быстро почистив зубы и, со скоростью света замазав засос, гаджиева вылетает из ванны, врезаясь в чью-то грудь. сама не понимая куда так летит, быстро поднимает голову и смотрит на лицо перед ней.       — доброе утро, — ухмыляется брюнетка, исправляя свою прическу на более адекватную. карие глаза особенно красивы при солнечном свете и мишель это замечает, нагло наблюдая.       — доброе, — нервно хихикнув спустя время, отзывается блондинка, — как спалось?       — было и похуже, — снова улыбка, открывающая острые клыки. от этой улыбки девушка расплывается и улыбается в ответ, все наблюдая за прекрасно освещенные солнечным светом глаза. боже, она сейчас утонет, и к счастью, наверное, не выплывет, — а тебе? ты чего-то рано встала.       — да сама не знаю, так получилось.       дверь снова распахивается, из ванной вылетает ангелина, ярко улыбаясь. ей сейчас хорошо, она вчера не пила. она молодец что держится, хотелось бы даже похвалить, но мишель решила этого не делать. брюнетка залетает в ванную быстро и незаметно, что сначала гаджиева договаривает фразу самой себе, а потом, снова подняв голову, видит перед собой кристину. захарову. осматривает с ног до головы, останавливается на губах, снова возвращается на шею, и видит там багровый засос, который слепит прямо в глаза. взгляд снова падает на искусанные и припухшие губы, переносится с губ на засос, а с засоса взгляд переходит на волосы. те самые колючие волосы, которые вчера мишель сжимала в своих ладонях от удовольствия. чертовые колючие волосы.       — привет, красотка, — звучит внезапно прокуренный голос, который возвращает мишель в реальность. она мотает головой, дабы убрать все воспоминания, но они начинают всплывать с такой скоростью, что хочется уебаться об стенку, — как себя чувствуешь?       и гаджиева понимает. это все была она. ту ебучую ночь она провела с кристиной. с той самой кристиной, которую она пыталась избегать все это время. а захарова смотрит на нее, так по свойски и так пошло, что хочется отвести взгляд от этого ужаса. захарова все помнит. сделать вид, что ничего не было и мишель ничего не помнит не получится. да и не была она настолько пьяна, чтобы забыть. вариантов не остаётся. мишель просто стоит и не знает что отвечать. промолчать или просто провести с ней утренний диалог обычных людей? обычных, — хмыкает гаджиева и снова поднимает глаза на кристину.       — прекрасно себя чувствую, — мишель неловко улыбается, облакачиваясь об стенку, — а ты?       — да я тоже, в самом расцвете сил и готова к работе, — как же раздражает этот прокуренный голос. как же неприятно смотреть в эти блядские глаза, в которых нет ни капли сожаления. внутри все скручивает и начинает тошнить, голова начинает ещё больше трещать, а мысли стадом проносятся в мозгу. мишель вспоминает о таких уже родных карих глазах, о черных волосах, собранных в маленький хвостик, о красивых татуировках и прекрасной улыбке. тепло разливается только от одного воспоминания об этом человеке и тошнота отступает. но захарова всё ещё рядом. сука.       — ты следующая в душ? — ради поддержания диалога спрашивает мишель, хотя и диалог то особо поддерживать не хочется.       — да, зайдешь со мной? — ухмыляется та, снова глядя на гаджиеву этим неприятным взглядом, со скачущими искорками в глазах.       «и не надейся», — выкладывает блондинка в своей голове, хмыкает собственным мыслям, выдавая совсем другое.       — я бы с удовольствием, но пойду кровать заправлять, — врёт. никакого удовольствия. минимум ненависти и максимум отвращения. кристину не за что ненавидить. от кристины тошнит. от ее взглядов, от ее голоса, от одного только ее присутствия тошнит. просто потому, что та позволила себе чуть больше, чем должна была. она вообще не должна была к ней подходить. мишель была к ней добра, потому что просто хотела хорошо развлечься и провести время, а в напряжённой обстановке этого не получится. ей все ещё стыдно перед индиго за вчерашнее. за то, что она наговорила немного не того, чего хотела, за игнорирование после, и в конце концов за ночь, проведенную с крис. девушку снова передёргивает, а дверь открывается и оттуда появляется довольное и свежое лицо.       — ну так… — кристина не успевает закончить мысль.       — лиза! стой! — мишель догоняет андрющенко в конце комнаты, наконец избавившись от компании захаровой, которая уже исчезла в ванной. та выдыхает и расслабляется, хватая брюнетку за руку, — отойдем?       — что-то случилось? — напряжённо спрашивает лиза, самостоятельно поворачиваясь к мишель.       столько всего случилось, ты не представляешь. хочется провалиться. в глазах индиго такое беспокойство за неуклюжую мишель, а та стоит, не зная что и сказать. стыдно даже дышать в ее сторону. она сейчас кажется такой светлой и беззащитной, что хочется схватить ее, сгребсти в охапку, обнять и не отпускать. мокрые волосы свисают и капли капают на открытые ключицы. хочется расцеловать эти ключицы, перейти от них к шее и дойти до этих розовых губ, которые сейчас не содрогаются даже в улыбке. она правда волнуется?       — должно что-то случится? — специально интересуется мишель.       — возможно. ты вчера пила, может помощь нужна, таблетка какая или… — лиза начинает ехидно улыбаться, — или может массаж какой…       блять. гаджиева буквально расплывается в улыбке. от нее это не кажется таким противным. даже милым. она готова сделать массаж, чтобы той стало легче. становится вдвойне стыдно, поэтому мишель хватает лизу за руку, отводя в дальнюю комнату, где можно поговорить, зная, что никто не зайдет. вообще, это бывшая кладовая, куда никто и никогда ничего не складывал, поэтому она пылится и закрывается на ключ, чтобы никого лишнего в ней не присутствовало. а потом в нос ударяет запах до боли знакомых духов. своих сладких духов, которыми вчера брызгалась мишель, она молится всем богам, чтобы лиза их не почувствовала, и задаётся вопросом, почему они не выветрились за ночь. андрющенко тем временем оглядывается, находя старую свечу, а рядом с ней коробок маленьких спичек. она зажигает ее и маленький тусклый огонек вдруг начинает освещать лизино лицо. такое расслабленное и наверняка чистое после душа. хочется дотронуться, провести пальцами по гладкой коже, коснуться скул и обвести контур губ, мишель уже тянет руку это сделать, но останавливается. неправильно это всё, блять. очень неправильно. еще вчера, в этой самой кладовой, ты наслаждалась чужим человеком, а сегодня стоишь здесь с ней, пытаясь сдержаться и не наговорить того, что может ранить.       лиза научена прошлыми отношениями. все знают, что опыт у неё плохой. ее бывший парень был ее первой и последней любовью. она лично рассказывала мишель, как сильно его любила. все для него делала, подстраивалась под него и забывала о себе. этот парень построил о ней плохие представления, и лиза чувствует себя отвратно. всегда. она не чувствует себя человеком, считала, что она кусок мяса, который можно взять когда захочешь, потому что он позволял это делать. она думала, что не достойна настоящей любви и заботы. думала, что достойна только боли и страданий, но гаджиева хочет показать обратное. очень хочет, вы бы только знали. только она снова проебалась. ещё в прошлом году от нее ушел любимый человек, которого она потеряла по своей глупости, и этот круг ада опять повторяется. мишель снова и снова все проебывает, словно так и должно быть. ей неимоверное стыдно, она чувствует себя ничтожеством и хочет растоптать себя с такой силой, чтобы кишки наружу вылезли. хочется распластаться по стенке и съехать вниз, не говоря лизе ни слова. но она ждёт. и поэтому мишель начинает.       — лиз… — только начинает мишель, как лиза её перебивает.       — нет, можно я скажу? — она останавливает поток речи мишель рукой. блондинка лишь совестливо поджимает губы, опускает глаза и медленно кивает, давая продолжить, — ты знаешь, что мои первые и последние отношения были не совсем удачными, скажем так, провальными. и я давно перестала ощущать что-то кроме ненависти к людям, не хотела заводить друзей и поначалу думала, что буду изгоем из-за того, что ни с кем не общаюсь. но тут появилась ты, — лиза широко улыбается и ее глаза сверкают даже в плохо освещенной комнате, — вытащила меня из этой ямы, позволила пройти дальше, даже не зная моего имени. и тогда я поняла, что не останусь тут одна.       — к чему ты клонишь? — интересуется мишель, лишь бы сейчас не услышать того, что окончательно её разобъёт и она не сможет признаться в том, в чем хотела. это будет конечная. разворот и отворот. она поедет домой, сама, без чьего-либо участия.       — клоню к тому, что ты осталась одной и единственной здесь, с кем я хочу иметь общие интересы. ты мне сразу понравилась! знаешь, типаж мой, — продолжает индиго, поправляя свои мокрые и свисающие волосы, — я рада, что мы нашли общий язык. ты была добродушна ко мне всегда и я надеюсь, в скором времени, мы сможем стать больше…чем…ну, просто друзьями. вот, — тяжело вздыхая, заканчивает свое признание брюнетка и выходит из кладовой, оставляя мишель наедине со своими мыслями. тупой бы подумал что она предлагает стать лучшими друзьями, но мишель поняла все сразу. и сейчас желание уебаться об стенку возвышается и она начинает двигаться, думая, в какую будет лучше, но дверь скрипит и в комнату кто-то входит. гаджиева конечно же надеется, что это вернулась лиза, но в темноте ничего не видно. лиза ушла и погасла свеча. иронично.       — знала что ты здесь, — выдаёт резко до боли знакомый и хрипловатый голос, закрывая дверь на замок.       «она собирается повторить?» — табуном проносится в голове. мишель встряхивает нервно голову, избавляясь от нагнетающих мыслей. но ещё более нагнетающую обстановку кристина делает своими маленькими скрипящими шажками в сторону мишель. та уже давно упёрлась в стенку, тяжело дыша. она надеется что этот старый пол сломается и она провалится куда-нибудь в неизвестность, лишь бы сейчас не стоять здесь, уже ощущая чужие руки на бедрах.       — чё ты делаешь? — выпаливает мишель, отталкивая от себя захарову. та от неожиданности немного падает, не удержавшись на ногах, но справляется с рановесием и встаёт ровно, поправляя на себе объёмную футболку.       — чего это ты такая пылкая, ми? — до отвращения ехидно интересуется кристина и снова кладет руки на чужие бедра. упрямая, блять, овца.       — убери свои ебучие руки с моих ебучих бедер! мне неприятно! — точно кричит мишель, надеясь, что кто-нибудь услышит и прибежит, но вспоминает, что ключи сейчас у кристины, которыми она закрыла эту чёртову дверь. снова все против нее. сука.       — тише, малая, успокойся, — кристина начинает разговаривать с гаджиевой как с тупым ребенком и это начинает раздражать ещё больше.       — своих «малая» оставь при себе, и никогда не зови меня ми, поняла?       — о, ты чего? не рассказала, да? — снова улыбается. как же бесит, — а что вы все это время здесь делали? болтали о хорошей погоде?       — какая разница о чем мы тут болтали? я думаю тебя ебать не должно…       — о-хо-хо-хох… может рассказать ей, что меня ебет? или, если быть точнее, тебя?       — не смей! — подпрыгивает мишель, стуча кулаками в чужую грудь, — она должна узнать от меня!       — как видишь, ещё не узнала. наверное, будет легче если я расскажу.       — конечно тебе легче, тебе абсолютно поебать на чужие чувства, — мишель разрывается и старается не заплакать, но от сдерживания слезы текут ещё сильнее и она даёт волю эмоциям. по ее щекам раскатываются теплые слёзы, обжигающие до ужаса красную от стыда щёку.       — ну же, малая, тихо, — захарова берет лицо мишель и придвигает к себе, большими пальцами сглаживая и смазывая слёзы. как же это противно. в ее руках хочется разрыдаться ещё сильнее, но уже от отвращения и неприязни, — ми, не ври ей. давай расскажем, чем мы занимались прошлой ночью, — в ответ тишина. мишель просто смотрит в стену, пытаясь увидеть там ответы на свои многочисленные вопросы, но не находит там ничего. ей ещё никогда не было так стыдно за себя и больно за другого человека.       — всё, что было вчера — последствия алкоголя. я не считаю это чем-то важным, — говорит мишель, уходя из-под рук кристины, стойко выдерживая ее присутствие, — наши отношения не сдвинутся ни на один шаг после этого. мы просто знакомые, которые один раз перебрали с алкоголем. уяснила?       — ты была достаточно трезва, — продолжает стоять на своем кристина.       — мне плевать.       — тебе хоть понравилось? — та спрашивает с надеждой, хотя знает, что понравилось. она не промах в этом.       — это было очень противно, я сегодня утром специально встала пораньше, чтобы отмыть все это дерьмо с себя, — блондинка звучит уверенно, но голос все-таки подрагивает и к глазам подступают новые слезы.       — я не верю тебе, — хмычет кристина.       — мне похуй.              — думаю, если бы ты услышала свои стоны, малая, — девушка специально выделяет это обращение, чтобы надавить на мишель, но та просто стоит и пялится в стенку, даже не смотря в эти глаза напротив, — ты бы засомневалась в том, что тебе не понравилось.       — повторить по буквам? — она приближается лицом к лицу кристины и выплёвывает буквы прямо ей в губы, — п-о-х-у-й!       отбирает ключи, с неимоверной скоростью открывает дверь и выбегает из кладовой прочь, надеясь застать лизу в комнате. так и получилось. лиза сидит на кровати, читая какую-то очередную книгу, связанную с кладбищем, рядом виолетта что-то кушает и мишель глазами подаёт знак, что той стоит уйти. малышенко быстро все понимает и спускается вниз ко всем девочкам, на завтрак. мимо пулей проносится кристина, ещё раз заглядывая в зелёные глаза мишель и скрывается из поле зрения, как только лиза отрывается от книги.       — чего не идёшь на завтрак? — откладывая книгу, вежливо интересуется лиза.       — а ты? — отвечает вопросом на вопрос мишель.       — я уже поела.       — а я не хочу есть, — хотелось продолжить «и не буду хотеть последующие месяцы», но мишель сдерживается и лишь мягко улыбается, сгребая в охапку руки лизы.       — а чего так? — спрашивает андрющенко, переплетая пальцы друг друга. так нежно и мягко.       — настроение не подходящее, — грустно отвечает мишель, пока подушечкой большого пальца поглаживает чужие костяшки. от этого ощущение внутри все снова зажигается, сожённая трава зеленеет и свежеет, солнце выходит из-под туч, освещая всё, а глаза светятся, словно из них и не текли слезы пару минут назад.       — ми, у тебя глаза красные, ты плакала? — лиза осторожно касается большим пальцем щёки, на которых остались сухие следы от слёз, а мишель трётся, давая разрешение на полное касание. хочется ощущать это вечно. эти мягкие пальцы на своем лице, эти сверкающие глаза в глаза, эти переплетённые руки и поглаживающие движения, — что такое?       — мне нужно тебе кое-что сказать, — гаджиева сидит на уровне лизиных колен, поэтому от отчаяния, не расплетаяя пальцы, она с громким вздохом прячется в коленях лизы с головой. просто ложится одной щекой на колено, пока та разрывает замок из рук и одной начинает перебирать шелковистые волосы на виске, поглаживая ухо. хочется мурчать от этих ощущений и пустить когти через штаны, показывая всю свою любовь и удовольствие, но она лишь снова вздыхает, думая, с чего начать.       — говори как есть, ми, — это обращение мишель вспомнила, когда встретила лизу первый раз. сразу ее заприметила и поняла, что та будет звать её «ми». она давно не разрешала никому использовать это сокращение, но от лизы это звучит по другому. так нежно и влюбленно. так трепетно и аккуратно, что внутри разгорается сильный огонь, зажигающий все кнопки счастья.       — мне так стыдно… — девушке снова хочется разрыдаться на чужих коленях. так тяжело сказать о чем-то не было никогда. мишель всегда была честной, даже с отцом. ему было труднее всего донести правду, но у нее получалось. а тут так сложно, что слова забываются, — за то, что я вчера так кошмарно тебя игнорировала, за кристину, за выпитый алкоголь, который, я обещала тебе не пить и за…       — это мелочи, я не злюсь, — продолжая перебирать волосы мишель говорит лиза, осмелившись поцеловать в висок. внутри все пляшет и горит, желание рассказать начинает отпадать и мишель хочется продлить этот момент, но она вспоминает блестящие глаза захаровой, когда она говорила, что та сможет рассказать сама. расскажет ведь. она черт, пляшущий в чужих глазах. демон да и только. она сможет.       — нет, я… — в горле комом выстраиваются эти гнусные слова, и гаджиева долго не может вытащить их из себя, — я с кристиной переспала…       — с кем? — рука, уже достаточно времени поглаживающая волосы останавливается, и лиза дёргает коленями, оповещая мишель о том, что лучше поднять голову. мишель поднимает голову, — прости, блять, с кем?       — с кристиной… но мы даже не переспали, просто целовались в кладовой, я…мне… — оправдываясь тараторит та, — мне даже не понравилось…       — уверена?       — на все сто. меня мутит от одного только ее присутствия здесь, я не могу находиться с ней в одной комнате и смотреть ей в глаза, я…       — тш-ш-ш…тихо, — индиго укладывает обеспокоенную мишель обратно на колени, та недоумевает, но не отстраняется, — я ничего не могу тебе сказать кроме того, что это был плохой выбор. мы не встречаемся, чтобы я могла тебя осуждать за это. ты свободная девушка и мне абсолютно все равно, с кем ты там целовалась в кладовой, не находясь в отношениях.       — но ты же…?       — призналась тебе в любви? — андрющенко снова перебирает волосы и поглаживает нежную кожу, — ты мне не ответила. мы не встречаемся.       — а…можно… — мишель поднимается, раздвигает ноги лизы и садится в этот разъём, касаясь пальцами чужих колен, — сейчас ответить?       — если хочешь, — хмыкает индиго и начинает перебирать волосы двумя руками. у неё, видимо, своеобразный фетиш на перебирание волос. но никто не против, всем даже нравится.       — думаю, в скором времени мы можем стать больше, чем просто друзьями, — отвечает мишель и нервно кусает губы, поднимая голову. смотрит снизу на лизу. та наклоняется и приближает свое лицо к лицу, обжигая горячим дыханием.       — я…поцелую тебя? — спрашивает лиза разрешения, нагло рассматривая чужое лицо. останавливается на губах и облизывает собственные.       — тебе правда все равно на крис?       — это, очевидно, плохой выбор, и обидно, что это была не я, — наклоняется ещё ближе и хитро улыбается, — но главное, ты сейчас со мной, а она на завтраке. нам хорошо и мы вот-вот поцелуемся, а она съест эту ужасную кашу и поднимется наверх. сядет на свою кровать и хрен знает чем будет заниматься, а мы пойдем гулять в сад перед началом испытаний. разве это не хорошо?       — хорошо, просто…       — заебала, — лиза наклоняется ещё ближе и накрывает чужие губы своими, словно прося разрешение. мишель позволяет большего и отвечает на поцелуй. выворачивается и удовлетворённо стонет. отрывается, встаёт и садится на чужие колени, обвивая ногами бедра, кладет руки на шею и продолжает целоваться. андрющенко перекладывает свои руки на чужие ягодицы и прикусывает нижнюю губу с особой страстью, улыбаясь.       за стенкой слышится стук. кристина нервно покусывает губы, наблюдая за тем, как мишель довольно перебирает чужие волосы, а ее губы касаются других. костяшки краснеют и заливаются кровью, но захаровой все равно. она просто стоит и смотрит, скрипя зубами. хочется оказаться на месте индиго, хочется сейчас самой сжимать ягодицы гаджиевой, как вчера, хочется так же почувствовать ее губы ещё раз, снова заставлять стонать от удовольствия и снова и снова повторять, насколько блондинка красивая, но увы. сейчас захаровой остаётся только мечтать, и не факт, что мечта сбудется ещё раз.       — наслаждайся, андрющенко.