Часть 22
16 октября 2022 г., 17:00
Утром внезапно оказалось, что все несколько погорячились и так в действительности не думают. Яга задумалась на тему того, что на Руси есть своя Яга, а так как к конкуренции женщина относилась плохо, то ничем хорошим подобное закончиться не могло. Добрыня посмотрел на себя в зеркало и вздохнул, Грейнджеры остались при своем мнении, а Гарри и Гермиона не хотели расставаться вообще, остальное же детей не волновало. Девочка была уверена в своей могучей ведьмистости, а мальчик за нее был готов развалить что угодно.
— Вношу предложение, — покушав и вследствие этого подобрев, Яга улыбнулась. С веток посыпались сидевшие там птицы, но семейство этого не заметило. — Гермиона и Гарри учатся в обычной школе, а колдовству их буду учить я. Всяко полезнее будет.
— Это очень хорошее предложение, — кивнул мистер Грейнджер, потянувшись к телефону.
— Конечно, хорошее, — согласился Добрыня. — Обычных-то школ всяко больше, пока все развалят, глядишь, и выучатся…
— Ура! Школа! — обрадовалась Гермиона. Гарри было все равно — школа, не школа, главное, чтобы девочка была рядом. Мальчик точно знал, что, в случае чего, школу развалит, ибо сколько там той школы…
— Видишь, как девочка радуется, — показала на девочку Яга. — Предчувствует получение знаний…
— И что она сделает с теми, кто ее обидит… — дополнил богатырь.
— Никто ее не обидит, — насупился Гарри. — А то я это… того я… И все.
На том и порешили. Мистер Грейнджер потянулся к телефону, устраивая детей в среднюю школу, хорошую, как уточнила его супруга. Яга задумалась о программе обучения, Добрыня принялся объяснять сыну, как бить так, чтобы сразу не сделать идиотом, все оказались при деле.
В больнице Мунго задумались о том, как сдать в архив пускающего пузыри сквиба, и решили переложить этот вопрос на остатки Министерства, которое вновь пыталось организоваться. Правда, бывший уже министр, со штампом «аннулировано» на ягодице, с люстры слезать отказывался и рычал на окружающих, метко на них гадя. Школа Хогвартс… Здание школы было признано аварийным после того, как профессор Снейп чихнул, завалив этим действием северное крыло. Башню Рейвенкло обнаружили на Таити, а декана со старостами не обнаружили совсем — они смешались с аборигенами. От крепости Азкабан остались унылые развалины, по которым грустно ходили лишившиеся работы охранники. Бывшие сидельцы строили новую жизнь на обломках старой, а стажер-целитель Тонкс упорно спотыкалась об утки пациентов, радуя оных неимоверно, поэтому девушку начали включать в терапию. История Магической Британии погрустнела настолько, что о двух первокурсниках предпочли забыть, как о страшном сне. Гарри и Гермиона были за это магам благодарны.
Впереди было Рождество, а за ним и обычная средняя школа, готовившаяся принять простых учеников — богатыря и могучую ведьму, считая их всего лишь Гарри Поттером и Гермионой Грейнджер. И вот, наступило Рождество.
— А это что такое? — поинтересовался Добрыня у своей супруги, которую он радовал с упорством парового молота, что приводило к изменению походки, но Яга, разумеется, не жаловалась.
— Новый Год по-местному, — отмахнулась женщина, готовясь к празднику.
— Новый год… надо Хагрида пригласить, — понял богатырь, уже приведший себя в форму, а Яга вспомнила, что Новый Год предполагает пьянку, поэтому рассказала богатырю, где находится королевская резиденция.
— Подарки… — задумчиво проронила женщина, по мановению руки которой дом значительно увеличился внутренне, получив больше ста комнат. Теперь для внутреннего ориентирования мистеру Грейнджеру иногда нужна была карта, а Добрыне — колода карт.
И вот, рано утром, сбежав по лестнице прямо в пижамах, Гермиона и Гарри кинулись к подаркам. Точнее, кинулась девочка, таща за собой мальчика на буксире. В тот момент, когда Гарри увидел подарки для себя, Яге захотелось его прежних опекунов наказать еще пару раз. Слезы на глазах пацана, понявшего, что вот это — для него. Ну а потом Добрыня с Хагридом из дому исчезли до следующего утра, а рыжеволосая женщина включила местный аналог блюдечка с яблочком, телевизор называется. И принялась, значит, следить за новостями.
Ее Величество не плясала уже лет тридцать, тем более мазурку. Но ее никто не спрашивал, точно также как и охрану с обслугой. Высокий мужчина выкрикнул: «Танцуют все!» – и стало так… В новости этот эпизод не попал, потому что «все» — значит, все. Совсем все. Вот такое вот Рождество получилось…
***
В новый класс Гермиона входила с некоторой опаской, а Гарри просто сверкал очень доброй улыбкой. Толщину стен мальчик уже оценил. Знакомых лиц в классе не было, поэтому, просто поздоровавшись, дети уселись за первую парту. К новеньким никто не подошел, девочки оценивали Гермиону, выглядевшую очень аккуратно, но находившуюся явно в какой-то готовности. Приветствие девочки привело класс в недоумение — такие танцы здесь приняты не были. Мальчики посмотрели на Гарри, сразу же решив с ним не связываться, потому что готовность мальчика отправить кого-нибудь в челюстно-лицевую читалась у него на лице. — Здравствуйте, дети, — поздоровался вошедший учитель. — Для новеньких представлюсь: меня зовут мистер Томас, представьтесь, пожалуйста. — Гермиона Грейнджер, — смело глядя прямо перед собой, ответила девочка, руки которой рефлекторно спрятались за спиной, чтобы ничего не колдануть. — Гарри Поттер, — кивнул вставший мальчик, очень заметно для учителя прикрывая и страхуя Гермиону, на что учитель подумал о замшелости отдельных школ. Раз учебное заведение закрыли посреди года, значит, дети сильно пострадали, судя по готовности мальчика. — Гермиона и Гарри, присядьте, пожалуйста, — мягко попросил учитель. — Здесь вам абсолютно точно ничего не угрожает. Уроки прошли очень спокойно, хотя в туалет девочка заходила с осторожностью, все-таки поставив круговой щит, но в кабинку никто не ломился, позволив ей сделать свои дела без помех. Гарри в туалете проверил толщину стен пальцем, поняв, что бить надо будет мягко, а то придавит. Но бить никого не пришлось, ибо школьники были спокойны и корректны, как, собственно, и учителя. Отвечать Гермиона не рвалась, потому что Яга, обнаружив мозг, долго объясняла всю пагубность зазубривания наизусть. А когда Гермиона не согласилась, заставила заучить два десятка чар и создала сильный зуд в том самом месте. Сосредоточиться и вспомнить зазубренное девочка не смогла — зуд сильно отвлекал. Вот это, в общем-то, и убедило, теперь Гермиона не зазубривала, а отрабатывала до автоматизма. — Как-то здесь необычно, — задумчиво произнесла девочка, носимая на руках мальчиком. — И никто не реагирует на то, что ты меня на руках носишь… — Я им отреагирую… — мрачно пообещал мальчик. — Ты мое чудо. — Мне очень тепло с тобой, — призналась Гермиона. — Это называется «любовь»? — Не знаю, — покачал головой Гарри. — Мне не важно, что это, важно, чтобы тебя никто не обидел. Наблюдавший за детьми учитель понял, что все он правильно увидел: девочка особенно сильно пострадала в предыдущей школе, раз мальчик ее на руках носит. Видимо, сама передвигаться не может или может очень недолго, но инвалидной коляски боится. — Да, ты прав, — кивнул школьный психолог, понаблюдав за этими двумя. — Сильно травмированные дети, надо с ними поосторожнее. Ни Гарри, ни Гермиона о мыслях и словах педагогов не знали, постепенно расслабляясь. А учителя да и дети пытались сделать как можно комфортнее само обучение. К удивлению Гарри, никого бить не пришлось, а все колдовство Гермионы в школе свелось к очистке одежды от случайно пролитого сока, что было очень, по ее мнению, необычно. — Как-то слишком спокойно стало, — заметил Добрыня, пьянствовавший теперь исключительно во время отпуска, потому что в Британии все объекты для культурного отдыха неожиданно закончились. А вот во Франции, Испании, Италии… Для детей было море, а для богатыря — культурный отдых. — Так сказка закончилась, — пожала плечами очень хорошо чувствовавшая такие вещи Яга. — Начинается жизнь… — В смысле? — не понял Добрыня, почесав фамильную лохматость. — Я на сносях, — проинформировала его самая сильная ведьма. — Так что готовься! Хе-хе. К чему это «хе-хе», богатырь понял значительно позже. Но не жаловался, Яга же, кому на нее жаловаться-то? Это письмо возникло на обеденном столе само собой. Оно было написано на бересте, чем привлекало внимание само по себе. Особенно внимание Яги. Мужчины жевали, потому на внешние раздражители не реагировали, а две ведьмы отложили питание, чтобы почитать. «Дорогие наши ведьмочки и богатыри. Наблюдая за вашими приключениями, мы получили огромное удовольствие. Так их, басурман ентих! Зла на вас не держим, потому Яга согласна разделить — запад тебе, а восток ей останется, из-за чего все будет хорошо. Кощей за подарок кланяться велел, очень его гуси-лебеди повеселили, а Добрыне Добрыня передать просил, что надо больше кушать, а то ведь хиляк. Очень рады были вашим развлечениям. Яга, Добрыня, Алеша, Муромец, Кощей, Елисей, Несмеяна, Баюн, Изба, Горыныч». — Ура! — попрыгала на месте Гермиона. С ней за компанию попрыгал не понявший, о чем речь, Гарри, рассудивший, что думать не надо, а надо прыгать, раз девочка это делает. — Надо Горынычу самогона Хагридского послать, пусть отдохнет животинка, — ласково произнес Добрыня, с хрустом раскусывая чью-то ногу. — Чтобы и им жизнь малиной не казалась… — ответила ему Яга. — А что? Мне нравится! Так прошли годы. Сначала два месяца, потом богатырь малодушно подумал о том, чтобы набить басурман, потом год, в течение которого Добрыня с ностальгией вспоминал «шоловушку», потом еще один, и еще, и еще… сказка действительно закончилась, потому что теперь жили они счастливо. А Магические Британцы старались имя Поттера вслух не произносить, гораздо страшнее Темного Лорда оказался Герой Магического Мира…***
Жили они долго и счастливо. Просто очень долго, пока, наконец не появилась перед ними маленькая, совершенно не изменившаяся девочка. Гермиона, Гарри, Яга и Добрыня обнаружили себя на лесной полянке, по-доброму улыбалась Смерть, выглядела довольной и Магия. Чуть поодаль стояла незнакомая девушка. А Тринадцатая пела, смеялась и танцевала — радовалась, значит. — Спасибо-спасибо-спасибо! — налетела она на Поттеров, принявшись обнимать их. — Ну мы же это… — третий стандартный богатырский ответ всегда выручает, Гарри это запомнил с детства. — Ягусенька, а ты не хочешь еще так поприключаться? — поинтересовалась Тринадцатая, отчего тетя Магия глухо застонала. — А что? Я не против, — улыбнулась женщина, такая жизнь ей нравилась, ибо пакости она любила. — А нас не зовешь? — присела перед малышкой Гермиона. — Вас… — на лице малышки появилось такое мечтательное выражение, что вздрогнула и тетя Смерть. — Па-а-акость! — Здорово! — отреагировал Гарри, сразу же беря свою жену на руки, а то вдруг ее кто-то обидит? — Я подумаю, хорошо? — стала вдруг серьезной Тринадцатая. — А теперь вот пусть она, — девочка ткнула пальцем в незнакомку. — Скажет, вот! — Я больше не буду… — тихо произнесла Творец этого Мира, старательно закрывая руками попу. — Не надо… — Не будет! — хихикнула малышка. — Потому что все хорошо закончилось. И маленькую девочку принялись обнимать все, кому не лень, а так как не лень было всем, то затискали счастливого ребенка просто до визга. Сказка о том, что бывает, если обидеть маленькую демиуржку, закончилась. В этой сказке маленький ребенок добился своего методом «Вя-а-а-а», потому что это сказка. В жизни, к сожалению, не все так просто, но мы, взрослые, должны стремиться к тому, чтобы детских слез было как можно меньше. Ведь это же дети.
