Spion und Künstler

***

      POV: СССР       В последнее время ты стал очень странно себя вести… Нет, я конечно понимаю что ты художник, но ты всё время рисуешь, на собрании стран, в метро видел как ты пару раз выводил какие-то линии в своём блокноте, да ты даже в парке умудряешься это делать. Это чистое любопытство. Мне нет до тебя дела… но мне интересно что с тобой. Да это странно… но ничего с этой странностью я не смогу поделать…       Мне уже дневник наблюдений можно за тобой делать… Так я сделал. На меня так скука и любопытство влияет. Личной жизни нет. Дети выросли. Что же ещё остаётся мне делать? Сейчас я сижу на диване, фоном играет телевизор, может перечитать дневник? Снова попытаться понять что же с тобой произошло?

***

11.11.       Снова рисует. На этот раз человека, сидящего на стуле, который ещё откинулся на спинку и раздвинул ноги. Видимо с возрастом он не такой внимательный или был слишком увлечён процессом, ведь я же в двух метрах от него стоял! 14.11       На этот раз изображал деревья. Ничего такого. Крови. Расчленёнки. Он же точно это любит… 19.11       Что за извращенец… Начал рисовать уже не только «вверх» уже низ пошёл. Пока только пресс рисует… Я начинаю сомневаться в его ориентации. 24.11       Ему нравятся чёрные розы. 25.11       Он любит кофе, а ещё у него изящные и красивые руки. Видел его около кофейни со стаканом. Он был почему-то без перчаток. И эти пальцы… они такие красивые? Музыкальные? Да чёрт его знает! Мне просто его руки понравились! Да странно, но я уже на пенсии могу и побыть психом! 29.11       Моя история в Google выглядит как записки пидораса и психа в одном флаконе. Он пока не появлялся. Дома сидит… Болеет наверно… Эта пиранья тот ещё зяблик… Ему надо ходить с персональным обогревателем. 01.12       Точно. Псина нацистская заболела. Он же никогда не изменяет своим привычкам, постоянно его вижу из своих окон, гуляющего в парке, а сейчас у себя заперся и не выходит… Хотя тут могут быть и другие причины, но эта самая простая, а если что-то просто всё объясняет, то это не значит что это неправильно… 08.12       Зря я вообще затеял всю эту игру в шпионов… Мне теперь чертовски скучно… Разве что чтение немного помогает выйти из реальности…

***

      Далее записи прекращаются. А их автор откидывает записную книжку куда подальше. Скука. Уже неделя с последней записи прошла, а Рейха не слышно не видно. Пару раз Советы проходил около его дома и заглядывал в окна. Наци тогда сидел перед телевизором, завернувшись в плед, и попивал что-то из кружки, кофе, наверно. А сейчас… Скука и одиночество начинают сильнее давить.

***

      «Решено! Нужно кончать с этим всем. Уехать из города и поселиться в деревне. Завести свой огород и всё. Нужно чем-то себя занимать. Да, одиночество это не очень «исцелит», но скука на какое-то время должна исчезнуть.» — думал Советы, не особо замечая что вокруг происходит. Но его будто «выдернул» из чертогов знакомый голос. Уж очень знакомый… — Pass auf, wohin du gehst! — злобно рыкнул Рейх, поднимаясь на ноги и отряхиваясь параллельно от снега. Человек пролепетал что-то нечленораздельное и быстро свалил, сверкая пятками, подальше от этого исчадия ада. Наци поднял упавшую сумку, выдохнул сквозь зубы, и быстро ушёл в неизвестном направлении. «Ого… Не помер? А жаль… газеты бы пестрили заголовкаси а-ля: «Грипп смог окончательно убить диктатора!» «Грипп — посланник Божий!» Было бы весело… Но я признаю… Я рад что ты жив…» — а за последнее коммунист мысленно себя ударил. Взгляд зацепился за чёрное пятно на белом снегу. «Что? Его блокнот? Да быть не может… он его в жизни бы не потерял…» — подойдя, СССР поднял предмет и принялся разглядывать. Собственно это и оказалась та самая книженция «пошлых» рисунков. А если что-то запретное то ух как хочется открыть! Советы так и поступил, до дома терпеть не стал. Записей там было очень мало, да и те были на немецком, который уже Совок успел подзабыть. Единственное, на трёх-четырёх страницах с краю было аккуратным почерком выведено: Liebe, иногда это слово было перечёркнуто. «Любимый…? Подожди-ка… Какой к чёрту любимый?! Рейх, ты, блять, ориентацию что-ли поменял?!» — ага… поменял… наверное, мужчина гетеросексуал не стал бы рисовать другого обнажённого мужчину… без подробностей ибо это только набросок был. Ближе к середине были уже законченные портреты. Вот парочка портретов Германии, даже было одно изображение Германской Империи. А тут уже что-то поинтереснее… «Я?.. Он меня ещё рисовал?» — странно… вот СССР сидит в парке рано утром, весеннее солнце освещает его лицо, а кудри напоминают огонь. Далее снова был нарисован коммунист, летом около реки и без рубашки, накаченная спина исписанная шрамами, сильные руки… У Советов закончились слова. — Пиздец… — о, а дальше — лучше. Мало того что вы узнали, что ваш враг вас тайком рисовал неизвестно какое время, так, вы переворачиваете страницу и видите… А Союз предпочёл бы этого не видеть, но было уже поздно. Скотчем был приклеен листок плотной бумаги сложенной несколько раз. Развернув его, СССР окончательно перестал сомневаться в ориентации Рейха, там был изображён, естественно, Союз. Без одежды. Единственное что было — это полотенце, прикрывающее интимную и верхнюю часть ног, спасибо что достоинство рисовать не стал. Выступающие ключицы, шрамы на груди, слегка приоткрытый рот и пухловатые губы… «Офигеть… я и не знал, что он так… натурально может людей рисовать…» — …Я точно удовлетворил своё любопытство… Думаю можно вернуть эти рисуночки Рейху и серьёзно поговорить…

***

      Деревья прогибаются под сильным напором ветра. В лицо дует холодный ветер и летит снег, маленькими иголочками впиваясь в лицо. Люди плотнее кутаются и натягивают шарфы выше на нос. Третий Рейх спокойно сидел на диване, укутавшись в плед для уюта, и время от времени смотрел телевизор где главный герой как и всегда попал в очередную передрягу. Домашнюю обстановку нарушила противная трель звонка. Слегка удивившись, наци поднялся с дивана, в два шага преодолел тёмный коридор и посмотрел в дверной глазок. — Какого… — не, а как бы вы отреагировали, если бы увидели перед своей дверью своего врага… — Открывай давай. Я ж знаю что ты дома. — ага, щас… Может почти все считают нациста чокнутым психом, но инстинкт самосохранения присутствовал, да и мозг не отсох пока что. — Дело есть… Просто поговорить… — Warum sollte ich dir vertrauen? — недоверчиво поинтересовался Рейх. СССР понял только вопросительную интонацию и «vertrauen». — Да не будет драки, ничего не будет, я без оружия. — …Ты совсем? — Можно подумать ты тут самый адекватный. Впусти… Я к тебе через весь город в такую пургу пёрся… — может у Рейха ещё были остатки сердца, а может ещё что-то… в любом случае раздался скрежет засова. Дверь отворилась. — Проходи… — СССР кивнул и шагнул в квартиру. Снял с себя верхнюю одежду и обувь, сходил умыть руки и прошёл в гостиную. — Ну? Что хотел? — Поговорить… — Это я уже понял… О чём поговорить? — вместо ответа Союз молча достал из кармана тот самый блокнот… Рейху понадобилось пара секунд чтобы всё понять… В голове сразу возникла тысяча самых разных мыслей от: «Есть же шанс что он его не открывал…» до: «Он меня прибьёт… Умер и из-за своих рисунков… классно…» Сглотнув, Третий попытался максимально спокойным голосом спросить: — Ты его не открывал?.. — А как ты думаешь? Конечно открывал! — «самое худшее сейчас начнётся» — Да… ты кстати хорошо рисуешь… — Что?.. — Ты красиво рисуешь. У тебя отлично люди получаются… — …И всё?.. Ни криков, ни допросов… Ничего? — Почти… — СССР поднялся со стула, на котором всё это время сидел, и подошёл вплотную к наци. — Abschiedskuss… — мозг Рейха даже не сразу понял что ему сказали, было ещё удивительно, на каком языке СССР это сказал. Союз мягко коснулся губ наци, оставив на них лёгкий поцелуй. Щёки второго мгновенно вспыхнули красным, а глаза стали напоминать два блюдца. — Ну… я пойду пожалуй… — реакции было ноль, видимо очень сильно удивился. Охренел так охренел от жизни. Коммунист слегка улыбнулся и прошёл в коридор. Из ступора Рейха вывел звук открывающейся двери, Союз уже хотел выйти, но его грубо схватили за руку и крепко сжали. — М? Ты чего? — Ничего… — прошипел Третий и привстав на носочки впился в губы Советов требовательным поцелуем, на этот раз уже мозг СССР начинал охеревать. А нацист тем временем уже начал расстёгивать пуховик Союза, ладно тот ещё выйти не успел, а то сосаться на лестничной площадке это не очень… Ещё застукать могут. — Рейх, что ты… — Заткнись… Заткнись и раздевайся… — голос стал ниже, а дыхание стало чуть тяжелее. Союз на такой приказ только ухмыльнулся и быстро скинул с себя обувь и пуховик, затем грубо прижал Третьего к стене. Тот был совершенно не против и ещё улыбался как довольный котяра. — Ну что, товарищ, будьте так добры и скажите где ваша комната? ~ — Прямо по коридору и влево… — СССР кивнул и резко поднял нациста над землёй, затем прижал к себе и пошёл в нужную комнату. Можно конечно и на столе… Только вот Союз предполагал что эта пиранья нацистская будет жаловаться на больную спину. Эта самая «пиранья» зря время не теряла и уже расцеловвывал шею Совка, оставляя засосы и укусы по всей её поверхности. С губ слетает первый стон и коммунист открывает дверь с ноги и бесцеремонно бросает Третьего на кровать. — Эй! Мог бы и поаккуратнее! — Простите, но не думаю что вам сейчас есть дело до аккуратности~ — почти правда. Одним движением коммунист избавил наци от домашних штанов, а то в свою очередь стянул с Советов свитер. У обоих тело было не в самом лучшем состоянии… Нет были и мышцы и пресс, а вот шрамы всю эту красоту портили… Но видимо Третьему было глубоко насрать на это, раз он прижался и начал с любовью расцеловывать ключицы и грудь коммуниста, тот расслабился и откровенно кайфовал от каждого прикосновения. — Вижу вам очень нравится~ — констатировал факт Рейх и как бы «случайно» надавил коленом на уже появившийся стояк, Совок громко простонал и немного выгнулся. На лице Рейха снова растянулась довольная улыбка. «Хренов Чеширский кот…» — подумалось Советам, выдохнув, он притянул недо-врага, недо-любовника к себе, проталкивая потом язык в приоткрытый рот. Наци довольно прикрыл глаза и стал отвечать, их языки сплелись страстном танце и оба хотели занимать доминирующую позицию. Укусы также присутствовали. Оторвавшись от изучения ротовой полости партнёра, Советы нагнулся и стал целовать и прикусывать выпирающие косточки. — Амх~ Если после этого у меня останутся шрамы, то я тебе придушу… — конец фразы оборвался стоном, ответа не последовало. — Что ты… — Союз резко развернул наци на живот и вжал в кровать. — Раздавишь… — Не-а… и… это… у тебя есть смазка или что-то похожее? — Третий помотал головой и рвано выдохнул. — М-масло есть… Крайний ящик слева… на кухне… — СССР кивнул и быстренько убежал в нужную комнату. Нацист тихо заскулил, возбуждённый член требовал внимания, поэтому Рейх стал медленно поглаживать орган через ткань трусов, которые были пока на нём. — Руки! — как гром среди ясного неба раздался голос Союза. Рейх вздрогнул и убрал руку от интимного места. Третий снова тихо всхлипнул, когда почувствовал, как с него сорвали нижнее бельё. — Спокойно… Не нервничай… — слегка улыбнулся коммунист, параллельно смачивая пальцы. Три минуты и холодные пальцы осторожно прикоснулись к сжатому колечку мышц. — Schneller! — Рейх, у тебя задница болеть будет, а я тебя даже толком не растянул… — недовольный стон со стороны наци. Сначала один палец, затем второй, негативных последствий не было. — Ты решил меня пальцами трахать?! — Хорошо, хорошо… — вынув пальцы и смазав член, Союз стал медленно входить, Рейх с силой сжал простынь, и выпятив зад, насадился до основания. — Тебе же больно! — что-то членораздельные наци не произнёс, лишь удовлетворённо простонал. — Хренов мазохист… — Ja~ Schneller! — выдохнув, Союз стал с силой вжимать немца в кровать, который надрывно стонал и изредка всхлипывал, когда коммунист неосторожно входил, но тут же целуя плечи, из-за чего на уставшем лице Рейха растягивалась улыбка. — С-союз… — далее последовал громкий стон и немец кончает, чувствуя как плоть внутри начинает твердеть. СССР пулей вылетает из арийца, кончая тому на спину. Выдохнув, Союз ложится сверху на Рейха, укутывая обоих. — Совок… раздавишь же… — Ты тёплый… и такой мягкий… — Мне нужно в душ… — Утром… Всё утром Рейхи… — «Рейхи… Мило…» — Вредина… — Сочту это за: «Я тебя люблю» и я тоже тебя люблю… — Наглая ложь… Тебе просто нужен был секс. — Но заметь, что начал всё ты. Ты меня рисовал и ты первый меня поцеловал. Плюс… я не чувствую себя как-то ну… противно… после близости… Так что… Всё окей. — Думаешь у нас могут получиться отношения? — Рейх, минус на минус даёт плюс. Ты — минус. Я — минус. — Как самокритично… — А ты попробуй назвать хотя бы одну причину почему нам лучше не начинать отношения? — Мы — враги. — Один влюблён в другого, а второй не против. — Гомосексуализм. — Ты же сам себя из-за ориентации не застрелил? Нет. Значит всё нормально. — Мы ненормальные… — Тут принцип минус на минус. — А как дети отреагируют? — А они маленькие? Нет. Они взрослые и самостоятельные… Плюс им совсем не обязательно знать об отношениях. Да и это будет что-то новое! — Новое? Тебе скучно что-ли? — Ага… а тебе временами одиноко, поэтому ты так любишь находиться в тепле. Это тебе компенсирует недостаток, а точнее отсутствие любви и заботы. — …Можно подумать ты мне можешь дать любовь… Ты ж меня ненавидишь… — Поживём — увидим, пиранья… у нас вечность впереди… — Да ты оптимист… — Ага… ладно, всё. Затыкайся и спи… — Мне нужен душ. — Союз на это только закатил глаза и таки соизволил встать, взять на руки Рейха и отнести его в душ.

***