Отложить невозможное

…небо над головой белое-белое, и это единственное, о чём может думать Скалли, пока изо льдов вверх взмывает огромный космический корабль. Страха нет — он кончился, иссяк еще тогда, когда их с Малдером разлучали, когда уничтожали «Секретные материалы». Когда кусала пчела, давящего и заставляющего неметь страха почти не было. Почему? Скалли не может вспомнить. Корабль плывет, растворяется; или это в глазах темнеет. Волнами накатывает усталость — такая тяжёлая, точно на нее накинули несколько курток и отчаянно пытаются согреть. Ей тепло: она еще раз приоткрывает глаза и видит встревоженное лицо Малдера прямо перед собой. Он обнимает ее и в этом спокойствии Дана засыпает снова. ___ Малдеру покоя нет — он видит трещины, бегущие по льду, даже когда закрывает глаза. Хочется спать, хочется набраться сил, но нельзя, нельзя — отговаривает он себя. Он едва вытащил Скалли с корабля пришельцев, вынул из нее мерзкую склизкую трубку, смог поднять наверх — обратно на землю. Господи, да он спустился за ней в чёртово инопланетное пекло, и если уж он, Малдер, и неудачник, то всё равно удачливее Орфея. Его Эвридика здесь, спит в его объятиях, и ему осталось всего-то вернуть её домой. И поэтому Малдер поднимается, шатаясь и кривясь от боли, поднимает Скалли и бредёт через снежный простор. В этот момент он ни о чем не думает. Он просто стремится вернуться домой вместе со Скалли, а что за этим кроется, Фоксу не то, чтобы неведомо — неважно. И пока это действительно неважно. *** А неделю спустя, когда Скалли сидит в своей постели, закутавшись в халат, всё меняется. Можно было откладывать выяснение отношений перед лицом угрозы жизни и крушения цивилизаций Земли. Можно было отворачиваться на работе — благо, есть множество папок с делами, требующих куда более пристального внимания. Можно… Можно сделать это и сейчас: не впервой. Дана Скалли знает всё о подавлении эмоций. Она может отвернуться от телефонной трубки, отложить подальше и этот звонок, и эти вопросы, вовсе ничего не решать — все уложится само. «Но, — вздыхает Скалли и с раздражением отбрасывает со лба волосы, — но в тот момент, прямо перед тем, как пчела отравила ее… Мир рушился, а ничего не хотелось отложить. И был ли это жест отчаяния, или? Сколько еще этих «или» будет прежде, чем кто-нибудь наберется смелости? И стоит ли это того?» Телефон действительно звонит, но это доставка пиццы. И Дана откладывает разговор и память о том, что несостоявшийся поцелуй спасал ее от страха. ___ Малдер созерцает бардак в квартире, достигнувший уровня «игнорировать не получится». Он упаковывает три мешка мусора, позволяя себе отвлечься от мыслей, крутящихся в голове. Собирать пустые коробки от пиццы, грязные салфетки и бог знает что еще гораздо легче, чем набраться сил и позвонить, наконец, Скалли. Позвонить и узнать не только о том, как она себя чувствует. Просто, черт побери, поговорить. Но легче путать бога с чертом и мешать виски с содовой вторую ночь подряд, чем признаться себе самому. «Да и в чем признаваться? — Малдер кривится и выбрасывает упаковки от сэндвичей, вытащенные из-под кровати. — Я трус, я не знаю, что я должен сказать, чтобы она услышала. Я хочу быть с ней, но я не могу… Не могу потерять ее. Не сейчас, не опять, не снова. Я вытащил ее из космической преисподней, но если бы не я, — ее бы там никогда и не было. Пусть так, пусть всё остается так, но она живет. Я боюсь потерять ее». Фокс завязывает пакеты и думает, что прекратит думать о том, как пахнут волосы Даны. Думает, что если это судьба, все случится само собой, но пока он постарается уберечь Скалли от самого себя. Едва ли получится, но он, все-таки, постарается. И пока у них действительно получается держаться на грани дружбы. Только пока — будет день, и они еще станут винить себя и друг друга за то, что медлили, но пока, только пока… Все остается как было. Или Малдеру и Скалли это просто кажется.