Игра троих

Война закончилась. Ну, как война, — Ло Бинхэ позволил себе легкую усмешку, — с теми силами, что он собрал в Царстве Демонов, людское сопротивление даже на небольшую разминку не потянуло. Так что сейчас все главы всех заклинательских орденов и школ сидели по уютным, зачарованным клеткам и размышляли. О своей доле, грехах, о мерзостях, что с их попустительства творили их подчиненные в отношении невинных учеников. У них не было выбора не думать об этом: Ло Бинхэ лично зачаровывал каждую клеть, щедро вместе с заклинаниями вплетая в узор свой гнев, горе и разочарование в тех, кто должен был быть образцом праведности и справедливости. Вначале, он, говоря по правде, даже не думал собирать армию и по возвращении в мир людей ставить заклинателей на колени. Думал вернуться, притворившись человеком, заручиться поддержкой Хуаньхуа, чей глава во время собрания весьма ему симпатизировал и даже (в отличие от одной мрази) восторгался его талантами. Затем отомстить мерзавцу Шэнь Цинцю, испортившему ему всю жизнь, обручиться с некоторыми сестричками, которые проявляли к нему симпатию во время ученичества и уже только потом заявить о себе, как о демоне. Но, судьба, столь неласковая к нему с рождения, неожиданно преподнесла дар: Чжучжи Лана. Бывший генерал демонической армии, его родной, как оказалось дядя. Демон, рассказавший ему правду о его происхождении, о Су Сиянь и ее вероломстве, открывший глаза на людскую суть. (ну, вообще-то он рассказывать не планировал, но когда Ло Бинхэ его нашел, змеиный демон был сильно кем-то отравлен, а у Синьмо как раз был избыток энергии, так что просопротивлялся Чжучжи Лан недолго) Все врут и сестрички, — Нин Инъин, Лю Минъянь, Цинь Ваньюэ со своей младшенькой, — все они, узнав о его сути правду, затаят предательство. Они не сразу ударят в спину, нет. Они будут преданно заглядывать ему в глаза, капризно выпрашивать подарки и поцелуи. Они радостно разделят с ним ложе столько раз, сколько ему захочется, они будут обрабатывать его раны и устраивать козни другим девушкам, коль такие еще появятся. Они будут на его стороне…пока не узнают все его слабости, привычки и чаянья. Все то, благодаря чему смогут уничтожить последнего священного небесного демона. Так, как поступила Су Сиянь с его отцом: вскружила голову, занежила в медовой ловушке, а после, когда тот решил бросить к ее ногам абсолютно все, заманила в ловушку и помогла пленить. Поэтому план изменился: покорить все Царство Демонов, собрать армию и с ее помощью завоевать мир людей. Не уничтожить его, нет; память о доброй прачке, единственной матери, которую Ло Бинхэ признавал и немногих других, бывших на его стороне, говорила, что не все люди прогнили поэтому достойны шанса. Пока просто подчинить, не оставив ни малейшей надежды на иной исход. Затем, спустя время, объявить о слиянии миров и переселить людей с земель, которые будут уничтожены объединением. Ло Бинхэ собирался быть справедливым правителем, с грамотным советом, набранным из представителей двух рас. И с гаремом из прекрасных, свирепых демонесс в женах и человеческих женщинах в наложницах. Да, такое разделение будет несправедливо, но пример собственного отца яснее прочего убедил Ло Бинхэ, что подлинная любовь между демоном и человеком невозможна. Он не желает для себя той же судьбы, что постигла Тяньлан-цзюня. Когда впереди показались массивные, оббитые золотом двери, Ло Бинхэ на пару мгновений даже остановился. Он не планировал сегодня сюда идти: пленники должны хотя бы пару дней посидеть наедине с собой и зачарованием, чтобы потом выяснить у них все сведенья, которые можно было бы представить на людской суд. Но, погрузившись в раздумья он, незаметно для себя, вновь здесь. Глупо. Хотя, как говорит Мэнмо, от глупца иных поступков ждать не стоит, даже если он мнит себя умнее прочих. И сейчас, как ни горько Ло Бинхэ признавать, он, несмотря на все свои таланты, непроходимый глупец. — Как пленники? — поинтересовался он вслух у стражника. — Сидят, повелитель, — с охотой отозвался страж, — некоторые подвывают, старикашка пару раз сознание терял, глава того ордена, старших которого вы распорядились в самые тесные посадить, все перед каким-то сяо Цзю извиняется. — Больше ничего? — поинтересовался Ло Бинхэ. Страж замотал головой. — Ясно, — произнес Ло Бинхэ. — Открыть врата. Я усилю плетения. — Ам…но вы ведь говорили, чтобы к пленникам никого не пускать. Ну, чтобы плетения сработали, — замялся страж, почесывая рогатую голову. — Да, говорил, — произнес Ло Бинхэ, прикрывая глаза. Он и правда это говорил, правда планировал продержать пленных в одиночестве и неведении, но… Но он глупец, надеющийся на чудеса. Ему нет дела до раскаяния главы Сяньшу или настоятеля храма. Ему нужно признание одного единственного. Того, кому для подобного не то, что пару дней, пару лет не хватит просидеть в плетении. И пускай рассудком он это понимает, глупое сердце все делает по-своему. Вот, в очередной раз привело его сюда. Привело в надежде, что на этот раз все получится. И в этом то кроется его главная глупость: так не желая судьбы отца, что решил не давать человеческим женщинам и шанса на место подле себя, при этом совершенно упустил момент, когда еще можно было остановить одержимость Шэнь Цинцю. Учитель, конечно, не станет притворяться с ним милым; он до своего последнего вздоха будет стараться уничтожить отродье, всеми доступными ему способами, но жажды обладать учителем это не умаляет. Жажды, подобной той, что завладела в свое время рассудком Тяньлан-цзюня. Это раздражало, неимоверно злило, но Ло Бинхэ был бессилен. Другие демоны не понимали его терзаний: что зазорного в том, чтобы обладать, унижать и распоряжаться тем, кто так же поступал с тобой? Синьмо лишь бы пожрать посытнее, а душевные терзания — один из его любимых видов пищи. Конечно, мозг ему бы мог вправить Мэнмо; у старикашки это прекрасно получалось. Но последний месяц, с той поры, как они, собрав армию вторглись в мир людей, Мэнмо в его сознании не появлялся. «Благодаря твоим грамотным действиям и моему идеальному плану все прошло просто прекрасно. Так что, последую я примеру твоих воинов и как следует попирую. Тут у каждого второго такие манящие кошмары, что этот старый мастер просто не может удержаться от соблазна легкой добычи духовной силы» сказал он перед тем, как перестал подавать признаки своего присутствия. Старый, ненадежный обжора. Знал ведь, что Ло Бинхэ еще не до конца подчинил себе Синьмо и тот может его потаенные желания увеличить до непомерных размеров, а все равно бросил. Ло Бинхэ пытался с этим бороться. Несколько дней не вылазил из-за комнаты с военным советом, ходил по борделям, освобождал несчастных дев от их горькой участи и размещал на довольствие на женской половине своего будущего дворца, ловил различных демонических зверей, — для того, чтобы люди и демоны при слиянии миров не лишились привычной пищи, эту самую пищу надо уже сейчас знакомить друг с другом, чтобы начали приспосабливаться заранее, — добыл несколько сундуков с редкими, древними техниками, которым можно было бы обучить способных воинов в его армии, даже смог приручить рубиноокого феникса, раз в месяц плачущего мелкими драгоценными камнями. А поди ты, стоило оказаться во дворце и ненадолго вынырнуть из вороха дел, как голова снова оказалась забита воспоминаниями о схватке с заклинателями, а оставшееся без надзора сердце, вновь одержало верх. — Но, я не учел выдержки человеческих заклинателей, — открыв глаза произнес Ло Бинхэ. — Они сидят в зале почти месяц, а из подвижек только, по твоим же словам, пара обмороков да невнятные извинения. Так что, надо все усилить и…. — Он так же сказал, — все так же почесывая голову, перебил его страж. — Что, мол, слишком мало символов и так миндальничая мы вовек не добьемся того, чего желаем. — Кто сказал, — насторожился Ло Бинхэ, предчувствуя недоброе. — Так этот ваш, которого распорядились засунуть в самую тесную клетку в отдельном зале, усиленном зак… — начал говорить страж, как Ло Бинхэ, его не дослушав, сорвался и бросился в зал, просто разрубив Синьмо дверь. Пробежал мимо лао Гунчжу, причитающего об ушедшей от него любимице, мимо его зареванной дочери, пытающихся разгадать вязь заклинаний двух лордов с Цанцюн и их медитирующего главы к виднеющейся в другом конце зала двери, буквально искрящей от силы запечатывающих ее заклинаний. Запирая учителя в дальнем зале в одиночестве Ло Бинхэ преследовал несколько целей. Во-первых, оставить мерзавца без помощников, чтобы тот не смог, совещаясь с другими лордами разгадать секрет их клеток. Во-вторых, чтобы показать свое превосходство и размер своей к тому ненависти, мол повисишь на цепях в клетке один, в отдельной зале зачарованной сильнее прочих. В-третьих, чтобы…. Чтобы…. Именно этого пленника кормили два раза в день, приносили чай и ночную вазу для нужд, ему выдали ночную жемчужину и обернули руки мягкой тканью, дабы кандалы не натерли тому кожу. Ло Бинхэ хотел раскаяния Шэнь Цинцю и извинений, хотел признания своей мощи, но добытые пытками, они были бы не искренними. Поэтому он постарался сделать условия пленения Шэнь Цинцю максимально комфортными, дабы показать, что хоть он и вернулся из Бездны горя жаждой отомстить заклинательскому обществу, он больше не безмозглый мальчишка, ведомый хотелками. Показать, что как бы учеником Цинцзин он и ненавидел этого жестокосердечного мерзавца, демоном же он уважал мерзкую и скользкую натуру этого человека. Человека, который, в хорошем отношении к себе должен был углядеть возможность для предательства собратьев и перехода под руководство демонов. Ну или хотя бы того, что раз к нему особое отношение, то и от него ждут уступок, а то даже разговора по душам с бывшим учеником. Признанный стратег в конце то концов. Должен был просчитать для себя все перспективы, а он…. В прочем, Ло Бинхэ готов ко всему, к любым неожиданностям. Даже к тому, что самый подлый, хоть и слабый лорд разберется в вязи древних заклинаний и…. И так как Ло Бинхэ был готов ко всему, распахнув двери он смог увернуться от перенаправленных в него заклинаний уничтожения, сковывания и подавления духовных сил. Шэнь Цинцю, полностью освобождённый от кандалов и выбравшийся из клетки стоял в центре зала. Чуть исхудавший, в потрепанных одеяниях, но все равно прекрасный со своим извечно презрительным выражением лица. — Явился, отродье, — произнес он, кривя губы. — Вы разгадали мою работу, учитель, — ответил Ло Бинхэ, извлекая из ножен Синьмо. В прошлый раз, во время битвы, он не сразу достал меч и умудрился схлопотать от Шэнь Цинцю несколько неприятных, смертельных для обычных демонов проклятий, которые с трудом смог снять. Лучше, даже начиная с простой пикировки, не терять бдительности с этим человеком. — Вот этот ученик и поспешил прийти дабы осведомиться, понравилось ли вам? — О да, — фыркнул Шэнь Цинцю, — видно Бездна даже из такого мусора как ты, способна извлечь нечто мало-мальски толковое. — Правда, — оскалился Ло Бинхэ, — то есть, вы расписываетесь в своей несостоятельности? — То есть ты настолько бесполезен, что лишь смертельные условия подарили тебе толику ума, — оскалился Шэнь Цинцю в ответ и Ло Бинхэ едва успел разрубить метнувшиеся к нему со всех сторон нити, ранее бывшие вервием бессмертных. Зачарованные нити. Талант этого мерзавца запределен и будь у него больше сил, он бы уже уничтожил абсолютно всех. — А ведь я не один такой, — закончив с нитями и швырнув в ответ несколько огненных шаров размером с конскую голову, произнес Ло Бинхэ. — Как думаете, когда на месте Цинцзин разверзнется Бездна, это благотворно повлияет на…ааа. Тц. Он слишком расслабился и упустил из виду шелковые ленты, которые до этого обматывали конечности учителя, защищая те от ранений. Пока он сражался с зачарованным вервием, ленты, напитанные ци самого учителя, обвились вокруг его ног и резко вздернули. — Не разверзнется, — холодно произнес Шэнь Цинцю и в Ло Бинхэ, метя в горло, полетело несколько остро заточенных по всей длине прутьев клетки. Ло Бинхэ стиснул зубы, активизируя своих кровяных паразитов устранять последствия удара, но, его не последовало. Не долетев до него несколько чи прутья упали. Вместе с закашлявшимся кровью Шэнь Цинцю, припавшим на одно колено и самим Ло Бинхэ, державшие которого ленты утратили свою силу. — А потом у меня интересуются, почему я столь самонадеян? — вопросил сам себя Ло Бинхэ и срезав с себя ставшую бесполезной ткань, подошел к кашляющему Шэнь Цинцю. — Вы опять переоценили свое слабое совершенствование, потратив все силы на распутывание вязи не озаботились, с чем будете прорываться через стражу, верно, учитель. В прочем, даже выбравшись из клетки вы все равно остаетесь в моей власти, во власти подчиняющих заклинаний. И вы станете сотрудничать, хотите того вы или нет. — Но даже так, ты не дождешься от меня ничего из того, чего желаешь, отродье, — сплевывая кровь произнес Шэнь Цинцю, когда Ло Бинхэ подошел поближе. — Я не жалею, что травил тебя, бил и морил. Бесполезные, пустоголовые мальчишки другого отношения не заслуживают. Терпеть не могу таких как ты, талантливых, самоуверенных маменькиных сынов, у которых никогда не бывает ни с чем проблем и даже мир идет к ним навстречу. — Знаю, знаю, вы мелочный мерзавец, так что я и не ожидал наличия у вас каких-то человеческих чувств, — соврал Ло Бинхэ, ощущая, как предательски защипало в носу. — Но отмолчаться у вас о ваших преступлениях все равно не выйдет. Я как будущий справедливый правитель позабочусь об эт…. В зале раздалось странное бульканье и Ло Бинхэ не сразу понял, что это сквозь кровь смеется Шэнь Цинцю — Ты? Справедливый? Злопамятное демоническое чудовище, воспитанное мелочным мерзавцем не способно на милосердие, — смеясь произнес он. — Такие как ты не достойны милосердия, — взъярился Ло Бинхэ, приставляя Синьмо к горлу Шэнь Цинцю. Потом он будет жалеть об этом, наверняка, но стерпеть подобное унижение ниже его достоинства. — Так дерзай, мальчишка, — усмехнулся Шэнь Цинцю прижимаясь к лезвию. На позолоченные плиты пола, расчерченные заклинаниями, упала капля крови. — Стань ублюдком, которого так ненавидишь, перестань быть бесполезной тряпкой. Не бывает справедливых правителей, что живут долго. Особенно среди демонов. Милосердный, справедливый демон — мертвый демон. — В отношении демонов да, но вы третировали человека, — зарычал Ло Бинхэ, ощущая, как подрагивают его руки. Чуть сильнее и он перережет Шэнь Цинцю глотку. Надо удержаться. Заклинания на полу оказывают на учителя воздействие. Очень слабое, но оказывают и, если Ло Бинхэ хочет узнать все, как бы это все не терзало его душу раскаленными ножами, он не должен прервать жизнь этого человека. (отец поступил бы точно также с Су Сиянь, попади та после предательства в его руки, Ло Бинхэ…хотелось в это верить) — Неженка, — скривил Шэнь Цинцю губы, — я, чтобы стать заклинателем прошел через ад, а сопливый щенок побежал плакаться по юбкам, не испытав и четверти отмеренного мне. И вот этому я завидовал и опасался от него смещения? Режь, мне омерзительно от са…. — Я видел в вас божество и не собирался смещать, — огрызнулся Ло Бинхэ, перебивая. — Но вы, погрязнув в собственной неуверенности и страхах не увидели истины. Теперь поздно, шоры спали с моих глаз и я прекрасно теперь вижу, что вы — не божество, вы лишь жалкое подобие на заклинателя и…. — Но я добился этого подобия сам, — сверкнул Шэнь Цинцю глазами. — Несмотря на происхождение, возраст и прошлое, которое ты, псина, так упорно пытаешься откопать, чтобы очернить меня. Ты же, будучи в лучших условиях, с кучей нянек и желающих вручить тебе знания не смог даже нормально зачаровать клети дознания. Мусор. — Вы пренебрегли своим призванием, от этого и… — Учить того, у кого тыква для вина на плечах, себя не уважать. Мог бы не Лю Минъянь за беседкой юбку задирать и с Нин Инъин обжиматься в кустах, а хоть раз в библиотеку пика сходить. — Могли б хоть раз справиться о нуждах учеников вместо торчания в борделях. — Не моя вина, что вы бордели лишь в одном качестве рассматривае… — тут Шэнь Цинцю скривился на полуслове и продолжил другое, — что за дрянные заклинания ты использовал на полу? — Какое вам дело? — фыркнул Ло Бинхэ. — Зовешь учителем, звереныш, так слушайся. Коль я, ой мамочки, не достоин столь сиятельного статуса, и ты зовешь ради издевки, то думай сам, — рыкнул Шэнь Цинцю. — О я и думаю, — пропел Ло Бинхэ. — Вон вы как хорошо себе на линчи нагово…. — Заклинания дознания позволяют выведать у человека и заклинателя слабой силы нужные сведенья не прибегая к пыткам и кровопусканиям. И даже если кровь пленника или дознавателя коснется вязи заклинания, ничего с той не произойдет и говорить продолжит один пленный, — произнес Шэнь Цинцю, не слушая Ло Бинхэ. — Если это заклинание соединить с ослабляющим ци, заклинанием памяти, заклинанием вызывающим легкие слуховые и зрительные галлюцинации, добавить технику, предназначенную для расположения простых людей к заклинателю и… — рассуждал Шэнь Цинцю вслух, не замечая, что Ло Бинхэ отвел клинок от его горла. — Ваше стремление к знаниям может стоить вам однажды жизни, — заметил Ло Бинхэ, наблюдая за тем, как усевшись на пол Шэнь Цинцю пальцами водит по линиям вырезанных заклинаний. — Но я получу знания, которые впишут меня, пусть и посмертно, в научные труды прославленных мужей, — фыркнул Шэнь Цинцю. — А вот ты, звериное отродье, сдохнешь бесславно в канаве, или будешь вмурован кем-то из своих приспешников в пещере поглубже. — Вы хорошо только провоцировать способны, как доходит до дела, то… — Никаких провокаций, — отмахнулся от него Шэнь Цинцю, перебивая, — просто ты непроходимый кретин, которому голова лишь для красоты. Ты расписал пол противоположными заклинаниями, зачем-то добавив к «дознанию»: «открытость», «винный дурман», «тайны девы при полуночной луне» присовокупив до кучи техникой активации на крови и дыхание на двоих. — И что? — несколько уязвленный, поинтересовался Ло Бинхэ. — Да, тайны с дознанием сочетаются плохо, но под воздействием дурмана просто происходит более стремительное признание и…. — Если не прописана ограничительная руна, десять символов очищения разума и три дополнительные комбинаторных заклинания контроля поля, существа, к которому применяется вязь заклинаний, то из-за связки «дурмана» с «тайнами» под действие попадают все, ступившие на заклинания. — Вот как? — Ло Бинхэ вернул Синьмо в ножны. — А так как я использовал технику парного дыхания, вы специально подставились, чтобы забрать меня с собой в ад. — Ты гляди, доходит, — фыркнул Шэнь Цинцю. — Жаль, ты остановился. — Так как технику активизировал я, порезав вас, то ваше самоубийство меня не умертвит, только если я по своей воле вас убью, — выдохнул Ло Бинхэ. — И не один из нас не стал бы любезничать с другим после взаимных оскорблений, но дыхание на двоих, активированное кровью, наложившись на действие «открытости» и «дурмана», — начал говорить Шэнь Цинцю. — Заставило нас, попавших под действие измененного «дознания» поговорить друг с другом, — закончил за него Ло Бинхэ. — Что делать будем? — Поэтому я и сказал, что ты непроходимый кретин, — чуть пожал Шэнь Цинцю плечами. — Я — чудовище и извиняться за то, что совершил с тобой, не собираюсь. Даже наоборот: мои методы подготовили тебя, оказавшегося демоном, к твоему наследию, так что это ты должен извиняться за неподобающее к наставнику отношение и пленение. — Неслыханная наглость, — аж поперхнулся Ло Бинхэ. — Так линчуй, — фыркнул Шэнь Цинцю. — Не дождетесь, — буркнул Ло Бинхэ, оглядывая вязь заклинаний. Да, тут он, стремясь добиться от учителя всего и сразу, перестарался. Но, может статься так, что он все же получит желаемое, пусть и не в том виде, который планировал. — Я…кх… — начал было говорить Шэнь Цинцю, но снова закашлялся кровью. — Повредили себе все, что смогли, причем абсолютно самостоятельно, — качнул Ло Бинхэ головой и подняв Шэнь Цинцю с пола устроил того в своих объятиях. — Я повредил, а вот ты явно рассудком помешался, — просипел Шэнь Цинцю, впрочем, не предпринимая никаких попыток освободиться. Видать, сил вообще не осталось. — Ага, — обрадовал его Ло Бинхэ. — Вы связаны с помешанным, учитель. Причем надолго. Вы нанесли мне такую обиду, которую я не смог легко отпустить, поэтому зачаровывал на очень длительный срок. — Сто лет, — Шэнь Цинцю уткнулся лбом Ло Бинхэ в плечо. — И моя смерть, если не ты будешь палачом, не избавит мир от безмозглого, ужасающе сильного демона с нестойким разумом. — Поэтому предлагаю вам вариа… — начал было говорить Ло Бинхэ. — Предавать Цанцюн и бежать под твое крыло не собираюсь, какие слухи там обо мне не ходили, — перебил его Шэнь Цинцю не дав закончить. — Я не всезнающ, да и не бывает мудрых правителей без грамотных советников, — вновь заговорил Ло Бинхэ, — так что я собирался, после того, как главы орденов, школ, храмов и пиков сознаются в своих прегрешениях и понесут наказание, те из них, кто не творил зла, войдут наравне с моими доверенным демонами в со…. — Никто не согласится, — сказал Шэнь Цинцю. — Именно из тех, кто не творил зла, в твой совет не пойдет ни один, они не станут перебежчиками и не предадут человечество. — Их назовут предателями, если они не войдут, — ухмыльнулся Ло Бинхэ в ответ. — Даже то, что вы мудак, не повод гнобить людское население. Как полукровка, я буду ратовать за равное отношение к расам и создам ведомства, что будут неукоснительно следить за исполнение моих указов. — Глупый, наивный звереныш, — вздохнул Шэнь Цинцю. — Такого не будет, и даже тысяча ведомств не сможет всех призвать к порядку. Всегда найдутся недовольные подобных положением. И среди демонов и среди людей. Тебя свергнут очень быстро. — Поэтому мне нужен грамотный советник, — закинул Ло Бинхэ «удочку». — Тот, у кого достаточно знаний и ума, чтобы разбирать мои указы, отсеивая глупые и ненужные, чтобы руководить моими министрами и…. — Не дождешься, — вяло огрызнулись в его плечо. — Я не покину Цанцюн добровольно. — Но я могу затребовать вас в рамках мирного договора между расами, что будет подписан после оглашения грехов заклинателей, которым, если вы конечно согласитесь, всем будет сохранена жизнь и даже силы. Частично. — Что ж, посмотрим. Но знай, что в случае моего становления советником, я буду плести против тебя заговоры, у тебя не будет ни одного спокойного дня, мальчишка, — произнес, засыпая, Шэнь Цинцю. — Я на это очень надеюсь, — осторожно поцеловал Ло Бинхэ учителя в макушку и вынес из зала. Похоже, ему не суждено в полной мере избежать судьбы своего отца. Глупое сердце победило разум и он сделает все для того, чтобы удержать Шэнь Цинцю подле себя. Пускай и придется жить, постоянно ожидая удара. Кстати, надо будет потом поблагодарить Мэнмо за своевременную отлучку. Без его отсутствия он бы не напортачил с заклинаниями. *** — Я выполнил свою часть сделки, Демон снов, — произнес Шэнь Цинцю, стоило ему открыть глаза и оказаться в странном сером мареве. — Мальчишка заявил, что подпишет мирный договор и сохранит заклинателям жизнь. — Если ты займешь его помыслы не только в грезах, но и наяву, — ощерилось марево ярко-алыми клыками. — Став его советником, гарантирую, что устрою ему очень веселую жизнь, — фыркнул Шэнь Цинцю. — Устрой ему лучше разлучение с Синьмо, — буркнуло марево. — Мне надоело, что меня пытаются сожрать всякий раз, когда Бинхэ излишне попользуется мечом. — И только поэтому Старейшина вошел в мой разум, оставив звереныша наедине с его сердечными демонами? — фыркнул Шэнь Цинцю. — Все демоны такие слабаки или это только мне так «повезло». — Ты демонов то с людьми не равняй, — в голосе Мэнмо прорезалась обида. — То, что у вас трусость и шкурность, в нашем мире лишь здравый подход. — Мальчишка одержим тобой, но не мог получить, что было очень выгодно кормящемуся его сомнениями, страхами и прочими комплексами мечу. Получив возможность даже просто говорить с тобой, он будет меньше кормить меч, а значит выходить из-под его влияния. Что для меня идеально, так как самому сила нужна. — Понял, понял, — отмахнулся Шэнь Цинцю. — Когда выполнишь свою часть сделки? Или демонам законы не писаны, и меня ты под благовидным предлогом просто жрал? — То есть то, что я рассказал об одержимости мальца тобой, а также помог тебе расшифровать демонические символы и подобрать ключи к клетям — недостаточно? — притворно возмутился Мэнмо. Шэнь Цинцю приподняв одну бровь скептически на него посмотрел. — Да поговоришь ты со своим братцем и все выяснишь, — буркнул Мэнмо. — Но не раньше, чем Бинхэ его из клети вытащит, иначе прознает о нашей сделке и конец. — Что ж, хорошо, я подожду, но недолго. *** Отделавшись от настырного Шэнь Цинцю и напоследок подкормившись его силой еще раз, не забыв наслать мерзкий эротический кошмар с Ло Бинхэ в активной позиции (пусть заранее привыкает к тому, что его в будущем ждет) Мэнмо осторожно перетек в сознание Ло Бинхэ и затаился. Скоро эти двое получат свою вожделенную возможность портить друг другу существование по всем канонам демонических отношений, а Мэнмо избавится от Синьмо, наглеющего с каждым полноценным использованием. Как он все удачно провернул. И главное, никто из них так и не понял, что их связала не техника «дыхания на двоих», а древний демонический обряд «единокровное сердце», активизирующийся кровопусканием между заклятыми врагами, один из которых, а то и оба, помимо ненависти испытывают друг к другу еще и любовь. А на случай, если обман вскроется, у него был готов ответ: «там так черточки похожи, а этот Старейшина уж стар и был голоден в тот день. Ошибся, с кем не бывает. Зато вы счастливы». Мэнмо не любил быть инструментом или чьей-то едой, но никогда не против сыграть в интересную игру на троих.