М for...

      Альберт думает, что так наверно чувствуют себя змеи, меняя кожу. Ему одинаково привычны и форма, и безупречно пошитые костюмы… Но теперь форма осталась в прошлом, как и много другое.       Теперь над действиями Альберта властны лишь два человека. И это чувство новизны и свободы, чувство того, что он может быть полезен, кружит голову как самое лучшее вино.       Поэтому приходится действовать крайне осторожно, чтобы не разрушить все, чего удалось достичь. Альберт больше не хочет, чтобы брат подвергал себя опасности. Так что нежная улыбка Уилла с фотографии на рабочем столе — его поддержка и его здравый смысл.       Скрывать что-то Альберт тоже не видит смысла: он уверен, что его проверили со всем старанием и знают и где он живет, и сколько у него братьев.       А он сам — просто не так сильно скучает.       Пусть даже с таким начальством как Майкрофт Холмс долго скучать не приходится. — Скажите, господин директор, — спрашивает Альберт, — вам не кажется, что мое кодовое имя не совсем соответствует условиям конспирация? — Вы хотите его поменять? — невозмутимо отзывается Майкрофт.       Альберт отрицательно качает головой: — Нет, так даже интересней. — Рад слышать. Тем более "М" не означает "Мориарти".       Альберт удивлен. И знает, что его удивление не укрылось от Холмса. В синих глазах мелькает искорка, словно тот ждет дальнейших расспросов.       Альберт улыбается и предлагает чай. Он умеет ждать.

***

      Едва начав читать документ, Альберт чувствует внутри знакомый холодок.       Однажды коснувшись, Индия никогда не выпустит тебя из своих когтей. Заклеймит горячими лучами, отравит красотой природы, старых храмов — и опасностью, опьянит кровью. Альберт ничего не забыл — и ни на минуту не спускал руку с пульса этой войны.       Майкрофт еще не указал ему цель, но он уже знает, кого задействует для этой операции. Альберт не сможет поехать сам, но знает еще одного человека, в крови которого течет тот же яд. Просто сам Альберт лучше притворяется, а он… он так и не научился. И он будет не в восторге, так что Альберт надеется, что найдет нужные слова.       Потому что это — его талант. То, что Альберт сделал своим безупречным и никогда не подводящим оружием. Его слова остры, так же как его старые ножи — в ножнах, крепящихся на бедрах. Прикосновение к шершавым рукояткам всегда успокаивает Альберта, но увы! Холодное оружие привилегия его прекрасных братьев.       Ему остались только слова. — Я буду молиться за ваш успех, М, — произносит Майкрофт, поднимаясь с дивана. — Положитесь на меня, — Альберт катает на кончике языка приторный яд слов. — Кстати, господин директор, М это military?       По губам Майкрофта скользит легкая улыбка — всего парой фраз Альберт рассеивает тягостное послевкусие их встречи: — Нет. Но вариант неплох.

***

— Неважно выглядите, — Майкрофт протягивает ему чашку с чаем и в его глазах странное выражение. — Насыщенная ночь?       Это заставляет задуматься: Альберт настолько расслабился, что утратил самоконтроль или знаменитая наблюдательность его директора? Или он действительно выглядит таким усталым, что Майкрофт говорит об этом, отбросив приличия? — Этим не грешу, — Альберт пытается перевести все в шутку.       Чай пахнет терпко и немного горько — совсем иначе, чем дома. Это не рабочая встреча, просто однажды им оказалось легко завести разговор за чашкой чая. И Майкрофт превращает это в традицию — его воле Альберт следует с неожиданной готовностью довериться этому человеку.       Рядом с ним на какое-то время его демоны убирают клыки и погружаются в сон.       Руки Майкрофта — крупные, изящные, с длинными пальцами, — способны с непринужденным изяществом держать хрупкую чашку и одним почерком пера решать судьбы. Этим рукам Альберт готов доверить новый прекрасный мир, когда его не станет. — Я знаю, — Майкрофт позволяет одну из редких улыбок. Они настоящие: немного насмешливые, дразнящие, но полные тепла. И Альберт позволяет себе улыбнуться в ответ — почти так, как улыбается братьям. — Вы не играете в азартные игры, ухаживаете за женщинами в рамках этикета, разве что много пьёте… но пока ваша работа безупречна. Искали ответы на философские вопросы?       Вся жизнь Альберта — азартная игра, где много лет назад он сделал высочайшую ставку. Свое сердце он давно положил в ладони мальчика-сироты. И меньше всего ему хочется тратить остатки жизни на ненавистную аристократическую праздность и мишуру.       Но кто-то должен, чтобы не вызывать подозрений. Чтобы плану Уилла — его бесценного Уилла — ничто не могло помешать. — Именно. Всю ночь терзался вопросом: М это Mason?       Впервые Альберт слышит смех Майкрофта Холмса. — Ваша настойчивость делает вам честь. Можете спать спокойно, вы не угадали.

***

      Возвращаться в пустой дом не хочется совершенно. Поэтому Альберт сбегает в единственное место, где его не додумаются искать и где мысли обретают ясность и спокойствие.       Откидываясь на спинку дивана, Альберт думает не от этого ли сбегает в работу его директор? Хотя образ Майкрофта совершенно не вяжется с возможностью побега. Господин директор на удивление целостная личность — и при этом не ханжа, не бесчувственный сухарь и по-своему честен.       Альберт завидует — не проходило и дня, чтобы его не разрывали изнутри тоска и вина, печаль и нежность.       Они слишком разные — и это еще один предмет его размышлений. Альберт вообще слишком много думает об этом человеке в последнее время. Прежде всего — насколько он впишется в их план. За тринадцать лет это стало получаться само собой: сначала — цель всей жизни, потом все остальное.       Всего остального набиралось очень много: запах сигарет, любимый сорт чая, горький запах парфюма, мимолётное прикосновение руки. Майкрофт Холмс привлек его внимание тем, что уж слишком сильно отличался от людей его круга. И от этого было слишком сложно отказаться.       Чем Альберт Джеймс Мориарти заслужил двух настолько ярких людей, изменивших его жизнь? — Мориарти? Вы решили поработать сверхурочно? Но у меня нет для вас заданий.       Альберт вздрагивает.       В дверях кабинета стоит заметно удивлённый Майкрофт. Он так ушел в свои мысли, что не услышал чужих шагов. Краска сразу же бросается в лицо: наставник за такое надрал бы уши и не посмотрел на возраст. — Доброй ночи, господин директор, — вежливость превыше всего, а заодно успеет собраться с мыслями. — Я здесь прячусь. — От наёмных убийц? — со смешком предполагает Майкрофт, проходя в комнату и занимая привычное место на диване. — Хуже. Я сбежал с благотворительного бала. — Разве не проще прятаться дома? — Нет, — срывается с языка, прежде, чем Альберт успевает остановиться.       Он краснеет второй раз за пять минут, но в нем достаточно гордости, чтобы не признаваться в своих слабостях. Майкрофт ничего не отвечает и не требует объяснений, но под его пристальным взглядом щеки все еще горят. — Хотите чай? — предлагает Альберт, чтобы продолжить разговор и сменить тему. Можно побыть радушным хозяином и занять руки. — Думаю, вам сейчас нужно что-то крепче. — Не вы ли упрекали меня, что я много пью, — не может удержаться от шпильки Альберт.       Майкрофт выразительно поднимает бровь: — И я же сказал, что вы справляетесь с работой. Которой сейчас у вас, кстати, нет.       Альберт сдаётся. Он поднимается с дивана и достаёт из шкафа вино и два бокала. Возможно, каким-то шестым чувством он догадывался, что этот день настанет.       Он протягивает Майкрофту бокал по всем правилам этикета — но их пальцы все равно сталкиваются и впервые за этот вечер Альберт чувствует прилив сил. Чувствует себя живым. И крохотные искры бегущие по коже и рассыпающиеся где-то в районе живота.       Это очень странно — среди ночи, в пустом кабинете держаться за руки, забыв про вино. Но Альберт не может разжать пальцы, а Майкрофт не отбирает свою руку. — Как вы вообще здесь оказались? — шепчет Альберт. — Увидел свет в окнах и остановил экипаж. — Вы слишком много работаете. — Да? А вы полны тайн. Что вы еще скрываете кроме вина в шкафу?       Альберт не знает, какая из его тайн более опасна: добровольное самоубийство — или безнадежное чувство, которое ничего не изменит. — Вам не кажется, что M очень подходит Madness? — спрашивает он.       Взгляд Майкрофта останавливается на его губах и голос звучит неприлично хрипло: — Вы как никогда близки к разгадке, Альберт.

***

      И все же им приходится поговорить.       Лучи солнца падают сквозь окна, освещая читальный зал. И Альберт вспоминает как много лет назад сияли витражи в маленькой часовне приюта — и светлые волосы Уилла. Солнечный свет стал нимбом и зажёг его сердце.       Впервые Альберт говорит о своих идеалах с кем-то, кроме братьев. Может быть ему далеко до пламенной самоотверженности и притягательности Уильяма, но сейчас он абсолютно честен. Все тайны остались в прошлом. Все маски сброшены.       И пусть Альберт не чувствует себя мессией — сейчас он безжалостно отбрасывает все слабости. А к чувству вины ему не привыкать — просто он будет виноват уже перед двумя людьми. Перед одним — за то, что умрёт. Перед вторым — за то, что умрёт вместе с ним. Неважно, как закончится эта встреча, сегодня он ступает на последний отрезок пути об руку с братьями.       И последняя слабость Альберта, которая проросла в его сердце и не выдрать, не остановив его навсегда, смотрит на него беспощадными темно-синими глазами. Альберт еще не знает какая роль будет отведена ему, но думает, что хотел бы умереть от его руки.       Последнее желание.       Уилл озвучивает их общий приговор и Альберт видит как бесстрастное выражение лица меняется: удивление, уважение, недоверие и странная боль. И молится в глубине души, чтобы они были достаточно убедительны. О, Уилл умеет убежать, но Майкрофт…       Сейчас Майкрофт Холмс — жрец беспощадного божества по имени Государство. И он принимает их жертву. Со вполне разумными оговорками, с предсказуемым предупреждением — но принимает. И это делает Альберта почти счастливым. — Спасибо, что вернули документы, М, — роняет Майкрофт. С того момента, как Уилл передал пакет, он не отрывает взгляд от лица Альберта, словно его братьев нет в этом зале. — Я включу смерть Адлер в отчет Ее Величеству. — Благодарю, — отзывается Альберт. — Позволите еще один вопрос? М это Majesty?       Он почти физически ощущает недоумение Уилла, стоящего рядом. Брат ничего не знает об их маленькой шараде. Как-нибудь потом Альберт все ему расскажет.       Если успеет.       Сегодня Майкрофт даже не улыбается. — Патриотично, но совершенно неправильно.

***

      Альберту кажется, что он движется в мутной воде, видит сквозь мутную воду, а каждый вдох вызывает удивление — как можно дышать под водой?       Но он медленно дышит, надеясь, что сможет вытолкнуть из себя боль.       Боль обвивает его грудную клетку, проникает между рёбрами, впивается в сердце. Для нее нет ни слез, ни слов — по крайней мере, не сейчас и не у Альберта.       Он пытается найти в себе надежду: пока нет никаких новостей, вода — не каменные плиты, Уилл был не один и может быть… может быть…       Он пытается подготовить себя к неизбежному: скоро найдут тела и стены Тауэра станут склепом для Альберта Джеймса Мориарти, потому что какая-то часть его умрёт вместе с Уиллом…       А еще он хочет попросить прощения у Майкрофта: если бы не безумное желание Альберта изменить страну, Уилл не стал бы преступником, а Шерлоку не пришлось бы его ловить. В прямом смысле ловить.       Ни одни оковы не удержат Альберта лучше, чем его собственная воля. Ни один суд в мире не обвинит его сильнее, чем он сам. Ни один приговор не будет достаточно суровым, чем каждый день заглядывать в свое сердце и видеть ушедших живыми и счастливыми.       Конвой ждет приказа: слова, жеста, чего угодно.       Но Майкрофт все еще испытующе смотрит ему в лицо. И Альберт согласен на любую пытку — кроме этого взгляда. В нет ненависти и обвинений, только усталость. — Вы все еще не потеряли интерес к тому, что значит М?       Альберт вздрагивает и мутная вода на мгновение отпускает его из своей глубины, дав сделать вдох. Он думал, что не способен ничего испытывать, но кажется… это удивление. — Mistake? — голос срывается.       О, Уилл страшно ошибся оставив ему жизнь.       И может быть он сам ошибся, покинув горящий дом. — Я никогда не считал вас ошибкой, Альберт. Только не вас.

***

"...мне очень стыдно перед Льюисом. Он сделал то, на что у меня не хватило смелости. И это очень похоже на нашего младшего брата — Льюис был готов защищать Уилла от всего мира. Даже от смерти.       Я всегда старался разделить свою любовь поровну, не делая различий между братьями. Они оба для меня бесценны и время, проведённое втроем, было для меня самым счастливым.       Поэтому, когда я оставил его одного… Ох, это было эгоистично. Мы оба потеряли Уилла и были нужны друг другу.       Но то, что вы рассказываете… Иногда мне кажется, что он наконец должен был выйти из нашей тени. Жаль, что такой ценой.       Передайте ему мои искренние поздравления с Рождеством. И извинения, что вот уже второй год я оставляю его без свитера.       И что я его очень люблю.       Счастливого Рождества, мистер Холмс. Хотел бы я сказать это вам лично.       P.S. …я очень сомневаюсь, что M это Messiah, но Сочельник настраивает меня на религиозный лад." ***       Альберт делает глубокий вдох и толкает дверь.       И у него перехватывает дыхание, потому что он никогда не видел такого выражения лица у Майкрофта Холмса. Никто никогда не смотрел на него так.       И он все еще чувствует себя недостойным этого ожидания.       Майкрофту пришлось ждать только три года… Но в каждой строчке письма считалась готовность ждать всю жизнь.       Альберт не знает, чем он заслужил чувство такой силы, озарившее всю его жизнь. Он знает, что впереди — нелегкий путь искупления грехов, что ненависть не потушить за три года, что боль и вина — его вечные спутники, но он больше не позволит им связать себе руки.       А еще Альберт готов позволить себе побыть эгоистичный и насладиться чувством, которое никуда не делось за три года. И сейчас это чувство распускается в его груди словно роза. Хотя бы эти несколько мгновений, пока передаёт приглашение на обед. — Как я могу отказаться, — Майкрофт отвечает знакомой улыбкой. — Обед в доме Мориарти должен быть незабываемым. — Тебя так впечатлили таланты Льюиса? — Альберт не может удержаться от смеха. — Его праздничный пирог удостоился целого листа. — Льюис меня в целом очень впечатлил. Но у меня есть дело к твоему среднему брату.       Альберт настораживается. Он верит Майкрофту и знает, что Уилла не втянут во что-то опасное. Скорее всего нужен будет очередной совет… но так быстро? — Моя помощь будет нужна? — осторожно спрашивает он. — Я еще не все позабыл в Тауэре.       Майкрофт молчит так долго, что Альберт начинает действительно опасаться. Сейчас его лицо как никогда похоже на непроницаемую маску директора Холмса в первые дни их знакомства. Стремясь подавить дрожь в пальцах, Альберт касается перьев голубя, который сел на его плечо в первые же минуты. — Ты не забыл свой вопрос? — наконец прерывает молчание Майкрофт.       Сначала Альберт не понимает, а потом… — Нет. Но… у меня пока нет вариантов. — Но ты хотел бы узнать?       Альберт закусывает губу. В конце концов, эта забавная игра их сблизила. Но так ли она нужна теперь? Может быть уже можно закрыть эту страницу — и двигаться дальше?       И он кивает. — M значит Marriage.       Альберт не знает, что делать с этой правдой.       Слово звучит странно, он даже не сразу может представить его смысл. И оно еще меньше вяжется с Майкрофтом Холмсом, чем "побег" или "слабость". — Мы сорвали твою свадьбу? — неуверенно спрашивает Альберт.       Но по срокам никак не подходит: опиумный скандал наоборот укрепил позиции разведки. Если Майкрофт размышлял о свадьбе в тот момент, то лучшей возможности и представить было нельзя…       Следующая мысль обжигает холодом.       Потому что кодовое имя M сейчас носит другой человек. А это значит…       Альберт боится думать о том, что это значит. Неужели раньше у буквы не было смысла и вся их игра в вопрос-ответ была развлечением, пока в жизни Майкрофта не появился… настолько важный человек? И разговор с Уиллом, не с ним, потому что… — С тобой все в порядке? — он не замечает, когда Майкрофт оказывается рядом с его креслом с тревогой глядя в лицо. — Ты внезапно побледнел, словно призрак увидел. — Подбираю слова, чтобы поздравить тебя… и Льюиса. — Льюиса? При чем здесь Льюис?       Несколько мгновений они смотрят друг на друга, а потом Майкрофт закрывает лицо рукой. — Альберт Джеймс Мориарти, ты меня с ума сведёшь. Если говорить о Льюисе и M, то он скорее misjudge. Потому что этот потрясающий молодой человек был совершенно не уверен в себе! — А marriage? — Когда ты пришел ко мне с отчётом об операции, я подумал, что ты тот человек, с которым я хотел бы связать свою жизнь.       Альберт краснеет под его взглядом. Впервые он видит чтобы эти спокойные насмешливые серьёзные глаза горели таким огнём. — Это все план Уилла, — протестует он. — Но ты блестяще его осуществил. Да, Уильям гений, но ты недооцениваешь свой ум. И свое обаяние.       Альберт вцепляется в ручки кресла. Голова у него идет кругом. На мгновение мелькает мысль, что все не может быть так хорошо, что мир все еще не идеален. — Вообще-то я мужчина, — напоминает он.       Общество их не примет. И не простит. Он не может себе позволить бросить тень на безупречную репутацию Майкрофта.       Преступный Лорд, не успев выйти из заключения, совращает главу разведки.       Звучит кошмарно и Альберт закрывает лицо руками. Он ужасный человек. — Ты ведь знаешь ответ, — шепчет Альберт. — Мы пили вино в пустом кабинете. Это было безумие… но такое сладкое безумие. Я знал, что оставляю страну в надёжных руках. — Но мы оба живы, — Майкрофт бережно заставляет его опустить руки. — Что ты ответишь сейчас? From this day forward, for better, for worse, for richer, for poorer, in sickness and in health, until death do us part?       Альберт отрицательно качает головой и поднимается на ноги, порывисто обнимая его. Своего любимого мужчину. — Ты уже был со мной в бедности, в горе, в болезни и безумии. Теперь предлагаю перейти к той части, где про счастье, богатство и пока смерть не разлучит.