Счастливого кинктября!

Это начинается с мелочей. Грандмастер, удобней кутающий его в одеяло. Грандмастер, говорящий с ним медленней, когда Локи особенно эмоционально возведён. Грандмастер, чаще дающий Локи что-то молочное, мороженное, и, часто, и то, и другое сразу. Грандмастер, помогающий Локи одеться, умыться, поправляющий ему обувь и украшения, и осыпающий его глупыми комплиментами. Не всегда — но время от времени. Локи замечает, что поддаётся на это тоже. Ему странно спокойней, если Грандмастер рядом. Он ищет его, когда что-то идёт не так. Локи хочется порой повертеть головой, покапризничать как ребёнку, просто чтобы его успокоили и поворковали над ним ещё. Локи чувствует себя крошечным, и это ощущается правильно. Хотя, безусловно, ничего правильного в этом нет. Грандмастер подаёт ему вазочку — в ней мелко покрошен лёд, и на верхушку пролили сливки. — Вот так, мой хороший. Тебе, тебе нравятся такие штучки, правда? Вместо вежливого ответа Локи не задумываясь надувает губы и болтает ногами — стул комически высокий, и делать это удобно. — Нет. Он смягчает последний звук, когда произносит его. Пародийно детски, безусловно, и всё же у него в груди расцветают чувство защищённости и веселья. — Нет? — переспрашивает Грандмастер, и придвигается ближе к нему. — А что тогда, м, нравится моему маленькому Ло-ло? Локи смеётся. Мысль о том, что он маленький, оставляет его ощущать себя странно видимым. — Ягоды! — с задором сообщает он. Желание сделать что-то глупое зудит в нём жаром. Ему хочется раскинуть руки, хочется смеяться ещё, хочется нарезать эти глупые ягоды самому, специально оставив беспорядок, и он осекается. Останавливается. Смотрит в пол. — Нам надо прекратить. Голос выходит глухим и тусклым. Грандмастер рассеяно моргает. — Что, эм. Что прекратить, милый? — Всё это, — Локи распрямляет спину. Ведёт плечами, не поднимая взгляд. — Я не… это странно. — Что странно? Тебе, тебе правда не нравится это, как бы сказать… — Я веду себя как ребёнок, — Локи вспыхивает. Снова осаждает сам себя. Даже яркий эмоциональный всплеск кажется ему мелочным. — И я не ребёнок, Грандмастер. Я не должен… мне не должно… нравиться такое отношение. Вместо того чтобы отсесть, сказать «хорошо» или задать вопрос, Грандмастер пододвигает вазочку ближе, и гладит его по голове. — Так-то, ну, должно, милый. Это, эм, особенность вида. Локи поднимает глаза. — Что? — Ну, — Грандмастер ведёт глазами и смешно трясёт головой. — Ты знаешь. Ётуны, эм, они. Рост тут важнее возраста. С тобой бы, ну, я бы не сказал что прямо как с «ребёнком», но ты бы не мог добывать еду сам, и так много ходить, и, знаешь, при твоём росте о тебе бы постоянно заботились. Я, эм, я хочу сказать, нормально что тебе это нравится. В, ну, идеальном мире, с сородичами и всем таким, ты бы, знаешь, много на них полагался, пока не вырос бы, не знаю, головы на три минимум. — То есть, — Локи медленно прожёвывает слова. Он не может понять, хорошо ему от них или плохо. — Для ётунов я — ребёнок? — Определи, знаешь, что такое ребёнок? — Грандмастер фыркает. — Это, ну, не такой простой вопрос. Я хочу сказать, тебя бы носили на руках и всё такое, но, м, у тебя мог бы быть партнёр. Взросление и возраст разных видов это, знаешь, сложно, и твоя ситуация… хах. Локи смотрит на вазочку и вертит её в руках. Это сложная мысль — очень сложная — и она путает его сильнее, чем он мог бы от себя ожидать. Ему нравится мысль о заботе. Ему нравится понимать, почему она ему нравится, и почему образы в его голове накладываются и создают такой причудливый спектр чувств. Но он знает, что правильно и что нет, и это вызывает в нём тонну противоречий. Грандмастер снова гладит его по волосам. — Я, ну, я просто хочу чтобы, эм, чтобы тебе было лучше. Понимаешь? — говорит он, снова специально замедляя речь. Это заставляет разум Локи снова дрейфовать к этой «детской» лёгкости. Правда успокаивает его. — И я думал, что тебе, тебе нравится, но если нет, или это, м, сложно, или… — Мне нравится, — отзывается Локи. — Это просто… странно. Я думаю, мне стоит почитать про свой вид. Грандмастер перемещается ближе, и касается своим носом его. — Я, ты знаешь, могу помочь. Могу, эм, наставить как взрослый, раз уж мы, ну, перешли к детской теме и это всё. Локи вскидывает взгляд на него, удивлённый. Грандмастер имитирует удивление в ответ, и в груди Локи развязывается узел. Он подаётся вперёд и касается его губ прежде, чем даёт себе труд подумать. — Может быть, — вдумчиво говорит Локи, когда они прекращают наконец целоваться. — Мне не помешают… наставления. И ягоды в мой лёд.