поцелуй меня по-настоящему.

Это было воскресное утро. Обычно в это время Чун Юнь усердно тренируется, но недавно тётушка Шень Хэ решила сама его обучать всему что знает, а таких силовых тренировок не выдержал даже наш ледяной мальчик. А потому он прятался в личной библиотеке своего лучшего друга - Син Цю Это была небольшая комната, соседняя со спальней юноши. Тут он собирал книги, которые больше всего ему по душе, и которые он намеревался перечитать еще не один раз. Но так вышло, что коллекция его всё же огромна, и заняла два стеллажа во всю стену и под потолок. Напротив был небольшой чайный столик, и мягкий диван полный подушек, а на боковой стене окно, выходящее в сад, откуда из-за деревьев в помещение проникал мягкий приятный солнечный свет. Возле дивана стоял торшер для вечернего чтения. Син Цю был рад гостю, и без привычных издевательств, поставил на стол горячий черный чай для себя в белом чайном сервизе, а для друга фруктовый со льдом в стеклянном графине, а также холодные ягодные бисквиты с прослойкой суфле. Потому то Чун Юнь не прекращает их дружбу, если бы со стороны синеволосого были только издевки и насмешки, он бы давно послал его куда подальше. Но это было вперемешку с милейшей заботой, что давно похитила сердце мальчика-снежинки. Пока друзья активно поедали сладости Син Цю был, как и обычно, очень болтлив, но стоило трапезе закончиться, как он умолк, погрузившись в новый очень увлекательный роман, что начал читать еще вчерашним вечером, но достаточно большой чтобы залпом не прочесть за пару часов. Чун Юню стало скучно. Он было пытался тоже подобрать себе книгу для легкого чтение, иногда же нужно что-то читать помимо учебников и пособий по экзорцизму. Но ему не хотелось. Он украдкой поглядывал на своего друга, что изящно сидел поодаль на другом конце дивана, сияющий в золотых лучах утреннего солнца. "Какой же он красивый" подумал экзорцист, и тут же мотнул головой. Зачем мотнул? Ведь он давно восхищается и любуется своим драгоценным мечником, он уже давно понял, что влюблен в него и не отрицал этого факта перед собой. И тут он решил, что настало то время. Он хочет любоваться им в открытую. - Что ты делаешь? - спросил юноша с каре. - Все эти подушки очень неудобные - ответил светловолосый. Уложившись на коленях книголюба, он прижался щекой к его ногам, так бесстыдно оголенным, и только лишь начало бедер было прикрыто короткими шелковыми шортами. - Ладно, лежи. - сказал Син Цю, пряча лицо за книгой. Он запустил пальцы в волосы экзорциста и стал делать ему массаж головы, перебирая светло-голубые, как перышки, пряди. Второй рукой продолжал держать книгу, скрывая лицо от Чун Юня. На самом деле он уже давно не читал, ему было не до этого. Весь раскрасневшийся и смущенный он ждал что будет дальше Чун довольный оказанной ласке и вниманию, но в то же время недовольный, что на него не смотрят спросил: - Син Цю, я тебе нравлюсь? - А сам как думаешь? - ответил голос из-за книги. - Мне бы хотелось, чтобы я тебе сильно нравился, ведь я люблю тебя. Книголюб напрягся, как струна, от услышанного. Рука, сминающая пушистые пряди повисла в воздухе. Молчание. Экзорцист привстал, убрал книгу из рук "друга", и посмотрел ему в глаза. Тот был весь смущенный, красный, как заоблачный персик, и с широкого распахнутыми от шока глазами. - Солнечный лучи так красиво проходят через радужку и переливаются в твоих янтарных глазах... - на одном вдохе сказал ледяной юноша. Син Цю, все так же смущенный, громко взглотнул. - Ладно, можешь не отвечать, я уже понял, что испортил нашу дружбу. - Чун Юнь было хотел уйти, но его притянули обратно за запястье. -Юнь Юнь, я... тоже люблю тебя. - через минутную паузу между началом и концом фразы неуверенно прошептал синеволосый. Лицо Чуна прояснилось. Редко на нем увидишь такую радость и счастливую искреннюю улыбку, ведь зачастую он холодный, безэмоциональный и спокойный юноша... если конечно энергия Ян в нем не зашкаливает. Он крепко обнял возлюбленного, а после коротко, на эмоциях, чмокнул его в губы. Син Цю тут же накрыл губы кончиками пальцев осознав что только что произошло. Чун рассеяно почесав затылок стал извиняться за то что сделал. Син Цю приблизился к Чуню оставляя краткий промежуток между ними. Ресницы золотисто-синие трепыхались от нервов, и он прошептал прямо в губы парня: - поцелуй меня по-настоящему. Чун Юнь нежно накрыл своими губами губы Син Цю. Это был первый поцелуй для них обоих, поэтому как нужно сделать не особо понимал ни один из них. Юнь разомкнул уста владельца гидро глаза и стал поочередно, медленно и вязко, сминать сначала нижнюю, а затем верхнюю губу. Син Цю обнял за шею парня, стараясь тоже взаимодействовать в поцелуе, но не получалось, слишком много было Чун Юня. Но так и есть, ведь он попросил его поцеловать, а не наоборот. Так что, все что оставалось мечнику, это таять в руках и губах любимого. Когда воздух закончился, и они отстранились друг от друга, экзорцист провел подушечкой большого пальца по вспухшим, раскрасневшимся губам любимого: - тебе идет быть зацелованным мной. - пф. - хмыкнул книголюб, будто перед ними не была самая романтичная сцена в его жизни, что лучше всяких книг. Син Цю уткнулся носом в шею двуручника и хотел, чтобы мир замер, пока они любят в объятьях друг друга. Еще никогда не было так спокойно на сердце владельца крио глаза бога, что обречен на вечные волнения и сомнения...