Pecunia an amor?

                        

***

      Гермиона как сейчас помнила тот момент, когда пообещала себе сделать свою жизнь и жизнь родителей настолько комфортной, насколько могла, ещё на первом курсе Хогвартса. Она старательно зазубривала каждый предмет, отказывала себе во многих прелестях детства ради одной-единственной цели — стать успешной. Сейчас, смотря в зеркало, Гермиона видит самую лучшую версию себя, она добилась всего, чего хотела: у неё много денег, в её руках сосредоточена власть (теперь ни один маг не посмеет её назвать «поганая грязнокровка»), она купила красивый и уютный домик в тихом городке Норт Бервик своим «приемным» родителям. Однако один разговор подпортил все впечатления от поездки к семье.

Шотландия, Норт Бервик

       — Гермиона Джин Грейнджер! — раздался звонкий голос Миссис Грейнджер из гостиной, что даже пара тарелок упала со шкафа, тем самым ещё больше нагнетая атмосферу. Ни мужу, ни дочке этот тон не нравился, поэтому Миссис Грейнджер старалась прибегать к нему только в крайнем случае.        Гермионе оставалось лишь устало вздохнуть и медленным шагом, словно мученик, идущий на казнь, побрести в сторону гостиной. Её страдальческий вздох услышал даже отец, мысленно жалевший дочку, ведь она только приехала с аэропорта. Мистер Грейнджер каждый раз вставал на защиту Гермионы и становился «хорошим полицейским», потому что его жена как гарпия набрасывалась на дочь с расспросами про детей и отношения, однако ещё несколько лет назад Гермиона дала им слово, что будет навещать родителей каждый месяц, а все праздники (если не было работы, конечно же) проводить с родителями. Миссис Грейнджер была явно недовольна таким обещанием дочки, однако только тяжко вздыхала и устало качала головой, ведь не могла ничего поделать со сложным характером девушки.        — Юная леди! — карие глаза Гермионы встретились с острым взглядом своей мамы, — Как долго нам с папой ждать внуков? Я слышала, что твой друг Гарри стал отцом, так почему я всё ещё не бабушка? — с каждым последующим вопросом голос Миссис Грейнджер становился всё выше. Она не хотела устраивать скандал, но иначе она бы не смогла донести до дочери одну важную мысль.                    Доченька, теперь ты должна жить ради себя, а не ради нас с отцом. Я помню, как ты в детстве говорила, что хочешь обзавестись собственной семьей. Теперь ты должна жить своей жизнью. Отпусти нас, ты сделала всё, что могла.        Гермиона долго всматривалась в глаза своей мамы, пытаясь проникнуть в мысли Миссис Грейнджер. Обе были достаточно замкнуты, поэтому каждой приходилось прикладывать усилия, чтобы понять другую. Мистер Грейнджер хотел бы уже как-то нарушить это молчание, но от тяжести момента он и слова не смог вымолвить.        Не обращая внимания на замешательство отца, Гермиона опустила взгляд и едва слышно ухмыльнулась. Она так долго стремилась к признанию и к лучшей жизни ради… Ради чего? Этот вопрос ошеломил Грейнджер. Она с детства хотела стать крутой волшебницей, и она стала. Хотела купить родителям дом, чтобы они жили в спокойствии и достатке, и они живут. Что дальше? Что она сделала ради себя, а не ради какого-то там будущего или же других?        — Хорошо, мама… — спустя долгое молчание шёпотом произнесла Гермиона, не поднимая взгляд, — Будут тебе внуки.        В тот же миг, как она договорила, Гермиона молниеносно развернулась и убежала прочь, забыв свой чемодан. Она твердо решила, что сейчас не сможет поговорить с родителями без шума. Судорожно достала телефон и набрала самый последний номер. Ей ответили моментально.        — Срочно машину к родительскому дому. Я уезжаю. — твердо сказала Гермиона, моментально сбросив вызов.        Пока она ждала свою машину, Гермиона услышала тихие шаги. Даже не раздумывая, во внутреннем кармане своей коричневой куртки она нащупала палочку и уже хотела направить её на человека сзади, однако сзади был только Мистер Грейнджер.        — Папа, ты меня напугал. — натянуто улыбаясь, сказала Грейнджер, убирая свою волшебную палочку глубже в карман.        — Я принес твой чемодан… Да. — неуверенно просипел мистер Грейнджер в попытках завязать диалог.                   Ох, папа. Любой бы заметил, что ты хочешь поговорить насчет мамы.        — Спасибо за то, что принес мой чемодан, но не стоило. — отводя глаза грубо ответила Гермиона, давая понять, что сейчас не в состоянии разговаривать на эту тему. — Мне нужно прожить этот разговор наедине, пожалуйста, дай мне время. — уже с жалостью в голосе, почти плача, молила Гермиона.        Мистер Грейнджер только лишь грустно улыбнулся своей дочке и похлопал по плечу. Он всегда так делал, когда понимал, что слова бесполезны. Это был их тайный жест, который больше всего был дорог её сердцу.

***

       Тихо. Абсолютно.        Гермиона любила работать дома, точнее в абсолютной тишине, так она могла слышать все мысли, которые посещают её голову. Её кабинет — её крепость. Прекрасное и удобное кресло, солнце, которое светит с правой стороны, аккуратный книжный шкаф со всякими разными произведениями — она любила всё это, но сейчас Гермиона сидит на полу, волосы спутались (как и мысли), а в руке у неё бутылка коньяка. Грейнджер, безусловно, терпеть не могла алкоголь. Он дурманит её разум, заставляет принимать необдуманные решения. Прям как сейчас.                   А вот если бы у меня был ребенок…        Грейнджер улыбнулась собственным мыслям. Она не видит себя в постели с мужчиной. Нет, Гермиона была очаровательной, прекрасной, но она уже пропустила тот возраст, когда все только начинали вести половую жизнь.        Гермиона всегда действовала решительно, не сомневаясь в своих решениях.                   У меня будет ребенок. Я ему отдам всё, что имею. Буду заботиться о нем. Это моё полностью обдуманное решение.        Довольно кивнув своим мыслям, Гермиона отбросила бутылку в сторону и встала. Сейчас Грейнджер уверена на все сто, что хочет ребенка, однако будет ли она так думать, когда протрезвеет?        — Гадство! — устало произнесла Гермиона, приземляясь на стул, — Где я найду отца ребенку? Я же чертова девственница!