Gilded lily

      Девушка бежит по каменному полу длинных и извилистых коридоров Красного замка. Слезы застилают глаза, руки крепко, до треска, сжимают дорогие, вышитые золотыми нитями подолы платья. Пытается не плакать, сдерживать всхлипы, бежит, не смотрит даже куда. Пару раз врезается в слуг, сбивая то их, то себя с пути. Последний слуга, как на зло, наказание богов, нёс поднос с ароматным чаем. Вылетев с очередного поворота, Рейнира не успевает остановиться вовремя, как и паренёк уйти в сторону. Чайник и фарфоровые чашки падают, со звоном разбиваются об мрамор, растекаясь с осколками по полу и одежде. Рейнира хочет выть. Выть так, как не будет израненное животное. Боль от напитка не притупляет душевную рану, наоборот, только распаливает дракона внутри. Кровь бурлит, желает выйти жестокими реками, спалить и разрушить это проклятое место. Проклятое оставшимися руинами Древней Валирии.       Слуга что-то бормочет, просить прощения, по лицу скатываются несколько слезинок от ожогов, чай попал и на него. Девушка понимает, что нет предела ее злости. Пытается встать на ноги, руками опирается на пол, шипит от очередной порции болезненных ощущений: осколки, когда-то красивой чашки, впиваются в нежную кожу ладоней, которые были ещё и облиты кипятком. Самые мелкие частицы, как подумала девушка, останутся в коже навсегда. Переступив через не очень приятные ощущения, все таки поднимает под всхлипы мальчика, не сдерживает порыв - замахивается раненной рукой. Кровь течет по пальцам вниз, до сустава, с сустава под рукав, оставляя кровоподтёки на платье. К черту эту одежду. Удар вышел звонкий, Рейнира почти что получила удовольствие от звука, от попытки избавиться от пожара внутри. И если бы не шум доспехов от стражи, что побежала за ней вслед, девушка бы била его ещё и ещё. В голове девушки проносится мысль: "Дядя получает такое же удовольствие от насилия?". Мысленно даёт себе пощечину, шепчет извинение прислуге и бежит дальше. Насилие это плохо в любом виде, однако Алисенту и отца она бы с радостью задушила шелковым покрывалом.       Лицо уже почти сухое, сил плакать нет. Девушка замечает перед собой обитель драконов, видимо инстинктивно бежала сюда. Расталкивает подчинённых, бежит к своей половине, к себе самой, к своим, не скрытых куполами обязанностей и титулов, чувствам. Сиракс. Молодая драконица, желтоватого цвета. Расплавленное, жидкое золото, в котором видно искупали дракона при рождении, проникло в каждую клеточку существа. До боли от бликов в глазах, до яркого пятна в небе подобному солнцу. Единственное существо в мире, которое принимает ее такой, какая есть. Ещё есть Порочный Принц, однако тот не понятно где шатается. Наверное, опять в борделях или вместе с верными друзьями-рыцарями планируют очередное сражение или турнир, или нечто подобное. Она хочет так же. Она хочет такой же свободы. Слезы начинают падать градом, девушка не видит куда ставить ноги в темноте пещеры. Нога проходит мимо выбитой в камне ступени, последнее что чувствует Рейнира это прекрасный свободный полет, что холодит в груди, а за ним рев Сиракс, которая давно уже почуяла свою наездницу, и сейчас летит-бежит к ней на помощь. Удар. Темнота перед глазами.       Гавань медленно просыпается от очередной веселой ночи. Лучи света пробиваются сквозь неплотно закрытые шторы. Тело болит, да и душа тоже. Девушка открывает глаза, опухшие, красные до цвета фамильного герба. Рядом сидит Алисента. О, она не умерла этой ночью? Какая жалость. Рейнира шипит себе под нос, пытается встать, поднять хотя бы руки чтоб прогнать, скоро уже мачеху, со своей комнаты. Она хочет тишины и покоя, она хочет теплых и заботливых объятий матери. Но мать мертва, покинула мир в муках с разрезанным чревом. В полной агонии под тяжёлым взглядом отца. Отца, который и приказал это делать. И Рейнира понимает решение. Это был шанс спасти хотя бы ребенка, а не дать умереть двоим. Однако все равно слишком жестоко, слишком больно. Внутри стягивается ком предательства, который только-только начал исчезать, как отец с нотками тревоги, но важности рассказал о браке с лучшей подругой дочери. Он думал это хорошая идея? Почему он решил, что именно Алисента ему подойдёт? Она была так хороша в постели? Точно нет, дева была сугубо патриархальных взглядов общества, она бы не посмела лишиться невинности до брака. Тогда почему. Потому что она такая же тихая, покорная как мать? Будет бесконечно и с чувством долга рожать детей? Долгожданных мальчиков.       Это било по и так разбитой девушке ещё больше. Ей было до жути обидно, что отец, хоть и любил дочь, однако чувствовал потребность бесконечно оплодотворять Эймму, чтоб родился хоть какой-то наследник. Он понимал, что Рейнира может стать достойной короны, но она была женщиной. Трон пример ее, а народ и лорды нет. Это опасно, опаснее брака с каким-то из этих вшивых лордов уж точно. И Визерис достиг своего, пожертвовав женой, но боги не пощадили в этот раз. Мальчик умер на следующий день, Деймон за свои слова был в очередной раз изгнан, а Рейнира, оплакивая и мать, и покойного брата, стала кронпринцессой. Тяжёлая ноша несправедливости, неравенства и женоненавистничества легла на ее хрупкие плечи. И девушка поняла, что хоть стань она Богиней, хоть самим драконом, идеальной во всем, ее не примут. Женщина на троне слишком рано, слишком резко. Всё слишком.       В ее, всё ещё отдающей тугой болью голове появилась мысль, что добиться трона можно не только став королевой самостоятельно. Ведь был бы король. А она подле него. Королева, королева-мать, любимица народа. Свобода и долг, любовь, если повезёт. Только где взять этого короля? Деймон? Возможно. К тому же девушка питала к нему теплые чувства, и возможно он бы полюбил ее. Но это не то. Не тот мужчина, слишком сложный, слишком свободный, слишком радикальный. Он воин, его правление будет жестоким, пылким, где-то вдали, покоряя очередные острова и побережья. Он слишком стар для четырнадцатилетней девочки. Деймон хороший соратник, хороший друг, хороший дядя. Хороший десница короля и королевы. Но как своего короля, мужа и отца Рейнира его не видела. Пока что точно нет, потом подумает ещё, если тот не убьет ее первым или девушка не найдёт кандидатуры лучше. А она обязательно попробует найти.       От мысленного потока и попыток создать план действий ее отвлекла холодная повязка на лбу. Девушка дернулась, а рядом охнули. Рейнира вспомнила, кто сидел под боком. Тяжёлый взгляд пронзил Алисенту, заставил сжаться, попытаться слиться со стеной. На нее смотрел, хоть и раненный, но дракон. Дракон, который уже вычеркнул ее из своей жизни. Поставил клеймо предателя, изменщицы, пронзал каждым тяжёлым вздохом из под полузакрытых век. Он уже знал, что будет делать, кем станет и кто будет рядом с ним. И Алисента так же знала, что с вчерашнего собрания места подле Рейниры для нее не найдется.       Атмосфера, мягко говоря, ужасная. Большая комната, обставлена дорогой, искусно сделанной мебелью, почти что кричит тишиной. Тишина не может кричать, но тогда что это за чувство, когда кровь кипит настолько громко, настолько яростно, что иногда, на стуке сердца, Рейнира ощущает как комната принимает каждый звук и отдает ей в уши зловещим и скрипящим гулом. Сердце будто сейчас выскочит из груди, оно бьется раненой птицей в руках охотника. Кончики пальцев на руках и ногах мелко подрагивают, отдают тугой болью и пробивают все тело на дрожь. Девушка судорожно выдыхает. Ей не хватает воздуха. Алисента напротив и перед глазами аналогичное жалкое зрелище. На девичьих, ещё детских щеках нет румянца, есть мертвецки белая, с синим оттенком кожа. Бледная, немного влажная от стресса она блестит из-за лучей, которые так стараются попасть в комнату к принцессе. Молчит. Рейнира повторяет за ней. Обе смотрят в глаза друг другу, только если дочь Хайтауэров похожа на загнанного в угол кролика, воробья зажатого в клетке, то Рейнира охотник, который вот-вот раздавит эту клетку. Она больше не изящная лань, она разъяренный хищник, который нашел свою жертву и уже смыкает острые клыки на длинной шее. Ее бирюзовые глаза, которые так любила рассматривать Алисента, когда подруги лежали под Чардревом, сейчас прожигали дыру в груди, вставляли в худое тело тысячу ржавых мечев. Взгляд великолепных глаз был полон ненависти, презрения и обиды. Ненависти, которая обжигала нутро и требовала крови.       Алисента не боялась умереть от рук Рейниры. Они знакомы не один день, дева знает что та милосердна и смерть будет быстрой. Она не будет упиваться мучениями, истязать вечными пытками и доводить до состояния, когда Алисенте придется молиться всем Богам, и новым, и старым чтобы прекратить это. Она дрожала от страха за их дружеские отношения. Алисента не видела в Рейнире королеву. Первая женщина на троне? Сама? Не понимает. Не хочет понимать, думает так, как научил и учит отец. Удел женщины - ложе. Родильное оно или пропитанное запахом мужа не важно. Это ее место, место чтобы рожать детей и быть украшением благородного. А тут такая вольность. Но этим ей и нравилась Рейнира. Да, странно. Да, непривычно и такого не будет. Но! Любимые бирюзовые глаза пылали таким живым огнем, такой страстью когда Рейнира, закусывая лимонным тартом сладкий чай, пересказывала истории Деймона с очередного боя, об полетах на драконе и звала с собой, в седло из кожи на спине у Сиракс. Или когда она рассказала о родине своих предков. Ох уже эти истории про Старую Валерию. Сколько их было нашептано девушка и не вспомнит, но тот счастливый, полный гордости голос она никогда не забудет.       Она боялась. Боялась что больше не будет Чардрева, не будет рассказов о Деймоне, о драконах. Не будет смеяться с Рейниры, с ее испачканными кремом губ. Это странно. Так не должно быть, но так не хочется терять это чувство. Чувство дома. Терять из-за политических игр десницы, из-за уже взрослого мужчины, который годился ей в отцы вместо родного и вскоре должен был стать ее мужем. Она знала, что как в сказке о принцессе и рыцаре не будет, но отдавать невиновность, так бережно хранившуюся по устоям общества, Визерису... Противно. Мысли о его нагом теле и мужском органе внутри вызывали табуны мурашек. Только это было неприятное покалывание на коже, как от рук Рейниры, которая любила заплетать в дань традициям рода Таргариен косы, а будто под кожей лазили тысячу тараканов или крыс. Они ползали, кусали, гадили где-то внутри, оставляя свой непоправимый след и заставляя давится желанием заплакать. Не так она хотела выйти замуж. Не так укрепить связь с Рейнирой. Тишина могла длиться бесконечно, если бы не стук в дверь. Пришел мейстер и несколько служанок. Алисента дернулась от неожиданности, резко встав, поправив платье, отошла немного в бок, пропуская лекаря к Рейнире. Руки сложила на животе, нервно давя ногтем на подушечку большого пальца. Точно останется ранка. Точно привычка. - Принцесса.., - мейстер учтиво склонил голову и приблизился к постели девушки.       Служанки, на которых теперь сфокусировала взгляд Рейнира, держали в руках необходимые вещи. Новые чистые бинты, какие-то чаши с отваром зеленоватого цвета, третья же держала поднос с хрустальным чайником и двумя чашками рядом с ним. Комнату заполнил приятный запах ягод. - Малиновый чай, принцесса. Я попросила принести его, - немного погодя сказала Алисента. Ее голос дрожал, но она усердно делала вид, что это не так.- Подумала, что он может вам расслабиться.       Попытка улыбнуться. Провал. Глаза принцессы хищно сузились. Тяжёлый вздох пожилого мужчины. Его рука аккуратно забирает с тела девушки мягкое покрывало, оставляя в красивой шелковой ночнушке. Пока Рейнира не чувствует смущения, однако чувствует холод. А когда мейстер притрагивается к кисти руки - боль. Девушка вскрикнула, попыталась отодвинуться. Мужчина отпустил, но потом осторожно взял обратно. - Прошу меня простить, но нам нужно осмотреть вас. - И долго будет заживать? - наконец то подала голос Рейниры. Звук вышел не очень, комок в горле не дал говорить на полную мощность, заставил кашлять и пытаться от него избавиться. Ещё и эта боль в руках и гул в голове. - Верно. Дело в том, что мы не хотим оставить спешить и навредить ещё больше, да и шрамы от стекла и кипятка оставить нежелательно. Поэтому придется потерпеть. Прошу меня извинить ещё раз.       Мужчина снял использованный бинт с ладоней, мягко вытер руки от остатков вчерашнего отвара и нанес новый. Рейнира с грустью смотрела на это. С такими царапинами о комфортных полетах можно забыть на время лечения. - И никаких полётов. - Мейстер будто прочитал ее мысли. - Я понимаю, ранам на руках нужно время зажить. Не переживайте, буду только гладить Сиракс. - О, нет. Не только на руках, - он поднял жилистую, старую руку и прикоснулся двумя пальцами к лбу принцессы, - тут тоже.       Рейнира непонимающе выгнула брови. Да, голова болела, но это было так ужасно, как ладони. Алисента, про которую все забыли, подала голос, перебивая мужчину: - Вы упали с каменной лестницы в драконьем логове. Благо, дракон успел смягчить падение для тела крылом, но головой все таки ударились. Хвала Богам, без переломов.       Опять на попытку сгладить углы холодный взгляд. И опять тяжёлый вздох от мейстра. - Леди Хайтауэр права, моя Принцесса. Если бы не ваш дракон, я уверяю, перелом костей был бы гарантирован. Вам повезло что кости головы оказались прочными, но несколько дней могут мучить боли, головокружение, тошнота. Возможна бессонница. Я буду готовить отвар для крепкого сна.       Рейнира слушала это и понимала, что могла свернуть себе шею. Из-за родственников. Глупо и по-тупому смешно одновременно. По-детски. В этот раз она себе поступок прощает, но следующий раз может оказаться смертельным. И раз не умрет физически - морально уж точно. Осмыслив сказанное гостями, медленно кивает. - Буду благодарна за отвар. Особенно если он не будет гадким. - Буду стараться, Принцесса. Однако вкусных лекарств не бывает, они должны быть полезными и не терять свойства..       Мужчина начинает бубнить что и как делается, какие травы нужны и для чего, какой рецепт того волшебного чая для сна. Рейнира не слушает, она устала и хочет спать. Веки закрываются, тело от запаха малинового чая и трав расслабляется, хоть и болит от того, что раны трогают. Но она потерпит раз надо. Когда мейстер заканчивает свой осмотр, он склоняет голову в повторном поклоне и собирает свои вещи. Он собирался что-то спросить, но его прервал голос, слабый, однако попытавшийся сохранить нотки власти. - Я хочу чтобы все ушли. Пусть мои покои охраняют лучшие, пока не прикажу им уйти.       Мужчина кивает, девушка наконец-то закрывает глаза, слыша как служанки уходят вслед за лекарем. - Ты тоже.       Вышло уже не властно. Устало, грустно и очень-очень обижено. Рейнире не пришлось повторять ещё раз, Алисента поняла с первого раза и, опустив голову, вышла в пустые коридоры. Через несколько минут пришла стража. Выбранный ею Кристон Коль и кто-то знакомый, но такой же смутно неведомый. Высокий, сильный мужчина был хорошо сложены, даже под доспехами можно было определить что тело у того явно крепкое. Закалённое боями и тренировками. - Доброе утро, Принцесса, - Коль вышел вперёд и склонил голову в поклоне, - это Харвин Стронг, в рядах золотых плащей. Мы будем вместе караулить ваш сон. Положитесь на нас.       Кристон ударил кулаком по доспехам и от этого металлического шума принцесса вся сжалась. Боль пронзила голову, напоминая о травме, словно о ней забыли. Харвин доспехов не бил, он вышел на шаг вперёд Кристона, склонился ниже и спокойно повторил за ним: - Харвин Стронг, моя принцесса. Положитесь на нас.       Рейнира ничего не ответила, лишь махнула рукой, чтобы те ушли уже из ее покоев. Мужчины повиновались, не задавая лишних вопросов и направились в сторону двери. В спину им донеслось тихое: - Слуга с которым я столкнулась. Дайте ему несколько золотых монет и отправьте к лекарю..       Неважно сколько дней прошло, но девушкам так и не удалось поговорить по душам. Алисента начала избегать ее, ходить в обществе фрейлин, а после свадьбы в компании со знатными дамами, которые пытались ещё больше укрепить силы своих семей с помощью королевы. Отец тоже не очень шел на контакт, он, можно сказать, боялся дочь. Все боятся что-то потерять и Визерис потерял многое. Потери - результаты собственных решений, но после смерти Эйммы и долгожданного сына потерять свою кровинку окончательно не мог. Хоть отношения испортились и они стали меньше проводить время вместе, но встречались на совместных ужинах. Трапезы, где царила полная тишина, которую мужчина пытался разрядить шутками, но выходило плохо. Временами звал Рейниру в покои или кабинеты, в том числе к костям Балериона. Разговоры сначала были неловкими. Визерис не хотел сказать что-то лишнее и оборвать тонкую нить, которая связывала их.       Он очень скучал по Эймме, та точно бы знала как подойти к дочери, что все больше и больше походила на свою мать. Мягкие черты лица, плавный стан, длинные серебристые волосы, тонкие и гладкие как заморский шелк, чаще сплетались в причудливые косы. Украшения стали больше, заметнее, но при этом были уже для взрослой женщины. Такими же стали платья. Дорогие, богатые, пестрые ткани все больше обтягивали тело наездницы, красиво преподносили плавные линии плеч, талию и округлившиеся бёдра. Декольте не было пошлым, но все чаще в гардеробе принцессы стали появляться платья из подарков послов - те открывали вид на белоснежную кожу шеи, аккуратно сжимали налитые груди, выгодно приподнимая вверх. Скоро Рейнире будет шестнадцать, ей уже надо бы искать жениха. На Визериса давило все. И дочь, которая становится взрослой женщиной, и лорды, и подобие круглого стола, и новая жена. Алисента была красивой, она была здоровой и готовой, хоть немного боясь, но стать матерью. Отто все не унимался с этой идеей. "Вам надо скорее обзавестись наследником, мальчиком, мой Король" - У меня уже есть наследница!       Вышло слишком громко. Почти крик отчаяния вырвался с его груди. Он хлопнул кулаком по столу, бумаги поднялись и разлетелись по комнате, чернильница перевернулась и пролилась на очередной акт. Визерис почему то думал, что Алисента тоже родит ему девочку. Видимо, такой у него рок богов, мальчики просто не прописаны в судьбе. А у него уже есть одно прекрасное дитя. То, что так ярко переняло кровь своих предков. Он был уверен точно - в ней валирийской крови больше чем в нем самом вместе с Эйммой. Сила крови передалась как проклятие и награда, она была как те принцессы с древних гобеленов, она олицетворяла наследие их рода. Рода драконов. Она пугала и манила, она была умна и благоразумна, сильная и смелая, по-детски хитрая и внимательная к деталям. Она была активным ребенком и сейчас, из-за этих проклятых гормонов, стала ещё более резкой и бескомпромиссной. Должно быть так, как сказал она. Возражения не принимаются. Это давило на мягкого характером Визериса, который хотел бы видеть принцессу как мягкую женщину, на подобии ее же матери, и заставляло слишком много думать. Как помочь своей девочке? Как снова видеть ту радость в ее глазах, когда он входил в комнаты? Что нравится Рейнире? Ее дядя. Деймон.       Визерис снова взвыл от понимания, что почти ничего не знает о Рейнире. Только то, что ей нравятся драконы и его брат, который нянчил ребенка, рассказывая интересные истории о боях. Такими историями король похвастаться не мог, но были другие, не такие динамические и захватывающие, но они точно смогут заинтересовать девушку, которая, как казалось Визерису, точно захочет трон и бразды правления в свои руки. Он научит ее править.